Чёртовы цветы

      Чёртовы лютики были повсюду. Ядовито-желтые цветы распускались на груди, на спине, на бёдрах, а длинные стебли с каждым днём всё ближе и ближе подбирались к шее, оплетая практически всё тело, стягивая его тугими путами. Отвратительные, мерзкие цветы поселились на его теле после смерти, первый же бутон хотелось содрать вместе с кожей и мясом. Но его Абсолютная Защита сейчас действовала против него, не давая шанса даже на самую маленькую царапину.       Темари и Канкуро всё порывались найти таинственного соулмейта брата, выпытывая у Казекаге хоть какую-то подсказку о его личности. Сам же Казекаге угрюмо молчал. Такой соулмейт ему и даром не нужен. И почему же судьба всегда так изощренно издевается только над ним?       Почему это не какая-нибудь милая и чуткая девушка? Почему это не какой-нибудь преданный и верный подчиненный?       Почему это Дейдара? Из всех людей, живущих в этом грёбанном мире, судьба связала его с террористом, нукенином, фанатиком взрывов, который к тому же и убил его, Гаару.       Хотелось и смеяться, и плакать от абсурдности ситуации.       Но Гаара не станет его искать целенаправленно. Отчасти потому, что это, как минимум, бесполезная, пустая трата денег и сил как его подчиненных, так и самого Казекаге. Ещё, наверное, потому что было… Обидно? Дейдара несомненно должен был почувствовать в нём соулмейта, и всё же продолжил яростно атаковать. Выполнить приказ для него оказалось важнее и приоритетнее. А может, его просто ничего другого в этой жизни и не волновало, кроме возможности заниматься «искусством».       …Хотя, наверное, Гаара должен признаться – вид ярких рыжих всполохов и оглушающий грохот в том бою на мгновение заворожили его.       А мерзкие лютики всё хохотали над ним, издевались.

***

      Дейдара был слишком горд, чтобы признаться самому себе в боязни смерти. Такой жалкой и омерзительной смерти. Он много раз представлял, как доведет своё искусство до совершенства, как в бою с достойным противником применит C0 и как величественно со стороны будет смотреться его последнее творение. Но никак не подозревал, что его задушат проклятые цветы. Это самая позорная смерть для шиноби, для творца. Вопреки распространенному мнению Дейдара не видел в ней ничего трагичного и изящного.       Никто в организации не знал. По крайней мере, никто не должен был знать.       Но почему-то Тоби так ехидно ухмылялся. Дейдара этого не видел, но он чувствовал эту издевательскую улыбку сквозь идиотскую маску, слышал в голосе усмешку и сожаление. В последнее время не хотелось сдерживаться, как это бывает обычно, а просто на полном серьезе взорвать глупого напарника. Заодно и этот глупый мир. И глупые маки, кроваво-красными пятнами распускающиеся на его ключицах.       В конце концов, Дейдара не выдержал первым.       Ему терять было уже нечего, даже жизнь вскоре покинет его. Он взорвал несколько убежищ Акацуки перед тем, как сбежать. Прощальный подарок «дражайшим» товарищам от непревзойденного творца. Он собирался оставить такой же прекрасный подарок и своему соулмейту, отправившись в Суну.       Однако… Кажется, он не рассчитал свои силы.       Не оправившись толком от ранений, нанесенных бывшими коллегами, на всех парах помчался в эту песчаную яму, где, ожидаемо, наткнулся на местных шиноби. Надо отдать им должное, сражались они яростно, словно в последний раз, и Дейдара с пребольшим удовольствием вступил бы с ними в открытую схватку, вот только он боялся опоздать. Чувствовал, что время поджимает, что с каждой минутой маковые стебли всё туже и туже стягивают его шею, будто петля.       Глиняная птица вместе с Дейдарой рухнула где-то на окраинах Суны. Всё же опоздал… Последние силы ушли на то, чтобы доползти до ближайшей стены и опереться на неё спиной. Сумки с глиной во время падения вообще улетели в неизвестном направлении. Ах, как досадно… Эта деревня определенно заслуживала стать его последним творением. Так ведь?       Шаги. Тихие и лёгкие. Будь это те шиноби, они бы, наверняка, топали как стая кабанов, со всех ног стараясь прибежать сюда раньше друг друга.       — Казекаге-сама не больно уж и торопится на первое свидание. - губы растянулись в издевательской ухмылке.       Дейдара тяжело дышал. Его больше не скрывал чёрный плащ, Гаара вполне отчетливо видел расползающиеся по всему телу алые цветы и стебли, обвившиеся вокруг юношеской шеи. А ещё видел кучу ран, некоторые из которых показались ему если не серьёзными, то весьма болезненными. И вмиг ему стало как-то не по себе. Он был уверен, что при следующей встрече без колебаний убьёт нукенина, песком переломает кости и раздавит внутренние органы.       А что же сейчас? Вид побитого и задыхающегося Дейдары вызывал лишь щемящую в груди жалость.       — Зачем ты вернулся? - вопрос сорвался с губ сам собой.       Нукенин перестал улыбаться и замолчал, будто бы о чем-то глубоко задумался. Только прерывистое дыхание нарушало тишину. Он облизал сухие губы и хрипло, почти шепотом ответил:       — Хотел посмотреть на тебя в последний раз. - он признался честно не только Гааре, но и себе самому. Торопился сюда, мчался, летел практически без отдыха не для того, чтобы поднять на воздух эту чёртову песчаную дыру, а чтобы хотя бы мельком ещё раз увидеть чёртового Казекаге, не дававшего ему покоя с той самой миссии.       Для Гаары этот ответ послужил спусковым крючком. Большая часть его негативных чувств словно испарилась, а может их и вовсе не было. Он медленно склонился над Дейдарой, мягко приникая к чужим губам. Так невинно. Целомудренно. Будто бы боясь разбить самое дорогое на свете сокровище. Губы у Дейдары мягкие с горьковатым привкусом взрывной глины, которую тот всегда таскает, и металлическими нотками крови. У самого же Гаары они сухие, обветренные, и тем не менее нукенин не отталкивал его, вместо того трогательно схватившись за рукав, словно капризный ребенок, не желавший отпускать взрослого.       Оба почувствовали, что дышать стало легче. Тиски на шее ослабли.       — Если… Если, когда я проснусь, тебя не будет рядом, я взорву эту грёбанную деревню. - и серо-голубые глаза доверчиво закрылись. Дейдара уснул. Запас его чакры подошел к концу уже довольно давно, он оставался в сознании лишь благодаря своему упрямству и колоссальной силе воли.       Гаара улыбнулся. Дейдара не сделает этого, потому что теперь Казекаге не намерен ни покидать его, ни отпускать от себя.       — Гаара, отойди от него! - выкрикнул Канкуро, который только что прибежал с группой других шиноби.       Но к его удивлению младший брат лишь покачал головой, бережно поднимая на руки бессознательное тело нукенина.       — Этот человек обещан мне богами.       Им будет очень трудно в будущем. Предстоит решить кучу проблем и преодолеть ещё больше препятствий. Но всё хорошо. Они справятся вместе, ведь их связала судьба.