На островке покоя

Карета вновь подпрыгнула на очередной кочке, окончательно вырвав Наталью Столыпину из дрёмы. Аккуратно прикрывшись ладошкой, девушка коротко зевнула, пытаясь отогнать тяжесть вязкого дорожного сна. — С пробуждением, Наталья Петровна. Не волнуйтесь, мы почти приехали. Наташа всё ещё немного сонно улыбнулась своему попутчику. Владимир Михайлович Свечников сдержанно улыбнулся ей в ответ и вымученно протёр лысину и шею — конец апреля в этом году выдался на редкость душным. Наташа, припавшая к спасительному окошку, уже тысячу раз пожалела, что не оделась полегче, но всё же была благодарна мужчине. Их случайная встреча после долгой разлуки деликатно нарушила её рутинный распорядок, а совершенно спонтанное приглашение в гости вырвало саму девушку из пыльного Петербурга, что, как оказалось, было ей жизненно необходимо, подобно бокалу свежей крови. Отрадно было ласкать взглядом дышащий жизнью пейзаж, засматриваться на рассеянные по небесной лазури пышные облака, вдыхать свежесть соков оживающих деревьев, прелестную сырость прошлогодней травы и дурманящий дымок. Потребность отвлечься от страшных потрясений судьбы семьи, близких, себя самой и страны терзала с каждым днём всё сильнее. И сейчас, мерно покачиваясь в такт перекатывающихся по чуть выбитой колее колёс, Наталья ощущала, как тревога постепенно отпускала её сердце, а всё её существо наполнялось томящейся лёгкостью. Уже на подъезде к усадьбе Наталья услышала знакомые голоса. Владимир Михайлович уверял её, что не позволит заскучать, но такого сюрприза девушка вовсе не ждала. Новоиспечённая чета Руневских оживлённо спорила на террасе. И судя по одну из самых недовольных видов графа, про политику. В противовес ему сидела графиня, спокойно скрестив руки на груди, и откровенно насмехалась над попытками мужа пробиться сквозь её упрямство. — Подумать только, уезжал — они спорили, вернулся — всё спорят, — усмехнулся Свечников, помогая подняться своей спутнице. — Владимир Михайлович, — донеслось с террасы, — а мы уж боялись, что ваш внезапный отъезд был лишь предлогом, чтобы сбежать от нас. — Нет, вас одних оставлять опасно, особенно в моём доме, — в тон Руневскому крикнул князь и едва успел увернуться. Алина Сергеевна моментально оказалась возле гостьи и с довольным писком кинулась в объятья. Удивительно, как быстро они привязались друг к другу, учитывая первоначальную недоверчивость Алины. Но это милейшее обстоятельство не могло не радовать Наталью. — Я думала, что вы всё ещё наслаждаетесь своим свадебным путешествием, — приняв приветствие от Александра Константиновича, призналась Наташа. — А мы только вчера и вернулись. Ой, мне столько нужно тебе рассказать! — довольная Алина уселась напротив подруги, предварительно испортив супругу причёску, будто оставляя победу в споре за собой. Наташа лишь тихо рассмеялась. После трагически сорвавшейся церемонии Алина и Александр долго тянули с новой и только месяц назад решились обручиться вновь. Благо теперь им не помешали ни обезумевший Карамора, ни большевики. Разве что опоздавший Юсупов немного выбил публику из колеи. Граф и графиня Руневские были достаточно нестандартной парой, что впрочем придавало им некий шарм. Но Наташа долго не могла точно понять, как относиться к их союзу. Конечно, поначалу её грызла обида. Но не на то, что «какая-то мещанка без рода и племени», как любила говорить сама Алина, отняла её обожаемый объект воздыхания, нет. Было обидно за безразличие Руневского. Он был с ней вежлив и обходителен, как и подобало аристократу, он улыбался ей искренне и нежно, как улыбаются маленькому ребёнку. Но его трепетный взгляд, обращённый на Алину, был страшнее отказа. Было досадно, не обошлось и без слёз, но, что удивительно, всё быстро забылось. Она до сих пор не знала, что именно так повлияло: навалившиеся комом несчастья или её мягкая натура, но долго страдать по безответной любви Наталья не стала. В конце концов Александр Константинович не был виноват в том, что не сошёлся с тем самым образом в голове, затуманенным сентиментальными романами и влюблённостью юности. Они точно не знали сколько проговорили, порой отвлекаясь и обращая внимание на мужскую половину, но, по расчётам девушки, прилично, ведь заварник с прохладным и, казалось бы, нескончаемым ромашковым чаем всё же опустел. Здесь, в дружелюбном и почти семейном кругу, такое необходимое в обычные дни время было совсем неважно. — Кстати, Нобель не выходил? — подал голос Владимир Михайлович, раскуривая сигару. — Думается мне, что он не знает о нашем присутствии, — рассмеялся Александр. — Я видела, как он покидал кухню. Наверное, конфеты кончились, — добавила Алина чуть тише, чтобы её услышала только Наташа. И словно ожидая, когда о нём заговорят, в поле зрения, неторопливо и чуть приплясывая, появился новообращённый химик. — Доброго дня, — поприветствовал он собравшихся, усаживаясь аккурат возле Натальи, — Чудесный сегодня день, не правда ли? Душно, конечно, но в целом… Гости и хозяин лишь загадочно переглянулись. За столь непродолжительное нахождение Нобеля в их семье, все уже успели привыкнуть к его причудам. Поэтому с пониманием отнеслись к тому, как молодой человек нетерпеливо ёрзал и отбивал ладонями дробь по коленкам, оглядывая окружавших его нелюдей с тихим восторгом, словно ему доверили какую-то величайшую тайну. Все, кроме Натальи Столыпиной. Для неё этот забавный и местами чудаковатый подданный науки оставался загадкой. Но хотя бы из уважения необходимо было узнать о нём побольше. Он ведь стал тем, кто спас ей жизнь. Пока Свечников пытался вытащить неудавшихся супругов с того света в тот злополучный день, Нобель, не зная, куда себя деть, сидел с израненной Наташей и до конца удерживал в ней угасавшую жизнь. Но когда кислорода перестало хватать, а осознавать происходящее стало почти невозможно, она почувствовала несмелый укус. Но вернувшийся Владимир Михайлович не спешил осудить своего нового «сына». Всё же Нобель не был осведомлён о главном законе вампирского рода, да и сам князь, пожалуй, поступил бы так же. Священная Дружина элементарно закрыла глаза на обращение Нобеля и Натальи Столыпиной. Не до новообращённых было, к тому же так страстно контролировать их после кончины Дашкова оказалось некому. Вскоре подали обед, и все с нескрываемым облегчением направились в прохладную гостиную. Под звон бокалов и столовых приборов вампиры продолжали беседу, меняя темы и специально избегая разговоры о политике в стране. Нобель таки вспомнил о том, что давно не видел Александра и Алину, и настойчиво расспрашивал их о поездке, вскользь пытаясь вызнать об отношении к русским в Европе. Наташа не без улыбки рассказывала о матери и сёстрах, пытавшихся на днях разучить мазурку, а в мыслях вновь окуналась в такие же тихие уютные дни, когда отец ещё был жив и переживать, казалось, было не о чем. Дело шло к вечеру. Разморенные дорогим вином и сигарным дымом собравшиеся всё чаще бестолково смеялись и задумчиво затихали. Поскрипывающий граммофон, кричавший раннее что-то задорное, будто проникся ленивой атмосферой и запел нежным вальсом. Александр Константинович увлёк супругу в неспешный танец. В очередной раз поймав себя на дрёме, Наташа решила проветриться. Вечерняя терраса встретила её лёгким ветерком. Природа будто застыла, насторожилась и готовилась к чему-то. — Будет дождь, — словно ответив на её немой вопрос, утвердительно заявил Нобель, облокачиваясь на перила, — позвольте составить вам компанию. — Тоже не любите дым? — И это тоже. Но, признаться честно, я вышел из-за скорого дождя. Не хочу его пропустить. — Не знала, что вы любитель промозглой погоды, господин Нобель, — устало улыбнулась Наталья, пытаясь вспомнить хоть что-то, чем можно было бы занять своего собеседника. — А я и не любитель. Но в такую духоту просто невозможно работать! Полагаю и вам она не доставляет большого удовольствия, Наталья Петровна. Девушка коротко кивнула, прикрывая глаза. Дождь — это хорошо. В голове тотчас пронеслись образы мокрых дорог, домов, сада, а в носу поселился запах сырой свежести. Молчание затягивалось. Обоим становилось неуютно. Наталья, ощущая на себе неприлично долгий взгляд собеседника, оробело содрогнулась. — Позволите бестактный вопрос, Наталья Петровна? — осторожно спросил мужчина. Получив медленный кивок, продолжил: — Почему вы не стали вампиром раньше? — В этом не было необходимости, меня устраивала моя человеческая жизнь. — И даже когда вы потеряли ноги? Вопрос прозвучал слишком резко, отчего девушка сперва растерялась. Наталья посмотрела на Нобеля более осознано. Она не ожидала услышать от него нечто подобное так прямо. — Извините, пожалуй, я сыплю соль на рану… — виновато потупился химик. — Я искренне верила в идеи отца, — беспристрастно отчеканила Наталья Петровна, — я сама отказалась от обращения. Это бы значительно пошатнуло его авторитет и преданность своим идеалам… — И только ради этого вы пожертвовали собственным благополучием? Собеседник смотрел на неё во все глаза, не желая принимать услышанное. Наталья Столыпина лишь отвела взгляд. Сбитый с толку Нобель монотонно ходил взад-вперёд, постукивая каблуками. Наконец, решив что-то для себя, он вновь повернулся к собеседнице. — Знаете, последние месяцы до обращения я медленно умирал и пытался хоть как-то разнообразить свою скучную жизнь. А когда мне оставалось пару недель, осознал, что безумно хочу жить. Кем я буду, на чьей стороне — неважно. Просто хотелось жить. И я перешёл на сторону врага, предал товарищей, только чтобы жить. Вы понимаете, к чему я клоню, Наталья Петровна? Его взгляд впервые стал цепким и настойчивым, а сам он, казалось, затаил дыхание. — Вы представитель интеллигенции, господин Нобель, вам можно. Вампир нервно рассмеялся. Его глаза, чуть прищуренные, заблестели высшей степенью заинтересованности. Задумчиво покручивая усы, он спешно миновал парочку ступенек и подал Наталье руку, как бы приглашая прогуляться. — Скажите, вас интересует наука? Пускай она не понимала и половины из всего того, что он говорил, Наташа продолжала его слушать с большим вниманием. Её поражала не обширность его знаний, а отношение к делу. Нобель самозабвенно рассказывал ей о химии, величайших открытиях и сложных устройствах. Когда же она задавала несмелые вопросы, пытаясь хоть немного разобраться в новых знаниях, Нобель, окрылённый её вежливым любопытством, вдохновенно пояснял как мог, порой всё же забываясь и уходя в неведомые ей понятия и определения. Но глаза его точно горели этим ребячьим восторгом и азартом, что превращало его в маленького мальчика. Они шли медленно, выбирая ровные поверхности, чтобы ей было легче передвигаться. Поэтому всю свою нерастраченную энергию вампир выплёскивал в активных жестикуляциях, все чаще отбивая ногами незатейливый ритм. — Вы так всегда делаете, когда в хорошем расположении духа? — засмеялась Наталья Петровна. — Ах, это. Последствия обучения чечётке. На меня иногда находит, — смущённо улыбнулся Нобель. — А можете показать? — Я так давно не практиковался. Туфли сейчас не те, да и техника у меня не самая лучшая, — начал было отпираться молодой человек, но девушка мягко сжала его руку. — Вам нечего бояться. Я ведь совсем не разбираюсь в этом и не буду вас судить. Немного поколебавшись, Нобель качнул головой. — Но у меня условие! Вы составите мне компанию. — Не думаю, что это будет уместно, — Наталья красноречиво приподняла подол платья, скрывавший неудобные протезы. — Нет, нет, я не смею вас нагружать, — поспешно замахал руками мужчина, — Я лишь попрошу держать меня за руку. В противном случае я начну волноваться и обязательно собьюсь. Наталья не смогла отказать в его скромной просьбе и приняла чуть дрожащую руку. Подошвы глухо застучали по брусчатке. Со знанием дела Нобель выстукивал ритм, то ускоряясь, то замедляясь. Его лицо было сосредоточенно, а глаза почти не отрывались от действа. Но вот Нобель поднял голову и встретился взглядом с Наташей да так и продолжил смотреть, пока ноги несли его сами. И когда первые капли дождя упали на землю, они совсем не заметили их. А осознали перемену только тогда, когда светлые кудри Нобеля неопрятно прилипли ко лбу, а платье Натальи начало сливаться с кожей. Но даже признав своё неудобное положение, молодой человек не остановился. Наоборот, ускорился, словно дождь придал ему удали, и заразительно засмеялся, затягивая в своё маленькое безумие. — Наталья Петровна, могу я попросить вас об обещании? — отряхивая пиджак, послуживший им временным укрытием, обратился к смеющейся девушке Нобель, — пообещайте, что не отдадитесь другому мастеру. Да, я раньше не брался за подобное, но имею смелость попробовать. Позвольте мне усовершенствовать ваши протезы. — Зачем? — искренне удивилась Наташа. Нобель задумался буквально на мгновение. — А может быть я желаю такого партнёра по танцам, как вы, — протянул он, обворожительно улыбнувшись. И от этой улыбки в груди что-то непроизвольно сжалось. Её жизнь не была идеальной и каждый день ей приходилось раз за разом преодолевать трудности, о которых она раньше и помыслить не могла, но Наталью окружали близкие люди. Да, она ещё не могла назвать их настоящей семьёй, но точно знала, что они не оставят её, а она будет за них держаться и, если потребуется, бороться. Алина, Руневский и Свечников были рядом в самые страшные дни и стали так дороги ей. Кто знает, может и Нобель займёт особенное место в девичьем сердце, но какое именно — загадка. Наталья, не удержавшись, порывисто обняла молодого человека, пытаясь выразить всю свою безграничную благодарность, пока отошедший от оцепенения Нобель бережно поглаживал женские плечи. Никто не посчитал нужным заострить внимание на промокших Наталье и Нобеле, как и на их загадочном перегляде. Последние капли омывали липкие молодые листочки. В усадьбе князя Свечникова затухали свечи.