aphrodisiac

Гену до одури приятно смотреть на лицо Сенку: щеки покрылись розовым румянцем, а на глазах стоят слезы, готовые вот-вот скатиться вниз. По вискам стекает пот, грудь вздымается, пальцы сжимают одежду. — Г… ген… — Ген лукаво облизывает уголок губ — Сенку наконец назвал его по имени, а не менталистом. — Надо же. И как же наш учёный оказался в таком состоянии? — Ген дразнит, и младший хнычет. — Пожалуйста, Ген, — его рука плавает по одежде, открывающей вид на пухлые, почти накачанные ляжки, и останавливается на промежности, ведёт и сжимает, отчего учёный выдыхает со стоном, прищуривая глаза в почти эйфорическом наслаждении. Ген никогда бы не подумал, что Сенку будет вести себя перед ним вот так, по-хентайски выгибаясь и корча лицо — да что уж там, он и не думал, что он умеет так, и что может быть не серьезным, немного маниакально помешанным на науке. Он, немного наклоня голову, с ухмылкой шагает к Сенку, усаживаясь рядом с ним и чувствуя горячее дыхание. Сенку смотрит с немой мольбой, и Ген наконец прикасается к чужому стояку. — Аах! — вскрикивает Ишигами, выгибая спину, и кончает с высунутым языком. Ген сидит и ничего не понимает. — А? Ты кончил? — одежда на его промежности намокла, мужчина смотрит с недоумением. Он поднимает взгляд на ученого и видит, что тот покраснел сильнее и дышит тяжело. Ген не удерживается, приближается к горящему лицу и целует щеки. — Ннхг!.. — язык Асагири ведёт по коже, вискам, губы оставляют лёгкие чмоки, а клыки чуть-чуть поддевают. Он будто издевается. Дрожащие руки ложатся на плечи и пытаются сжать одежду, но, слишком ослабевшие, скатываются, и вскоре их обхватывают цепкие пальцы Гена, чтобы прижать к полу над головой, и даже это заставляет Сенку вскрикнуть и дёрнуть ногами. Он пытается свести их вместе, но Ген просовывает колено между ног и надавливает на промежность. — Ген! — стонет, прежде чем его губы захватывают чужие. Ген целуется рвано, быстро, кусая нижнюю губу и проникая языком внутрь. Сплетается языками и надавливает на ребристое небо, не давая младшему вдохнуть. Сенку трётся о чужое колено, Ген порыкивает и резко вздергивает колено, что Сенку чуть ли не кончает от этого. У менталиста внизу живота все скручивается болезненным узлом, хочется освободиться, почувствовать давление стенок на его член. От одного вида на ученого возбуждение растет. У Сенку все внутри зудит, член истекает предэякулятом, а на живот невероятно давит, он готов в любое время извергнуться и снова возбудиться. Ген отрывается и смотрит с довольным видом: у Сенку, не способного сдерживать себя, ниточкой течет слюна и слезы по пунцовому лицу, запястья неконтролируемо дрожат, а колени норовят свестись. Он прихватывает пальцами ткань и задирает ее до пояса, открывая вид на сочащийся стояк. Член розовой головкой упёрся в потолок, Сенку рвано выдохнул и попытался ногами прикрыть его, но ему не позволили это сделать. — Ты очень чувствительный, Сенку, — сказал Ген, кладя ладонь на член. Сенку застонал. Большой палец надавил на головку и потёр предэякулят, чтобы размазать по стволу и провести вверх-вниз, — о боже, — выдохнул он, делая очередной рваный толчок рукой. Сенку течет как девочка и кончает второй раз. Гену, особому извращенцу и фетишисту, пиздец хорошо, он почти садистским взглядом вперивается в лицо младшего и с садистским удовольствием продолжает зажимать его член. — С-стой, — хнычет Сенку в попытке остановить менталиста, но, даже будь он в обычном состоянии, все равно бы проиграл в физической силе. Ген усмехается, когда берет чужие ноги под коленями и прижимает к груди ничего не понимающего, взгляд которого покрыт пеленой, Сенку, а своим стояком прижимается сквозь одежду к чужому анусу. Ген не знает как, но Ишигами дёргается от болезненного удовольствия, и розовая дырочка рефлекторно сжимается. Менталист выдыхает, хочется вылизать ученого изнутри, посмотреть, какое у него будет лицо, но хочется быстрее вставить по самые яйца и выдрать, как течную сучку, чтобы не смог стоять и ходить, а хочется и заставить метаться и умолять с самым похотливым выражением лица. Ген выбирает первое. Переворачивает Сенку и ставит в коленно-локтевую, крепко удерживая пальцами бедра, чтобы не свалился на дрожащих коленях, и приближается к дырочке. Опаляет горячим дыханием, и чувствительный Сенку вздрагивает, разъезжаясь на локтях и утыкаясь подбородком в своеобразную постель. А, когда менталист приникает к дырочке языком, вздрагивает всем телом и вскрикивает так, что, Гену думается, их слышит вся деревня. Ишигами пытается отползти, дабы не чувствовать усиливающееся в разы возбуждение в низу живота, скручивающееся в тугой узел, но ему не дают, рыча и притягивая обратно, буквально насаживая на свой язык. Зубы малость проходятся по сжимающемуся ободу, Сенку стонет и удерживается лишь благодаря рукам менталиста на его бедрах. — Г-ген, — стонет, захлебываясь в слюнях. Ген на этом не останавливается, засасывает сфинктер, и младший падает лицом на постель, пытаясь сдержать стоны. Асагири исследует языком внутри, зубами поддевает обод и с дьявольской ухмылкой мимолётно касается живота, где до боли давит возбуждение. Ишигами втягивает в себя впалый живот и чуть не кончает, но когда старший надавливает пальцем на дырочку, с громким стоном извергается. Довольный своей работой, Ген отстраняется. Сенку на дрожащих ногах распластывается. По загорелой спине скатываются капельки пота, когда Асагири снимает чужую одежду полностью. Парень поворачивает свою голову и смотрит через плечо, все его лицо горит диким румянцем, а брови сведены к переносице. — Хей, Сенку-тян, — зовёт Ген, поглаживая ладонью по спине, и, действительно — тяночка, Сенку только оттого, что ладонь спускается к животу, закатывает к верху дрожащие зрачки, — не думаешь, что мне тоже нужно помочь? С этими словами он отстраняется, становится на ноги и спускает с себя штаны полностью, откидывая юкату в сторону, и младший может лицезреть эрегированный член. Он сглатывает. Толстый, налившийся кровью член висит в воздухе, с крупной венистой головки стекают капельки предэякулята, и выглядит это так эротично, что Сенку готов кончить только от одного взгляда на этот стояк. Поднимает умоляющий взгляд и видит хитрую ухмылку. Сенку невозможно приятно чувствовать доминирование и унижение от менталиста. Он подходит к нему и приподнимает, переворачивая, заставляя принять позу хотя бы отдаленно напоминающую сидячую. С крупно дрожащим телом нормально сесть мало получается. — Ген… — выдыхает Сенку, когда ему в лицо тычат членом. В волосы зарывается ладонь и перебирает пряди, поглаживая макушку, настраивая на скорые действия. — Ну же, Сенку-тян, — чуть ли не напевает Асагири, — мне очень хочется кончить в твой ротик, не думаешь? Он притягивает его ближе к своему члену, и Сенку, завороженно глядя и тяжело сглатывая, высовывает язык и на пробу слизывает с головки мутный предэякулят. Ген гортанно стонет. — О, господи, — он непроизвольно сжимает ладонь в волосах сильнее, — давай, возьми его в рот. Сенку слушается, осторожно берет головку в рот и поддевает языком уздечку, и случайно, совсем случайно, чуть проводит зубами. Ген шипит и хмурит брови. — Осторожно. Прячь зубы, — гладит по голове, Сенку тут же прячет зубы и заглатывает больше, невинно смотря на старшего, закатывая глаза, в которых стоят слезы. Ген надавливает на макушку с немым приказом взять глубже, и младший насаживается ртом, беря половину. Интуитивно берет за щеку, водя языком по плоти, и Гену становится интересно, действительно ли учёный девственник. — Блять, — тихо ругается, хмуря брови, — тебе так идёт мой член, Сенку-тян. От похвалы младший краснеет ещё больше, и насаживается ртом глубже, перекатывая член во рту, стараясь не задевать его зубами, как и говорил старший, и от удовольствия закатывает зрачки и прикрывает глаза. — Будь хорошим мальчиком, и тогда я награжу тебя своей спермой. От пошлых разговоров, томного баритона и голоса менталиста Ишигами возбуждается сильнее, и он не удерживается, чтобы не коснуться своей дырочки, которую только что старший вылизывал языком. Заводит руку за спину и пальцем надавливает на сфинктер, стоная от этого, и вибрация от стона прошлась по эрегированному члену. Ген не выдерживает, стонет и насаживает мальчишку ртом полностью. Учёный расширяет зрачки и задыхается, и когда отстраняется, кашляет и дёргает правым глазом. Менталист виновато смеётся. — Прости, не удержался, — он гладит по голове, давая время перевести дыхание, и когда Сенку выкашливается, тихонько насаживает на всю длину ртом, — вот так. Он поощрительно гладит по голове, наблюдая, как зрачки закатываются к верху и смотрят на него, как пальцы водят по дырочке, грудь вздымается и становится непозволительно жарко в помещении. Ген свободной рукой заводит свои волосы назад и на выдохе стонет. — Давай, Сенку-тян, — Сенку активнее работает ртом, и вскоре менталист, сжимая зубы и ладонь в волосах, кончает в чужой рот. Сенку отстраняется, — выпей, — коротко приказывает. Младший слушается, глотает сперму и высовывает язык, пытаясь посмотреть, не осталось ли капелек спермы. Ген мученически, возбуждённо и довольно стонет, — боже. — Г-ген, — зовёт его юноша плаксивым голосом, на дрожащих ногах переворачиваясь и, подпирая задницу пятками, выпячивает ее, чтобы старшему удалось рассмотреть розовую подергивающуюся дырочку, — у меня там… пусто… Ген хмыкает. Хочется вытрахать до потери памяти и сознания, и он это обязательно сделает, и настолько сильно и хорошо, что мальчик будет помнить только его имя. — Скоро я тебя наполню, — вкрадчиво начинает, придвигаясь к младшему ближе. Руки хватают за бедра и дёргают вверх, заставляя вскрикнуть и упасть. Пальцы сжимают упругую задницу, оттягивают края дырки, Ген с удовольствием отмечает, какая она мягкая, идеально помещается в его ладонях. Хочется шлёпнуть, оставить след ладони и услышать довольный, почти болезненный стон-вскрик, который побудит вбиваться жёстче и глубже, насаживая на свой член, натягивая, чтобы Сенку метался и бесконечно стонал его имя. Языком менталист облизывает пальцы, чтобы проникнуть ими внутрь и растянуть. Он знает, слюна ужасная смазка, но под рукой нет абсолютно ничего. — Аах!.. — стонет Сенку, когда два пальца оказываются внутри. Они поглаживают стенки, пытаются растянуть тугую дырочку и найти простату, чтобы толкаться туда. У Гена получается довести Сенку до состояния не стояния одними лишь пальцами, а, когда жилистый член будет толкаться внутрь, Сенку, Ген уверен, потеряет разум полностью. Пальцы растягивают на манер ножниц, водят по гладким стенкам, и Ген чертыхается, когда представляет, как эти стенки будут сжимать его член. Сенку на очередном толчке особо громко стонет, почти вскрикивает, и, дернувшись, кончает. Ген усмехается, — он нашел простату. Он бьёт туда, прижимает пальцами по несколько секунд, чем заставляет Ишигами давится собственными слюной и стонами, его локти разъезжаются, и он едва ли может удержаться на коленях. — Тебе хорошо, Сенку-тян? — буквально издевается менталист, добавляя третий палец, и стенки с напором, но поддаются. Сенку в ответ растекается лужицей на постели и стонет. Он чувствует, как старший прижимается торсом к его подрагивающей спине, и зубы кусают его за загривок. — Мннх!.. — он пытается подняться, но в ответ ему рычат и придавливают ладонью спину, заставляя лечь обратно. Асагири ведёт клыками по коже, оставляет засосы и пунктиры зубов, с пошлыми чмоками слюнявит плечи, шею, загривок, и постепенно переходит на уши. Похотливо шепчет, опаляет жаром и усмехается: — Я уже представляю, как мой член будет входить в тебя. Твоя дырочка будет с напором поддаваться, а ты попытаешься уйти от того болезненного возбуждения, что тебе даёт мой член, но я не дам: притяну обратно и насажу на член глубже. А когда я прижму ладонью на животе там, где выпирает мой член, ты кончишь и сожмешь меня внутри, но я не кончу, и продолжу трахать тебя. И все под стоны младшего: он хнычет, скулит, насаживается на пальцы и кончает от речи менталиста. Он уже готов принять его член, хочет почувствовать полноту и все, что только что сказал старший. От удовольствия его речи учёный непроизвольно закатывает зрачки и сводит брови к переносице. Пальцы внутри достаточно растягивают, менталист убирает их, а Сенку спокойно-разочаровнно выдыхает, потому что знает, Ген войдёт в него своим толстым членом и удовлетворит его. А Ген хмыкает: нуждающийся, умоляющий и несколько беспомощный Сенку невероятно заводит, что хочется заставить желать большего, умолять и стонать до невозможного. Но собственное возбуждение не даёт, до боли давит, и Ген не может ничего, кроме того, чтобы поскорее войти в тугую дырочку. — Ладно, в следующий раз, — тихо выдыхает он. Сенку оборачивается посмотреть на менталиста, но тот уже толкается внутрь, от чего младший расширяет зрачки и дёргается. — Ген! — вскрикивает, и, как и говорил Асагири, пытается уйти, когда член входит наполовину, но его насаживают глубже, крепко, почти до синяков сжимая бедра, — м-мнха!.. Сенку по-хентайски высовывает язык, с которого стекает слюна, и снова закатывает глаза, подергивающиеся в болезненном удовольствии. А, когда его насаживают ещё глубже, давится собственными стонами. Асагири давит рукой на живот. Именно там, где выпуклость от его члена ярко выражена, и Сенку выпучивает глаза и кончает, дёргая правым глазом. Ген шипит от того, как стенки сжимают его член. — Не сжимай меня так сильно, — вкрадчивым баритоном шепчет он. Хочется увидеть лицо только что кончившего от его члена Сенку, и Ген выходит на время и переворачивает младшего, чтобы увидеть на лице месиво из слюней и слез. Глаза в болезненном наслаждении полуприкрыты, но даже так можно увидеть дергающиеся красные глаза и стоявшие там слезы. Ген усмехается сквозь зубы. Собственную дрожь едва можно скрыть, а грудь вздымается, и волосы от пота прилипли ко лбу. Узкие глаза ещё сильнее прищуриваются. Менталист поднимает ученого за талию и сам садится, опираясь спиной о ближайшую стену. Видит, как младшего потряхивает, и аккуратно, но не менее жёстко насаживает на свой член. От того, как дырочка снова напористо поддается толщине стояка, Сенку вздрагивает и стонет с высунутым языком чужое имя. — Г-ген!.. Он опирается на плечи и пытается встать и прекратить то, как его насаживают на всю длину, но цепкие пальцы хватают за бедра и садят обратно. Грубым образом член оказывается внутри, дрожащие бедра седлают чужие, а Сенку пытается безрезультатно восстановить связь с реальностью. Пальцы с нажимом проводят по плечам, а когда Ген поднимает его и сажает обратно, грубо вталкивая член, хнычет и утыкается носом в изгиб шеи. Ген гортанно стонет, когда мнет упругую задницу до покраснений, приподнимает парня, оставляя внутри только красную головку, и одним толчком оказывается внутри, попадая в простату, заставляя Сенку метаться, обхватывать дрожащими руками его широкие плечи и шею, сжимать пальцы на ногах и судорожно закатывать глаза, стоная все громче и громче, почти срывая голос на хрип. Асагири впутывает ладонь в волосы, тянет и заставляет посмотреть в лицо. У Сенку продолжают течь по розовым щекам слезы от перевозбуждения, а по подбородку ниточкой тянется слюна, выглядит это настолько эротично, настолько порнушно, что Ген чуть ли не кончает, но удерживается, толкаясь особо рвано и резко, от чего младшего выгибает. Его брови заламываются домиком, когда старший притягивает его к себе для жаркого поцелуя. Ген захватывает его губы, дико, по-животному кусает и толкается языком, буквально трахая рот парня. Тот хнычет и пытается ответить, но его полностью захватывают и подчиняют, язык трётся о небо и кромку зубов, надавливает на чужой язык, сплетаясь с ним вскоре, заставляя захлёбываться в слюне ещё больше. Менталист рычит: так нравится подчинять, чувствовать эту беспомощность даже у такого непробиваемого человека, как Ишигами, заставлять метаться — нравится, безумно нравится. Он чертыхается и отрывается от искусанных губ, позволяя сделать вдох, и заставляя тут же подавиться от резкого, грубого толчка. Ген после очередного стона не выдерживает, и, хватая младшего под коленями, валит на пол, сгибая пополам и удивляясь чужой гибкости. — Ге-ен, — с расширенными зрачками умоляюще хнычет Сенку. Его бедра полностью подняты, и приходится опираться только о плечи и шею, а руками попытаться ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть и не скатиться. Ген крепко держит, даже почти сжимает младшего, и жёстко толкается внутри, почти не выходя. Бьёт в простату, рычит, подчиняет, трахает до беспамятства. Сенку, вздрагивая, кончает. Сперма попадает на лицо, и он едва успевает закрыть глаза, и от эротичности картины Ген кончает тоже, наполняя младшего спермой. Сенку прикрывает глаза в эйфорическом наслаждении, оставляет зрачки закатанными, не в состоянии что-либо сделать. Грубый толчок приводит в себя. Крупно вздрагивает, выпучивает глаза и открывает рот в немом стоне. Он кончает без спермы, а его снова наполняют.

***

Теперь Сенку в состоянии думать. Он, весь растраханный во всех смыслах этого слова, лежит к верху с больной задницей и утыкается носом в локоть, хмуря брови. Рядом с ним сидит довольный своей работой менталист. — Твоя сперма все ещё во мне, — деланно недовольно подмечает Ишигами, даже не смотря на старшего. — Пару часов назад тебе это нравилось, — самодовольно отвечает Ген, — но я всё ещё не понимаю, что с тобой это было. — М? — он таки поворачивается и смотрит на него, — афродизиак выпил, что-что. Асагири мычит и растягивает губы в довольной ухмылке. — Дай угадаю: ты выпил его специально для меня, — шутки ради говорит менталист. Сенку усмехается. — Даже врать не буду. Тишина заставляет напрячься. Сенку выгибает бровь и переводит недоуменный взгляд на Асагири, выпавшего из реальности. — Менталист? Тот подползает к нему и переворачивает на спину, нависая над ним. — Думаю, ты готов к четвертому раунду. — ЭЙ, СТОЙ-…