Я знала мальчика по имени Фокс и мужчину по имени Малдер

Неделя 11 и 12 33, 34, 35, 36, 37 Понедельник   Начался сильный дождь, и солнце надолго скрылось. Фокс Малдер вернулся в свою квартиру, холодное отношение Даны к нему стало просто невыносимо. Он уехал, не поговорив с ней боясь, что она сказала или не сказала бы ему. Она молча смотрела, как он собирался и уходил, зная, что это было лучшее сейчас. Его приветствовало одиночество его квартиры. В течение последних 10 недель он узнал, что не любил изоляцию, когда Дана была рядом. Но на сей раз это было то, в чем он нуждался. Стук дождя и темнота были близки ему. В руке у него было пиво. Оно было холодным, когда он открыл его, но теперь нагрелось. Он выпил всего глоток. Видимо Малдер забыл, что его надо пить, а не смотреть на него. Он не хотел быть трезвым, потому что Дана сказала, что очень скоро к нему возвратятся самые трудные воспоминания. Она не должна была говорить ему какие, он читал все файлы, когда она встречалась со Скиннером. Он знал, что примерно это будет, но это были лишь чернила на бумаге, они не объяснят того, что случилось. Он откинулся на диван и стал ждать.   Среда   Последний раз, когда он спал, была ночь понедельника. Все остальные моменты он анализировал свои воспоминания. Он чувствовал, как разрывается его душа, когда воспоминания затопляют его. Фотографическая память, будь она проклята, во всех красках. Воспоминания их первого рукопожатия, как они впервые посмотрели друг на друга, первое объятие, первое прикосновение к ее спине, первая улыбка, первая поездка, первый полет, первый телефонный разговор первый раз, когда он испугался что потеряет ее. Первый раз, когда он почувствовал что-то больше чем дружба. Первый раз, когда он почувствовал что умрет для нее и без нее. Потом был случай с Лютером Ли Боггзом, что разорвало его сердце. Дуэйн Берри. Тройное проклятье. Донни Пфастер. Проклятье. Роберт Патрик Модел. Двойное проклятье. Телевизионные волны, вызывающие паранойю. Проклятье. Гарри Шнауц. Проклятье. Эд Джерс. Проклятье. Леонард Беттс. Проклятье. «У меня рак." Проклятье, долга жгучая боль. Агент Пендрелл. Проклятье. Эмили. Ничего уже не останавливало его слезы. И затем прошлые 11 недель стали действительностью. Он думал, сколько темных моментов было в его жизни, но Дана заставила его перестать так сильно переживать из-за них. Она дала ему силу. К концу недели он понял через сколько пришлось пройти Скалли. Понятно, почему он отстранил ее. Христос, думал он. Я уже был влюблен в нее прежде. И я влюбился снова. <Дважды в одной жизни.> Он любил бы ее, пока они не вырвали бы его сердце.   Четверг   Скалли звонила ему каждый день, чтобы проверить его, иногда по два раза в день, но он был слишком поглощен воспоминаниями, чтобы почувствовать беспокойство в ее голосе. Когда он уехал из ее квартиры, она думала что это хорошая идея. Им обоим нужно было отдохнуть друг от друга. Им было необходимо жить как раньше, независимо оттого, что случилось. Это были причины, которые Скалли множество раз повторяла себе. Но ее сердце не соглашалось. Малдер не знал, что она чувствовала, и не знал что она не права в своих мыслях. Она думала, что он зол на нее, обижен. Она положила трубку, едва услышав его «Кто это?» чтобы не потерять контроль и не зарыдать в телефон. Как она могла быть настолько глупа. Она так гордилась, что знала Малдера лучше, чем он сам, но в течение прошлых 11 недель все изменилось.   Пятница   Скиннер опустил телефон. Холли сказала ему, что агент Малдер и Скалли не вышли на работу, их мобильные были выключены, а на домашние номера никто не отвечал. Два агента были посланы, чтобы проверить их, и нашли каждого в своей квартире «выглядевшими как ад». Он положил пальцы на стол, обдумывая это. Наверное, Малдер снова что-нибудь испортил. Когда дело касалось Скалли у него всегда все шло не так. Скиннер знал, что у него были лучшие намерения относительно нее, даже до того как он стал ребенком. Он мог поклясться, что время от времени они говорили телепатически. Малейший жест мог сказать тысячу слов между ними, они просто должны были чувствовать присутствие друг друга, и все было бы хорошо. Никто в мире не мог управлять Малдером, если бы не Скалли, и Малдер признавал ее власть, и он казалось, лелеял эту идею. Скалли была совершенно другой. Скиннер не думал, что она полностью понимала, что она была центром вселенной для ее напарника. Малдер был сильным человеком, но он был гораздо более сильным со Скалли. Скиннер принял решение. Был большой шанс, что он пожалеет об этом, потому что это было то, что Скиннер не делал не разу в своей жизни. Он собирался свести их вместе. Скиннер устал стучать в дверь Малдера, он знал, что он был там. После его третьего удара Малдер крикнул: «Кто бы там не был, идите к черту!» После десяти минут его терпение кончилось и он выбил дверь. Скиннер стоял в середине того, что напоминало последствия урагана. Он переступал через одежду, бутылки пива, джина и водки, сломанных ламп и опрокинутых стульев. Единственная вещь, которая была целой – диван, все еще в том же месте и с Малдером на нем. - Малдер. – произнес Скиннер. Малдер даже не постарался встать или посмотреть на него - Отвалите. Скиннер подошел к дивану и посмотрел на него. Волосы Малдера были растрепаны, на его лице уже появилась борода, и он был в боксерах и футболке, которые выглядели так, словно их нашли на городской свалке. Также был бинт, обернутый вокруг его запястья. - Вы выглядите как четырехдневное дерьмо, Малдер. Малдер безрадостно засмеялся. - Спасибо, я точно также себя чувствую. - И пахнете также. Малдер, наконец, сел. - ВЫ пришли сюда, чтобы искупать меня, СЭР? – резко спросил он. Скиннер чувствовал, как гнев повышается в его горле. Малдер был ослом 365 дней в году, но он помнил что задолжал Скалли за то что она доказала его невиновность несколько лет назад. Но стало очевидным, что никакие разговоры тут не помогут. Не переставая смотреть на Малдера, Скиннер шагнул вперед и схватил его за футболку, подняв его на ноги и швырнув к стене. Ошеломленный Малдер мог только вскричать в протесте. - Теперь я понимаю это, Малдер. Ты опять испортил все со Скалли, потому что пропустили урок обаяния в школе, так? Малдер глубоко закрыл глаза. Скиннер прижал его к стене рукой, чтобы он не мог двигаться. Он приказывал себе не начать плакать снова, но недавние сражения не принесли победы. Скиннер видел, как глаза Малдера закрылись. Он видел, что он пытается сдержать слезы. Он отошел и позволил Малдеру опуститься на пол, прислонившись к стене. Он посмотрел вниз на молодого агента, который прижимал руки к глазам, чтобы загнать слезы обратно. - Когда вы в последний раз говорили или виделись с агентом Скалли? – спросил он. Малдер глубоко вздохнул. - Четыре дня назад. Иисус Христос, подумал Скиннер. <Даже недели не прошло и вот что случается?> Он подумал о том позвонить ли Скалли и сказать ей, что происходит с Малдером. Бинт на его запястье был пропитан засохшей кровью. Спасибо господи, что он передумал. Он мог только предполагать, что случилось бы со Скалли, если бы она нашла его любимого человека с перерезанным запястьем. Мир бы потерял двух замечательных людей. Скиннер достал сотовый. Потребовалось шесть гудков, прежде чем Скалли взяла трубку, хорошее предзнаменование, если учесть что она в течение нескольких дней не подходила к телефону. - Агент Скалли, - он начал. Малдер поднял голову. - Что, черт возьми, вы делаете? – кипел он. Скиннер прикрыл микрофон. - То, что вы должны были сделать уже давно, идиот. Его ответ вызвал реакцию от Малдера, которую он не ожидал. Малдер спрятал лицо в руках и всхлипнул, как шестилетний, после того как его наказали. Скиннер снова заговорил в телефон. - Я думаю, что вы должны быть тут как можно скорее. На том конце молчали. - Я не думаю что это хорошая идея, сэр. Скиннер ушел в другой конец квартиры, чтобы Малдер не слышал его. - Любая идея лучше, чем оставлять его одного, Скалли. Если вы не хотите приезжать сюда как его напарник, сделайте это как его врач. Тон его голоса передал ей скрытое послание. - Я уже еду, сэр. Скиннер отключил телефон и положил его в карман. Он пошел к Малдеру и поднял его, отведя к дивану. Скиннер смотрел на беспорядок вокруг него и думал, видела ли подобное Скалли. - Скалли уже едет, Малдер. Я предлагаю, чтобы вы убрались немного. Она ваш напарник, доктор и друг. Не превращайте ее еще и в домохозяйку. Малдер встал и почти загипнотизировано стал поднимать его одежду и ложить все на места. Он, наконец, прекратил плакать, хотя Скиннер видел, что внутри него происходило сражение. - Вы никогда не поймете, по чему вы скучаете, пока это не исчезнет. Поймите это пока не слишком поздно. Малдер бросил охапку одежды на пол и развернулся. - Что к чертовой матери я должен делать??! Вы не знаете, через что я прохожу, и вы никогда не поймете то дерьмо и чертову боль, которой я подверг ее!! СЛИШКОМ МНОГО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! СЛИШКОМ ЧЕРТОВСКИ МНОГО! ОНА МОГЛА БЫ БЫТЬ МЕРТВА СЕЙЧАС И ВСЕ ИЗ-ЗА МЕНЯ! – он ударил в стену, заставляя картины падать вниз. Скиннер видел, что его запястье начало кровоточить. Теперь он понял через что проходил Малдер. Воспоминания Малдера были слишком ужасны для одного человека. Скиннер понял, что после пяти лет он, наконец, признал, что любил ее. Скиннер стоял, неловко наблюдая, как он рыдает и опускает в кучу на пол. Он понятия не имел что делать. Было достаточно плохо видеть плачущего Малдера, он чувствовал себя обязанным сделать что-то, чтобы успокоить его. Он положил руку Малдеру на плечо. - Делайте то что, по вашему мнению, сделал бы Фокс. Малдер посмотрел на него. - Как она может любить меня? Ей гораздо лучше без меня. Скиннер был ошеломлен. Это имело смысл, и в то же самое время нет. В нем был еще сентиментальная часть, что любовь может победить все. Та же самая часть сказала ему, что любовь Малдера и Скалли преодолеет все барьеры пространства и времени. Он улыбнулся Малдеру. - В этом мире есть множество вещей которые нельзя объяснить, Малдер. Вы лучше всех должны знать об этом. Тихий голос от двери прервал тишину. - Малдер. Скалли стояла в двери, с аптечкой в ее руке. Она спокойно подошла к двум людям, расценивая ситуацию. Ее глаза пробежались по Малдеру, останавливаясь на запястье. Она видела, что рана кровоточит, и встала на колени мягко, взяв его руку в свою. Скиннер решил, что ему пора уйти. Малдер с опухшими т слез глазами смотрел на Скалли. Он не понимал, насколько он скучал по ее красивому лицу, пока он не увидел ее. Они оба молчали, пока она вела его к дивану. Она развернула марлю от его запястья. Рана была длинна, но неглубока и она словно увидела Малдера, того Малдера которого она узнала и как Фокса режущего его запястье. Она почувствовала, как слезы формируются в ее глазах. Она очистила рану и забинтовала ее снова. Они все еще не произнесли ни слова. Скалли сидела на диване, притянув его голову к себе на колени, пытаясь избежать разговора. Прямо сейчас она хотела только, чтобы он поправился. Ее пальцы играли с его волосами, и он мирно вздохнул. Он нуждался в этом времени с нею, он был один так долго. Малдер позволил себе заснуть. Он проснулся через несколько часов, внезапно поняв, что его голова больше не была у нее на коленях. Он сел и осмотрелся, заметив, что в квартире стало почище. Была ночь и единственный звук, который он услышал шум в кухне. Он вошел и тихо наблюдал за ней, она ощутила присутствие позади нее. Она перестала мыть тарелку, когда почувствовала, что он медленно приблизился к ней. Малдер мягко потянул ее за плечо. Скалли посмотрела на него, и он увидел, что ее глаза наполняются слезами, и она пыталась глубоко дышать. Это было проигрышное сражение. - Дана, - прошептал он. – Я хочу сказать тебе кое-что. Она отвернулась, не хотев, чтобы он видел ее слезы. - Что? Малдер опустил глаза, убирая руку. Его глаза внезапно стали водянистыми. - Посмотри на меня, - попросил он. Скалли покачала головой. Он попробовал другую тактику, которая он надеялся, не убьет их обоих. - Ты так обращаешься с человеком, который влюбился в тебя дважды в жизни? Ей внезапно стало трудно дышать. И ее ноги казалось, потеряли все мускулы и кости в полсекунды. Она надеялась, что она все правильно расслышала, и что он говорил правду. - Мне жаль, что я не могу поверить тебе. Он поспешно прижал ее к себе и отчаянно обнял. Невозможно было вернуться к тем отношениям, что были у них раньше. Не после того через что они прошли вместе. - Я влюбился в тебя. Снова. Я БЫЛ влюблен в тебя, - пробормотал он, смотря на нее. – Я влюблен в тебя. Это не в первый раз. Это во второй. Дана отказалась встречать его пристальный взгляд. Она отстранилась и пошла в другую часть комнаты. Она сдерживала слезы, отчаянно пробуя сохранить самообладание. - Ты не знаешь что такое любовь Малдер. Не тот вид любви, что чувствую я. Фокс повернулся и почувствовал, что его глаза вновь предавали его. Если бы он позволил себе сломаться, то не смог бы сказать ей что он чувствовал. Спокойно, он сел на близлежащий стул, вынуждая себя не смотреть на нее. Он уперся локтями в свои колени и спрятал лицо в своих руках, вздохнул. - Ты хочешь знать, что такое любовь для меня Дана? – спросил он ее. Дана глубоко вздохнула. Достаточно чтобы он услышал это. - Любовь это дыхание. При каждом вздохе и выдохе я понимаю, что влюбляюсь в тебя все больше. После каждого дыхания я не могу воображать, сколько я еще могу, но я делаю. Каждый раз. После каждого вздоха. – Он встал и подошел к ней, пока он не был меньше чем в шаге от ее спины. – Любовь это сон. Каждый раз как я ложусь спать, каждую ночь я знаю, что когда я проснусь, я буду более влюблен в тебя, чем когда я ложился спать. К этому времени голос Фокса стал дрожать от напряжения. Дана все еще стояла спиной к нему, и он не мог видеть ее лицо. Его кулаки сжались так сильно, что его суставы стали белыми. Слезы начали струиться с его щек, его колени начали дрожать. Невероятно было, как он сумел шагнуть один шаг к ней. Он положил руку на ее плечо, не так много чтобы поймать ее внимание, но стабилизировать себя и почувствовал ее небольшую дрожь. Медленно она обернулась чтобы, наконец, посмотреть на него. Она смотрела в его красивые, заполненные слезами глаза, впервые веря, что это все правда. Ее любовь не была неразделенной, и был кто-то, кто любил ее. Фокс Малдер был, правда, безумно и сильно влюблен в Дану Скалли. - Малдер, - сказала она, пробуя найти правильные слова. Он покачал головой и обнял ее, затем прижался губами к уху и мягко прошептал: - Фокс.