Будь человеком

— Куромаку, хватит. Будь человеком, перестань. Романтик закрывает ноутбук, славливая на себе шокированный взгляд трефа и ожидая услышать вновь яростные крики. Мол, "Я делал эту работу три месяца!" или "Я готовил доклад к важной встрече, а ты вырубил устройство!". Седьмой всё прекрасно понимает, знает, что второму важна занятость. Но он слишком много работает, и мешки под глазами это показывают. — Т-ты... — Куромаку с гневом смотрит в спокойные карие глаза, но отмазку придумать не получается. — Ты прав, на этот раз ничего важного. Лишь писал на автосохранении кое-что в заметках, неважно... Щёки короля становятся пунцовыми от загадочных и не свойственных мыслей, и Ромео это сразу замечает. Уж кто-кто, а он может заметить даже малейший румянец. Розововласый захихикал мило, заставляя сероглазого негодовать: — Почему ты смеёшься?! Я сказал что-то смешное?! — Хи-хих, нет, просто у тебя забавный и милый румянец. Куро смотрел теперь просто с равнодушием, не понимая его человеческой забавы. А ведь сколько раз его просили: будь человеком. Он не был таким, как все. Он был умнее всех, из-за чего гордыня игралась с ним. В этом он уже был грешен и хотя бы чем-то походил на людей. Он был таким же клоуном, как и все, выглядел, как обычный человек. Но поведением отличался. Куромаку был совершенным, к нему невозможно было не испытывать симпатию даже самому отъявленному натуралу. Например такому, как Ромео... Хотя, это уже другая история. О том, как романтик полюбил флегматика... *** Куромаку проснулся рано утром, раньше всех. В пять утра. Он спал ровно шесть часов каждый день — считал, что продуктивность важна для продвижения, ведь это только он работает и зарабатывает деньги остальным семи лодырям. А ведь сколько раз Ромео говорил: — "Куромакушка, будь человеком, ложись и спи!" на что серый кардинал отвечал: — "Я не могу быть человеком, также, как и ты. Мы оба — клоны, которые появились из неоткуда..." Сегодня было подозрительно тихо. Клоны были подавлены и молчаливы, в ведь не было ни одного события, о котором Куро не знал! Что произошло? А, самое главное, — где Ромео?! ... Выяснилось, что Ромео ушёл. Просто ушёл. По собственной воле ушёл. — Почему ушёл? Зачем ушёл?! — спрашивал недоумённо Куромаку. Данте лишь грустно глотал чай, не в силах вымолвить хоть одну цитату. После завтрака омлетом второй клон ушёл в свой кабинет злой и разочарованный: — Ушёл... ушёл! Просто ушёл, чёрт...куда хоть? Зачем?! Не вижу никакого смысла! Отвратительно!! Будь бы здесь Ромео, он бы бухтел, мол: "Куромакушка, будь человеком, поимей сострадание, пожалуйста! Неужели тебе совсем не жалко ушедшего?!" Нет. Не жалко было. Сначала. Ведь сколько Куро ни твердили — он всё никак не мог понять людей. Он был другой. **** Прошло полгода. Тяжкие полгода. Все смирились с уходом Ромео, а вот Куромаку... его жизнь начала отправляться ядом горькой разлуки. Было очень одиноко, холодно и как-то даже пусто без надоедливой болтовни седьмого. Это люди называют состраданием? Или тоской? Жалостью? Скучанием по родному человеку? Скорее последнее. Уже везде мерещится его голос. Чарующий голос, который льстит многим дамам. Его пошлые шутки, его любовные бесполезные советы.. Куромаку было совершенно несвойственно влюбиться, но это произошло. Он настолько сильно скучал по родному романтику, по родным розовым кудрям, по прекрасным карим глазам... Январь. Два дня назад наступил новый год. Куромаку не работал: он лежал одиноко в своей комнате с пустой головой, без мыслей. Не всё же думать об одном и том же, нужно расслаблять собственный мозг. Таким образом, второй клон уснул. Ему ничего не снилось, кроме чёрных мгновенных снов, что разряжали уставший разум. И так было до этого дня. Куро буквально на пару секунд прикрыл глаза. В следующую секунду его будит Феликс: — Куромаку, Куромаку! Ромео вернулся! — Плохая шутка, четвёртый, — расстроенно произнёс второй клон, отворачиваясь к стене. — Я серьёзно, Мак! Иди скорее посмотри! Второй вздохнул тяжело, хотя в душе и появилась надежда. А если четвёртый не разыгрывает его? Хотя не, это невозможно... Тяжело идти. Сероволосый подходит к двери, предварительно надев очки. Вставляет ключ и поворачивает его лениво. Однако лень мгновенно улетучивается, а сердце замирает радостная паника, и глаза, огромные, словно блюдца, смотрят на романтика в шоке. А тот стоит, смотрит и грустно улыбается: — Куромаку... ты стал человеком?