Принцип матрешки

      — На диске из автомобиля Ильи Кулевого... — чуть ли не заплетающимся языков говорил Тихонов в диктофон. Мысли путались, мешая нормально работать. — На диске естественные шумы... Естестве... Естественного леса.       Наушники снова были на голове, а звук из них продолжал туманить разум. Начало накатывать чувство странной безысходности и тревоги. Стуча каблуками, Галина Николаевна зашла в лабораторию.       — Ну что, Иван, проверил диск? — она встала за спиной хакера и взглянула на экран. Тихонов ничего не ответил и полковник легонько его потормошила. — Иван, проверил диск?       Программист задумался, будто отходя от чего-то, дернул головой. Мысли всё равно путались, но он всё же взял себя в руки.       — Компьютер показывает, что записи на нем две, но они как-то не производятся... Они не параллельно, а... Не последовательно, а о-о-ни... Я не понимаю. Второй записи не слышно.       — Иван! Да что с тобой?       — Я не знаю. — парень резким неаккуратным движением снял наушники. — Откуда я знаю. Я же говорю – не слышно. Черт. Черт. — Иван дернул головой и легонько ударил себя по лицу. Поняв, что это не помогло, ругаясь, он неуверенно пошел к двери, чуть не снеся стол с инструментами. В руку сам собой попал макетный нож, которым он обычно вскрывал улики.       — Знаешь что, Иван. Отключай этот диск. Тут специалист должен разбираться. — голос Рогозиной раздался эхом в голове. Мысли окончательно спутались, но одна из них выделялась очень четко: "Убей себя. Тебе незачем жить.". Тихонов посмотрел на нож, перевел взгляд на тонкое запястье второй руки. Сине-фиолетовые вены – только на это было устремлено всё внимание.       — Иван? Иван! С тобой всё хорошо? — Галина Николаевна положила на плечо подчиненного руку, но он не заметил даже этого.       Тихонов, рассматривая нож, вдруг резко ударил по венам. Рогозина не успела и глазом моргнуть, как лезвие оставило вторую борозду. Третью. Четвёртую.       — Иван! Ты что делаешь?! — полковник ловко выбила нож из рук Ивана, который уже лежал на полу и истекал кровью. — Иван! Черт!!! Даша, звони Антоновой!       Галина Николаевна, зажимая кисть парня рукой, пыталась остановить реку крови. Быстрые движения, отточенные в горячих точках и на расследованиях, сейчас, пока лаборантка вызывала Валю, спасали Тихонову жизнь.

***

      Майский и Круглов сидели у Антоновой и рассказывали о "Звуках природы" и том, как они повлияли на спецназовца.       — Сижу, слушаю, и что-то так разморило, что... — его прервал звонок телефона.       Валя, улыбаясь рассказу Сергея, сняла трубку.       — Антонова. — улыбка в миг исчезла с побледневшего лица женщины и она положила телефон на стол.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Петрович.       — Тихонов себе вены вскрыл.       — Что?! А чего мы тут стоим! — вскрикнул Сергей.       — И то верно! — патологоанатом быстро схватила аптечку со всем нужным и они побежали в лабораторию.

***

      За считанные секунды прибыли Антонова и Майский с Кругловым. Иван к этому времени уже лежал без сознания.       — Какого черта тут стряслось?! — рявкнул Майский, приземляясь рядом с хакером. С другой стороны, рядом с Галей, села Антонова. Николай Петрович стоял за спиной мужчины и расширенными от удивления глазами смотрел на программиста.       — Что произошло? — накладывая жгут, спросила Валя.       — Я не знаю! Тихонов изучал диск, я подошла узнать как успехи, а он вдруг начал хамить, вел себя странно и внезапно вот! Он режет себе вены!       За время этого короткого рассказа Антонова успела перебинтовать кисть так туго, на сколько только могла. Проверила пульс на шее и выдохнула.       — Жить будет. — патологоанатом встала, стараясь не запачкать одежду в крови, и достала спиртовые салфетки для них с Галей. — Судя по всему, крови потерял не так уж и много. Серёга, бери его. Отлежится у меня. В морге хотя бы тихо.       — Ага, проснется наш Иванушка-дурачок среди покойничков и окончательно окочурится.       — Сергей! — прикрикнула на него Рогозина.       — Извини, Галя. — сказал Майский и легко взял Тихонова на руки, словно компьютерный гений ничего не весил.       — Даша, вытри кровь, хорошо?       — Т-так т-точно, товарищ п-полковник.       Лохматая голова Тихонова откинулась назад. Валя аккуратно положила перебинтованную руку на живот пострадавшему, и Майский аккуратно понёс коллегу в морг. Проходя мимо стойки регистрации, они заметили полного мужчину, который их остановил.       — Вы простите. Вы мне не подскажите, меня пригласили.       — А вы, собственно, кто? — спросила Антонова.       — Я Писарев Петр Олегович. Директор института исследования мозга.       — Петр Олегович, это я вас вызывала. — Галина Николаевна выступила немного вперед. — Полковник Рогозина. Валя, Сергей, позаботьтесь об Иване и в лабораторию.       — Есть, товарищ полковник! — сказал Майскиё, и они пошли дальше.       — Петр Олегович, прошу за мной. Коля, ты с нами.       Рогозина отвела Писарева в лабораторию, где Даша смоченной в спирту тряпкой вытирала пол, и провела к компьютеру Тихонова. Профессор начал слушать запись. Пока Петр Олегович изучал всё, что нарыл хакер в лабораторию вернулся Майский. Антонова осталась с Ваней на всякий случай.       — Как он? — тихо спросила Рогозина, на что Сергей показал жестом "Ок". Ещё через несколько минут Писарев закончил с изучением записи. В это время Петрович и сама Рогозина всячески помогали Даше.       — Ну что ж. Как справедливо отметил ваш эксперт, здесь действительно две записи наложены друг на друга. Один явный "Звуки природы". Другой скрытый. И вот на этом скрытом уровне мне удалось выделить что-то вроде анаграммы.       — И что это значит? — спросил Майский.       — Анаграмма – это переставленные местами слоги в слове. — пояснил профессор. — Только при расшифровки этой анаграммы получается команда к самоуничтожению.       — А что будет с человеком, который прослушает этот диск? — спросила Галина. Ей не давало покоя поведение Тихонова после прослушивания записи.       — Если послушать этот диск... Час, полтора, может быть два. Зависит от состояния человека. Непременно появятся депрессия, агрессивность. И в скором времени сильнейшее желание покончить с собой.       — То есть то, что произошло с Иваном. — сказал Круглов.       — Не думаю, что за пару минут прослушивания на вашего коллегу мог так повлиять этот диск.       — А если он не спит уже пару дней, плохо питается и практически всё время проводит в закрытой лаборатории? — спросил Майский.       — В таком случае даже несколько минут могут привести к тому, что произошло с вашим... Иваном, да? Он же попытался покончить с собой?       — Да. — нехотя сказал Сергей. Ему не хотелось думать о том, что его друг мог хотеть умереть. — Порезал вены.       — Ну а кто мог сделать такой диск? — спросила Рогозина.       — Только специалист высочайшего уровня. Который не год и не два работал в области нейролингвистического программирования. У меня в институте таких мастеров нет. Честно говоря, я вообще вижу это впервые.       — Вот этот диск опасен для всех? — спросил Петрович.       — Да. Для всех носителей русского языка. Ну, за исключением маленьких детей. Они, как известно, слов не понимают.       — Петр Олегович, а вы могли бы допустить, что прослушав этот диск, мать захочет покончить не с собой, а с собственным ребенком?       — Хм. Допускаю. Пожалуй да, особенно, если ребенок маленький. Ну вы присаживайтесь. Понимаете, есть такое понятие "Принцип матрёшки". Беременная женщина в течение девяти месяцев живет как бы одновременно в двух эпостасях. Она одновременно мать, которая вынашивает ребенка, и одновременно ребенок в утробе. И даже после родов уже, эта связь очень длительное время сохраняется. У всех по разному, так что вполне допускаю.       Поняв кое-что, Круглов быстро вышел и позвонил Нине, от которой узнал, что свекровь и дала невестке этот диск, и что она работает в институте экспериментальной психотерапии. В лаборатории всё сидели Даша, Рогозина, Майский и Писарев.       — Серёга, поезжай-ка в институт экспериментальной психотерапии. На компьютере Кулевой должно что-то быть связанное с этой записью.       Через четыре часа Майский вернулся с компьютером свекрови Нины. Даша взялась покопаться в этом железе, хоть этого и не требовалось уже. Кулевая во всем призналась.

***

      Ваня медленно разлепил веки. Перед глазами всё плыло, но он всё-таки смог различить фигуру Майского, нависшего над ним и кого-то позвавшего. Вскоре подошла ещё одна фигура, поменьше, в мятном костюме. Валя. Они что-то говорили, спрашивали, но звуки были словно через воду. Слабость накатила как-то внезапно, и тьма снова обволокла Тихонова.       — Ваня, как ты себя чувствуешь? — пытался достучаться до друга Сергей.       — Бесполезно, Серёжа. Он нас не слышит. Ему надо ещё хотя бы пару часов поспать.       — Ну ладно. Пойду что ли поем. А то замотался, как собака.       В буфете гоняли чаи, а вернее кофе, Галина Николаевна и Николай Петрович.       — Ну что, как там Иван? — спросил Круглов.       — Да, — махнул рукой Майский, залезая в холодильник. — Пришел в себя буквально на минуту и снова отключился.       — Ясно. — мрачно ответил опер.       Рогозина же сидела тихо и потягивала кофе. Ей не хотелось думать о том, что было бы, не приди она в лабораторию узнать про успехи, но картинки сами лезли в голову. Тихонов, в луже собственной крови. Даша, кричащая и пытающаяся хоть что-то сделать.       — Галя, всё хорошо? — спросил Круглов.       — Да. Просто за Тихонова испугалась. Он же мне уже, как сын.       — Да мы все за этого оболтуса испугались. — всё так же мрачно усмехнулся Петрович. — Это же надо! Так мозги промыть, что человек за пару минут предпримет попытку суицида!

***

      Спустя почти три часа, когда Валя заполняла документы, с керамического стола с раковиной, на котором лежал Тихонов, послышалось тихое мычание. Патологоанатом тут же вскочила и будто подлетела к парню.       — Валя? — хакер еле разлепил глаза. — Что произошло? Почему так холодно? — еле шевеля языком спросил Иван.       — Ты прослушал гипнотизирующую запись и вскрыл себе вены. — тихо ответила женщина.       — Как, вскрыл вены? — вскочил Тихонов, но тут же пожалел об этом. Голова закружилась так, что начало тошнить.       Антонова мягко придержала его, пока состояние не стабилизируется, и заботливо укутала программиста сразу двумя халатами.       — Полегче, Иван! Ты потерял не меньше литра крови. И это буквально за минуту.       — Агх, руку почти не чувствую. — хакер попытался пошевелить левой рукой, но она плохо слушалась.       — Ты макетным ножом оставил четыре глубокие раны. Хорошо, что сухожилия не повредил.       — Да, это точно.       — Так, давай-ка мы с тобой сходим в буфет. Тебе надо уровень крови восстановить.       — Не думаю, что я его бутербродами восстановлю. — Ваня свесил со стола ноги.       — Я Майского специально за тортом отправила. Твоим любимым, между прочим, "Прагой".       — Ну раз сам майор ГРУ Майский ходил за тортом для меня, я не могу отказаться.       — Тогда вставай. Вот так, потихонечку. — Антонова перекинула здоровую руку Ивана через шею и, придерживая за корпус, медленно повела его в буфет.       — О! А вот и наш несостоявшийся самоубийца. — в шутку сказал Майский.       — И тебе добрый вечер, Серёга. — мрачно ответил Тихонов, усаживаясь на диванчик, а на Майского уставились три пары глаз, которые давили на него укоризненой. Ведь все знали как Иван относится к самоубийцам, тем более тем, кто вскрыл себе вены.       — Кхем, извини, Вань. Не подумал.       — Ничего. Бывает. — сказал парень, откусывая кусок "Праги", который Антонова, вместе со сладким чаем поставила перед ним на журнальный столик.       Галина Николаевна всматривалась в бледное лицо подчиненного, с удовольствием жующего торт, и думала о том, чтобы дать ему пару-тройку выходных дней. Сегодня ФЭС чуть не потеряла его, одного из лучших хакеров страны, но что делать, такая работа. А с завтрашнего дня у Тихонова официальные отгулы.