жёлтые одуванчики

щелчок в двери. — вернулся, дорогой, — зонтик подходит и нежно щекочет губами обледеневшие уши четвёртого. тот еле слышно хихикает и обнимает своё счастье, прижимая ближе и вдыхая запах родного человека, совершенно не желая отпускать. словно боится потерять, дурачок. шестой своими аккуратным длинными пальцами с кривым чёрным маникюром закрывается в потусклевшие прекрасные золотые волосы, чувствуя сильный запах боли. зачем они притворялись? расцепившись, смотрят друг на друга молча. оба так счастливы долгожданной встрече, хотя они были в разлуке всего полдня... или нет? прошло полгода как четвёртый ушёл, и лишь недавно вернулся. с незалеченной раной на сердце. зонтик тоже был не без ран и боли в сердце, которые были настолько сильные, что ощущались как физические. сейчас же от этого прошлого остались едкие пылинки, наполняя сердца пустотой и зарождающимся теплом. они снова стараются полюбить. друг друга. и они оба сделали большой успех: у них взаимная симпатия. возможно, даже любовь. зонтик сажает блондина на стул, глядит на него и любуется его прекрасной внешностью: аккуратное загорелое веснушчатое лицо с янтарными глазами, прямые золотые локоны, которые просвечивает через окошко солнце, отчего те становятся ещё более золотые и словно светящиеся. они оба не могут налюбоваться друг другом. вдруг сердца начинают биться очень сильно и быстро, в унисон, в один бит. щёки обоих парней заливаются нежным румянцем, а на глазах голубоглазки даже поступают капли слёз счастья. наконец-то. наконец-то, после стольких мучений сердце бьётся ощутимо и тепло. а главное и самое радостное — то, что это взаимно. всё по взгляду понятно. это не кино и не сцена, это не театр и не съёмочная площадка. это жизнь, которая радует своими по-настоящему счастливыми моментами. феликс встал из-за стола, подходя к зонтик и утешительно улыбаясь. он старается вселить доверие и показать, что всё хорошо и шестой в безопасности. зонт верит, всегда верил и будет, поэтому счастливо улыбается и прижимается к груди четвёртого, на что получая поцелуй в макушку. — мальчик мой любимый... пальцы четвёртого простреливает острая боль из-за воспалёных заусенцев и поперечных складок на подушечках, но он жёстко проигнорировал это, только глубже зарываясь ими и носом в мягчайшие волосы зонтика. вдыхает аромат черники и понимает, как его парню идёт этот прекрасный запах. солнце заходит. нет ничего красивее, чем закат в их городе. правда. жёлтый круг, рассекающий горящее всеми тёплыми красками небо... разве не прекрасно? четвёртый отстраняется, вид у него сияющий. он начал рыться в карманах, ощущая острую боль в правой руке из-за ран и больных складок. но, чёрт, как же похер. пальцы ищут. натыкаются на ключи, чек от какой-то покупки, скорлупку от грецкого ореха, на бокс от наушников... нету. в другом кармане — тридцать рублей мелочёвкой, пакет с наркотиком, бумажка от жвачки и... да. слава богу, они здесь... четвёртый с сияющим видом достаёт пучок засохших помятых одуванчиков. на свете, что сочился из просторного окна, они выглядели хоть и помятыми, но достаточно яркими и жёлтыми. зонтик потерял дар речи от восхищения. дрожащими руками он потянулся осторожно к букетику. на глазах, этих прекрасных голубых глазах поступили капельки слёз. — э-это мне? — да. — феликс улыбается очень тепло, словно он и есть солнце. он берёт в свои руки нежные ручки шестого и поглаживает их, смотря влюблённым взглядом и находясь сейчас где-то далеко на седьмом небе. зонтик робко тянется и целует обветренными губами феликса в нос, после чего смешно жмурится и со слезами на глазах утыкается в помятую куртку. феликс опять прижимает к себе это робкое и очень хрупкое счастье, нежно так опять целует в голову и зарывается носом в волосы, что пахнут черникой. и стоят так оба уже десять минут. а куда спешить? сейчас лишь 19:16. шестнадцать минут восьмого. силы не вечные — стоять вот так. феликс отстранился, грустно улыбаясь и заправляя за ухо голубую прядку удивлённому зонтику: — дай хоть куртку повесить. устал.