Помогите, пожалуйста, мальчику

Антон любит свою работу. Нет, он не придёт туда в субботу и, конечно, в воскресенье, и день рождения встречать там тоже не собирается, а вот в рабочее время любого будничного дня — это пожалуйста, он только «за». Дизайн упаковок, этикеток, логотипов и прочего всего подобного в брендинговом агентстве Серёжи Матвиенко — не прямо-таки потолок всех Антоновых мечтаний. Ещё только поступая на филолога английского языка и литературы, как того жаждали от него родители, Антон уже тогда чётко знал, что ни преподаванием в школе, ни какими-либо переводами, а, тем более, репетиторством он заниматься желания не имеет, как бы сильно ему не заливали в уши, что он ещё об этом десять раз пожалеет, а к середине четвертого курса окончательно решил развиваться в совершенно другом, более творческом направлении — в рисовании. Смотреть видеоуроки про то, как правильно рисовать бегущего кота или про пресловутые основы теории теней казалось намного интереснее, чем вечный разбор слов и чтение произведений, которые нигде, кроме как на экзамене, Антону и не пригодятся. Он изрисовал не один десяток альбомов, перевёл сотни карандашей и уничтожил тысячи своих нервных клеток, но когда Антон слышит в свой адрес похвалу, то понимает — оно того стоило. Арсений даже заставил его создать свою страницу в инстаграме, чтобы работы выкладывать. После этого даже заказы пошли. Их было немного и не каждый день, но всё равно периодически находились люди, готовые ему платить за эскиз тату или иллюстрацию для открытки ко дню рождения. Нормально зарабатывать таким образом было довольно проблематично, поэтому когда Серёжа предложил ему официально работать на него дизайнером, Антон согласился без раздумий. Талант у него был, фотошопом он владел ещё с подросткового возраста, а если чего и не умел, то научиться — не проблема. Казалось, лучшего расклада событий просто быть не могло: и коллектив хороший, и зарплата достойная, даже рабочие часы позволяли жить своей жизнью, а не только путешествовать маршрутом дом-работа-работа-дом. Всё было прекрасно. Всё, кроме, пожалуй, некоторых клиентов. Нынешний клиент Антона — Стас Шеминов, которого тот уже готов осыпать всеми возможными и невозможными проклятиями — удивительно дотошный и утомительный человек, что уже целую неделю компостирует Антону мозги с логотипом для своей новой кондитерской. Антон далеко не трудоголик и своё свободное от работы время предпочитает проводить со своим парнем или друзьями, но Стас явно этого не понимает. Или просто игнорирует потому, что как известно: «клиент всегда прав». Поначалу ничего не предвещало беды: они спокойно обсудили все пожелания и нюансы, и на все вопросы Стас стабильно отвечал, что доверяет Антону как профессионалу своего дела. А затем один за другим начали всплывать подводные камни: то шрифт был недостаточно «вкусным», то рисунок был каким-то «несладким», то корзинку с кексами нужно было срочно заменить на корзинку с заварными пирожными, а потом обязательно вернуть всё обратно, потому что «ну нет, Антон, ну Вы разве сами не видите, что раньше было лучше?» И будь на то воля Антона, он бы уже давным-давно послал бы его — к другому дизайнеру, конечно же — если бы тот не платил такие большие деньги за работу. А деньги, как известно, дело хорошее и весьма нужное. Особенно, если планируешь со своим парнем отпуск на лыжах в декабре. Поэтому Антон ворчит, стонет и чертыхается с утра пораньше, но в диалоге со Стасом пишет лишь краткое: «Хорошо, я Вас понял. Сейчас всё исправлю и вышлю Вам результат» — и тащит ноутбук на кровать. — Как он меня уже заебал, — Антон скрещивает руки на груди и, насупившись, наблюдает за загрузкой Windows на экране. — Этот Стас вообще в курсе, что люди не обязаны на него работать двадцать четыре на семь? — Арсений ласково перебирает непослушные кудряшки одной рукой, а другой — поглаживает его бедро. От Арсовых прикосновений раздражение потихоньку начинает сходить, но потом на телефон приходит уведомление о новом сообщении, и Антон снова заводится. — Ну что ты в самом деле, он же деньги нам платит. Значит, мы все тут его личные рабы. — Бедные те люди, которые придут к нему устраиваться на работу, — хмыкает Арсений и проводит кончиками пальцев за ухом прямо как Антон любит. По спине пробегают приятные мурашки. — Он уже всех достал, я тебе отвечаю, — Антон клацает пару раз мышкой, открывая папку с файлами. — И Паша на него жаловался, и Поз. Даже Оксана, а она с ним даже никак не контачит! — Да, Серёжка мне рассказывал, тоже жаловался, — кивает Арсений. — Его что-то реклама не устроила. — Да-да. Реклама тоже какая-то не такая. Видимо, он считает, что за те деньги, что он нам платит, мы должны людей на улицах хватать и тащить к нему в магазин. — Если ему так всё не нравится, почему он тогда просто не уйдёт в другое агентство? — А я ебу? — Наконец, Антон находит нужный файл и закидывает его в программу. В пятницу мысль скопировать всё на флешку казалась глупой, а теперь Антон даже не знает — он великий гений или конченный идиот? — Я ему этот файл в жопу засуну, когда закончу. Арсений фыркает, тыкается носом Антону в шею. — После всех стараний? И не жалко будет? — Жалко, но зато как приятно. Арсений поднимается, целует Антона в макушку и выходит из комнаты. В тишине квартиры Антон слышит, как тот включает на кухне чайник и гремит посудой, а через десять минут возвращается обратно с большой чашкой горячего шоколада и тарелкой любимых Антоновых зефирок. Антон от чувств сам чуть в зефирку не превращается — такую маленькую, что прямо тает на языке. — Мой ты хороший, — благодарно улыбается ему Антон. Он делает небольшой глоток и на душе сразу же становится веселее. — Что бы я без тебя делал? — Боюсь, мы никогда этого не узнаем, — довольно отвечает Арсений и снова присаживается рядом. — Я тебе не помешаю? — Да нет, сиди сколько хочешь. Только не шуми, пожалуйста. Очередные Стасовы замечания — пожелания? — оказываются не такими проблемными, каковыми Антон ожидал их увидеть: в этот раз все хлебобублочные и кондитерские изделия продолжают сидеть на своих местах, а название магазина не пляшет от одного шрифта к другому аки блудница. Но замечаний много и они мелкие, поэтому Антон тратит около часа на все исправления, десять минут на ожидание ответа и ещё полтора — на исправление своих прошлых исправлений. — Сдам этот проект — неделю просыхать не буду, — Антон быстро печатает Стасу очередное сообщение и нажимает кнопку «отправить». — Я обведу этот день в календаре и буду отмечать его как праздник каждый год. — Да вы там все из-за него сопьётесь скоро, — Арсений закрывает книгу и кидает взгляд на экран ноутбука. — Блин, Шаст. Ну красиво же. Не понимаю, чего он возмущается? Губы Антона непроизвольно дергаются в улыбке, как и всякий раз, когда кто-то хвалит его работу и в особенности, когда этот кто-то — его Арсений. — Спасибо. — Нет, я серьезно. Мне очень нравится, даже предыдущие варианты нравились. — Вот это вот всё да Стасу в уста. Бо заебал, чесслово. Я теперь чисто из принципа в его магазины ходить не буду. Антон потягивается до хруста в спине и тихонечко стонет. Садиться за стол его обломало, тем более на кровати намного мягче и удобнее, куча подушек и его любимое пушистое покрывало, вот только спина спасибо за это ему решила не говорить, а даже наоборот — выступает против. — Устал? — спрашивает Арсений и откладывает книгу на тумбочку, что возле кровати. — Та спина затекла немного, — Антон кривится, разминает левое плечо. — Стой, давай я. Арсений убирает подушки с изголовья на другой край кровати и перебирается Антону за спину. Он кладёт ладони на плечи и аккуратно ведёт по ним, поглаживая. Кончики пальцев почти невесомо касаются шеи, скул и подбородка, проводят по кадыку, спускаются вниз по позвоночнику и ласкают между лопаток, легко пробегают по пояснице и обратно наверх. Движения у Арсения плавные, лёгкие, а руки — теплые, и пахнет от него приятно — яблочным гелем для душа, поэтому Антон умиротворённо вздыхает и прикрывает глаза. Арсений обласкивает его, будто пытаясь успокоить, убаюкать, и Антон чувствует, как начинает расслабляться. Он опускает голову, по коже разбегаются мурашки от столь мягких прикосновений. Арсений снова касается основания его шеи, в этот раз слегка надавливая, и быстро находит нужную точку, отчего с губ невольно слетает тихий стон. Шея у Антона вообще эрогенная зона, которую Арсений давно изучил от «А» до «Я». Антон с самого начала их отношений заметил, что у Арсения особая тяга к этому месту, некий фетиш — его хлебом не корми, дай только поцеловать, приласкать нежную кожу, на которой следы их любви, даже самой невинной, не сходят ещё несколько дней. Вот и сейчас Арсений совершенно не стесняется пользоваться всеми своими приобретенными знаниями. Он разминает его шею ещё несколько секунд, а затем медленно ведёт вниз, забирается под домашнюю футболку. Антон рвано выдыхает, когда ладонь касается его живота, рёбер, когда подушечки пальцев поглаживают соски и те напрягаются и наверняка краснеют. Арсений наклоняется ближе, прижимается к Антоновой спине, его горячее дыхание опаляет кожу. Он тыкается носом, проводит им до самого уха и обратно к плечу, но поцелуев не оставляет — дразнится. Одной рукой мягко тянет за волосы, и Антон подчиняется — наклоняет голову в сторону, открывая больше доступа к шее. Арсений оттягивает ворот футболки и легко прикусывает кожу раз, затем второй, проводит языком по месту укуса, и Антон уже не слышит, как в месседжер приходит сообщение, а сам ноутбук начинает соскальзывать с колен. — М-м, а Вы прямо мастер своего дела, — выдыхает Антон и негромко стонет, когда Арсений уже целенаправленно старается поставить засос. — Я так понимаю, это тоже важная часть массажа? — Какой ты у меня догадливый, — Арсений оставляет в покое один сосок и переходит к другому. Свободной рукой тоже залезает под края футболки, гладит выпирающие тазовые косточки, легко пробегает подушечками пальцев по животу вниз к уже начинающим топорщиться от возбужденного члена штанам, поддевает резинку, но полностью руку внутрь не запускает. Антон толкается бёдрами, но Арсений лишь продолжает над ним издеваться. — А у кого-то сейчас ноутбук ёбнется на пол. — Да похуй, — обычно Антон с техникой крайне аккуратен, но сейчас он резко захлопывает крышку, небрежно отпихивая ноутбук куда-то в другой конец кровати. Арсений любит дразниться всегда и во всём, поэтому Антон берёт всё в свои руки — буквально: он несильно сжимает чужое запястье и настойчиво ведёт то под одежду. Белья на Антоне нет, и сам Арсений особо не сопротивляется — обхватывает ствол в кольцо, не спеша проводит от самого основания до головки, поглаживает её большим пальцем, надавливает, и Антон хрипло стонет и снова толкается. Он откидывается назад, запрокидывает голову Арсению на плечо. Целоваться хочется жутко, но Антону неудобно — вместо губ находит щёку и мажет по ней своими — влажными и искусанными. Арсений плавно двигает рукой вверх-вниз, прикусывает кожу у основания шеи, щедро проводит по ней языком. Антон тяжело дышит, подгибает ноги в коленях и шире их расставляет, хотя, казалось бы — куда уже шире. В поясницу упирается возбужденный член, и Антон очень старается об него потереться. Он не знает, насколько хорошо это у него получается, но Арсений охает и толкается навстречу. Вопреки всему Арсений наращивать темп не спешит, и Антон уже чуть ли по кровати не мечется от такой пытки, пока в какой-то момент тот томно не шепчет ему на ухо: — Ляг на спину. Голос у него низкий, слегка хрипловатый, отчего по телу проходит дрожь. Арсений забирает руки и отодвигается, и Антон, наконец, может рассмотреть его лицо: щёки алые, зрачки расширены до предела, чуть ли не полностью поглотив радужку, а член стоит так сильно и упирается в ткань шорт, что это как минимум должно быть просто неприятно. Антон облизывается — желание подхватить Арсения и кинуть его на спину, а затем оттрахать так, чтобы все соседи слышали и завидовали — слишком велико, и он держится из последних сил. Но у Арсения, очевидно, свои мысли на этот счёт, поэтому Антон его слушается, но в одном себе решает не отказывать точно — наконец, притягивает его к себе и целует влажно, пошло и долго, с характерными звуками, с языком; целует, пока воздух в легких не заканчивается, и грудь не начинает болезненно сдавливать. Антон падает на кровать со вздохом. Он сгибает ноги в коленях, опирается ступнями о кровать, и стягивает с себя давно мешающие штаны. Его член, уже полностью возбужденный, тяжёлый и весь красный, с каплями смазки на конце, слегка покачивается из стороны в сторону. Арсений раздвигает его ноги шире и, как всегда грациозно, садится между ними. Он ласкает бедра кончиками пальцев, наклоняется и проводит языком по внутренней стороне от самого сгиба колена чуть ли не до самого лобка. Антон не отрывает от него глаз, пока тот выцеловывает низ живота и выпирающие тазовые косточки, мажет губами так близко к члену, но в то же время так мучительно далеко, что Антон думает, что ещё чуть-чуть и он точно сойдёт с ума. Взгляд у него наверняка дикий и поплывший, волосы неприятно липнут ко лбу и вообще всё тело такое горячее, словно у него температура под сорок, но Арсений ничего ему не говорит и никак не комментирует. Арсений опускается ниже и проводит языком сначала по одному яичку, а затем и по второму. Берёт по очереди каждое в рот и посасывает, и у Антона подкатываются глаза. Он сам тянется к своему члену, рвано проводит по стволу пару раз, пока Арсений не убирает его руку и не заменяет её своей. Он продолжает свой мучительно-тягучий темп, словно ловит какое-то злорадное удовлетворение от своих пыток, и Антон готов пообещать ему всё, что угодно, любые подарки и прихоти, лишь бы тот прекратил над ним издеваться. Но не успевает Антон и рта раскрыть, как Арсений наклоняется к его члену. Его горячее дыхание попадает прямо на головку, и Арсений не медлит — высовывает язык и мажет по ней как по конфете. Антон от неожиданности резко дергает бедрами вверх, но Арсений вовремя отстраняется и взглядом показывает себя контролировать. Он убирает руку и проводит языком по всей длине — от самого основания до кончика, слизывает капли смазки, щекочет кончиком языка уретру. Антону нужен весь его самоконтроль, чтобы не схватить Арсения за волосы и грубо не толкнуться тому в рот. Он сжимает руками покрывало, тяжело дышит и старается не смотреть, потому что знает, что если только глянет на то, как пошло облизывает его Арсений, то точно кончит сразу же. Арсений словно читает его мысли, поэтому лижет головку ещё пару раз и, наконец, обхватывает ту губами. Поначалу он берёт не глубоко: пальцами держит член у основания и направляет, упирается концом то в одну щёку, то в другую, отдаляется, чтобы снова поиграться с ним языком — и только потом опускается ниже. Антон гортанно стонет, когда его член скользит вниз по горлу, упирается в заднюю стенку, и Арсений сглатывает. Антон не может с собой ничего поделать и толкается вперёд, ещё дальше, ещё глубже, хотя глубже уже некуда. Арсений кашляет, но далеко не отстраняется — лишь кладёт свои руки на бедра Антону, чтобы того контролировать. — Прости, — выдыхает Антон, и поглаживает Арсения по голове, а затем запускает пальцы тому в волосы. Антон дышит тяжело. У него давно уже открыт рот и во рту всё пересохло, а из горла вместо стонов вырываются какие-то всхлипы. Арсений быстро двигает головой, берет глубоко, носом чуть ли не утыкается в лобок. Антон то сводит ноги, заключая ими Арсения в ловушку, то обратно их разводит, словно его тело не может до конца понять, чего же оно хочет. Его грудь тяжело вздымается, на языке явный привкус крови — в какой-то момент Антон прикусил губу и даже не заметил. В футболке, что до сих пор на нём, жарко, она неприятно липнет к телу, и от неё хочется избавиться, да только он не может. Антон переводит взгляд вниз, и теперь к ощущениям добавляется ещё и картинка. Он жадно наблюдает за тем, как его член исчезает у Арсения во рту, как напрягаются мышцы его горла, и Антону даже в какой-то момент кажется, что он видит очертания своего члена, когда Арсений заглатывает его особенно глубоко. От этой мысли разум ещё больше туманится, а руки аж чешутся потрогать. Арсений убирает одну руку с бедра Антона и приспускает свои шорты. Его член ярко-красного цвета, весь налитый кровью, а головка настолько влажная, что Антон чуть ли не чувствует вкус его смазки на своём языке. Арсений сжимает свой член и начинает быстро себе надрачивать, не церемонясь и не растягивая удовольствие, как он делал с Антоном. Он уже близко, и это осознание в совокупности с картинкой перед глазами заставляет низ живота тянуть ещё сильнее, и Антон понимает, что тоже скоро кончит. — Арс… — пытается предупредить Антон, но это больше похоже на скулёж. Он слабо тянет его за волосы. — Арс… Я уже почти… Но Арсений не выпускает его член изо рта. Вместо этого он немного отстраняется, обхватывает губами головку и крутит вокруг неё языком, и Антон, уже не в силах себя сдерживать, с протяжным стоном кончает ему прямо в рот. Перед глазами всё плывёт, поэтому он скорее чувствует, чем видит, как работает горло Арсения, когда тот сглатывает его сперму, ждёт, пока член не перестаёт сокращаться, слизывает всё, что могло случайно стечь мимо, и только потом отрывается с характерным пошлым звуком. Антон промаргивается и тянет Арсения за футболку к себе. — Иди сюда. Арсений валится рядом с ним. Волосы его спутались от рук Антона, грудь ходит ходуном, а губы развратно влажные и в уголке видны капли спермы. Антон без задней мысли утягивает его в поцелуй. Они целуются медленно, уже без той страсти, и на языке Антон действительно чувствует себя же, но от этого ни капли не противно. Когда они разрывают поцелуй, Арсений оставляет ещё один у Антона на носу, прямо на родинке, и укладывает голову на плечо. Его рука испачкана собственной спермой, и он, недолго думая, вытирает её об Антона. — Ну спасибо, блин, — смеется тот, нежно пробегая пальцами по спине. — Всё равно стирать, — вяло машет рукой Арсений и откашливается — голос немного охрипший. Арсений красивый. Для Антона он красивый всегда: когда тот только проснулся и идёт варить себе кофе, собирая по дороге все углы; когда болеет, с температурой и забитым носом; когда не высыпается и на утро мешки под глазами такие, что там вещи складировать можно. Но после оргазма он по-особенному красивый — весь разнеженный, заласканный, какой-то пластилиновый — лепи, что хочу. Антона снова затапливает приливом нежности, и он целует Арсения в макушку. Волосы щекочут нос, но уж куда достал. — Если все так же будут реагировать на этот логотип, то Стас должен мне доплатить сверху ещё пару сотен тыщ милльёнов. — Они вдвоём смеются. — А если серьезно: это тебя Стас так возбудил или настолько разозлил? Арсений предсказуемо фыркает. — Всё, что твой Стас во мне возбуждает — это желание ему врезать, — его взгляд вдруг смягчается. Он ласково проводит по Антоновым волосам, убирая прядки со лба. — Это тебе бонус за то, что ты его терпишь в свой выходной. — Если у меня постоянно будет такой бонус, то я только таких противных клиентов выбирать и буду, — Антон хитро улыбается. — Я и не сомневался. Поэтому это была пробная версия, полная версия станет доступна, когда Стас заплатит тебе деньги и пойдёт на хрен. — Ты вынуждаешь меня его связать и насильно заставить со всем согласиться. — Всё, что угодно, если он от тебя отстанет. — Какой кошмар. Арсений, ты открыто толкаешь меня на преступление. — Шастун, если ты сдаешь этот злоебучий проект, то мы оба берём недельный отпуск, где сначала с тобой сутки не просыхаем, а потом остальные дни — не выходим из спальни. Антон закусывает губу. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда я его точно в понедельник в лес вывезу. Спустя пару часов, когда они оба уже вернулись из душа и переоделись в чистые вещи, Антон снова открывает ноутбук и находит сообщение от Стаса, в котором тот нахваливает его работу и благодарит за сотрудничество, обещая советовать их агентство всем своим друзьям и знакомым. Этим же вечером они открывают бутылку вина и хоть и не напиваются до беспамятства, из спальни не выходят оставшиеся выходные.