Одно маленькое обещание

Адриан просыпается от настойчивого стука в дверь. Солнце слепит глаза, Плагг назойливо ворчит под ухом, а веки отчаянно отказываются разлепляться. Стук повторяется, и Адриан вынужден вынырнуть из тёплого омута одеяла, натягивая серые спортивные шорты, до колена, по дороге к двери. — Да, Натали? — Минуту назад проснувшийся голос не слушается, окрашиваясь той самой сексуальной хрипотцой. Был бы здесь кто помладше Натали и в его вкусе, день мог бы начаться чуточку веселее. — Доброе утро, Адриан. — Женщина, казалось, даже не повела взглядом, несмотря на оголенный торс юноши, за который особо ярые фанатки продали бы душу Дьяволу. — Отец хочет с тобой поговорить. Сейчас. Оденься только. — Ладно... — Агрест закрывает дверь перед носом Натали, запуская пальцы в светлые волосы, и утыкается лбом в холодное дерево. «Хороший день с такого начаться точно не может». Парень коротко зевает, двигаясь в сторону душа. Отец подождёт. Ему нужно почистить зубы, причесаться, умыться ледяной водой и немного подумать о своей Леди. Последний пункт обязателен. Это наравне с утренними ритуалами. Закончив с гигиеническими процедурами, сопровождающимися тупым взглядом перед собой, Адриан вышел из ванной комнаты и натянул на полуголое тело первую попавшуюся под руку футболку. Резко проснувшийся желудок дал о себе знать. Во времени Агрест совершенно не ориентировался, а потому не был уверен, что отец соизволит провести свою беседу за завтраком, и в его организм попадёт хоть что-то съедобное до похода в лицей. Окинув глазами комнату, Адриан подметил, что не настолько голодный, чтобы помогать Плаггу уничтожать запасы камамбера, а потом... Потом его взгляд наткнулся на декоративную коробочку с маленькой золотистой надписью. Маринетт... Они так славно поболтали вчера. Казалось, её запах застрял в ноздрях Агреста. При первой встрече с девушкой можно было подумать, что она пахнет чем-то сладким. Клубничным зефиром, или персиком, или, может, взбитыми сливками. Но особо близкие к Маринетт люди знали, что её запах зависел от её настроения. Когда девушка выглядела счастливой — нос пробивал аромат вишни. Это из-за её любимого блеска для губ. Она пользовалась им только во время хорошего настроения. Когда Маринетт была уставшей — от неё без сомнений веяло выпечкой. Например, абрикосовыми круассанами. Да. Именно ими. Это потому, что примерная дочь всегда заботливо помогала родителям, когда им было это нужно, даже несмотря на загруженность по учебе. Когда Дюпэн-Чэн хотела погрустить — пахла морской солью с примесью лаванды. Все потому, что во время плохого настроения девушка часто закрывалась в ванной, затыкая внешний гул наушниками с меланхоличной музыкой и нежась в ароматной ванной. Абсолютно все и в то же время ни один запах не ассоциировался с Маринетт. Она была многогранной. Но всегда оставалась настоящей. А вчера от неё пахло мятой и ванилью. Такой новый и такой крышесносный запах. Такой несвойственный Маринетт. Адриан сравнивал этот аромат с запахом свободы. И, он и сам не догадывался, но был единственным ценителем этого разнообразия. Это он был тем самым особо близким к Маринетт человеком, сам того не осознавая. Просто потому, что обычные люди абсолютно не замечали подобной мелочи. Мелочи, которую мог уловить только кошачий нюх. Выбираясь из своих мыслей, Адриан мечтательно улыбнулся, закидывая в рот остатки сахарного печенья, и уже в заметно приподнявшемся настроении покинул комнату. Отец ждал его за обеденным столом. Он выглядел совершенно обычно. Но Адриан всем нутром чуял, что в приподнятом положении духа выскользнуть из дома сегодня не выйдет. — Доброе утро, пап. — Ты вынудил меня ждать, Адриан. Успешные люди никогда не опаздывают. — А кто сказал, что я собираюсь стать успешным человеком? — Все равно ведь не по головке его погладить позвали. Можно и отцу с утра пораньше настроение подпортить. Габриэль только зло оскалился, одарив сына надменным взглядом, и сложил пальцы перед собой, уперевшись острыми локтями в стол. — Ты сбежал с фехтования вчера... — Да. Сбежал. Я фехтую лучше всех в городе. Не считая Кагами. Но, так как она была со мной, много мы не пропустили. Ты за этим меня позвал? — И да, и нет. — Габриэль старательно игнорировал откровенные провокации Агреста младшего. — Я хочу поговорить о Кагами. — Если что, это я был инициатором прогула. Вымещай всю злость на мне вместе с её матерью. Я готов. — Хоть Цуруги и не была любовью всей его жизни, Адриан не мог спихнуть на неё и часть ответственности. Они дружили, а Агрест привык защищать всех, кем искренне дорожил. — Мне все равно, кто был автором этой дурацкой идеи, Адриан. Больше меня интересует тот факт, что вы встречаетесь. — Мы... Отец, это... — Это чудесно, Адриан. — Перебил старший из Агрестов. — Это то, что нам нужно. Адриан только удивленно вскинул брови, ожидая дальнейших реплик собеседника. — Через несколько дней состоится показ моей новой коллекции. И я хочу, чтобы ты присутствовал там со своей девушкой. — Но я... Мы не встречаемся! Я люблю другую девушку. — Любишь одну, целуешься с другой? Что бы о таком подумала твоя мама? Адриан открыл рот, чтобы возразить, и тут же захлопнул его. Габриэль трактором проехался по открытой ране, посыпав сверху солью. Он смотрел выжидающе, с вызовом. — Мама сказала бы мне слушать своё сердце. Я бы и тебе посоветовал прислушиваться, если бы у тебя был подобный орган. — Собравшись с мыслями, уколол в ответ Адриан. — В любом случае, я хочу видеть тебя на вечере с Кагами. Уяснил? После показа можешь делать с ней все, что захочешь. — Зачем тебе это?! — Шоу-бизнес — это грязнейшее пространство, Адриан. А мир моды — ещё более гнилое местечко. Тут все решают деньги, связи и известность. Породистость, если трактовать твоим языком. — Сравниваешь людей с собаками? — Собаки более верны, чем люди, по крайней мере. — Снова надавливая на кровоточившую мозоль, парировал Габриэль. — Ты не заставишь меня этого делать. Я приду либо с девушкой, которую люблю, либо явлюсь один. — Нет, не придешь. — Хладнокровие так и лилось из глаз, спрятанных под стеклом очков. — Ты все ещё полностью зависишь от меня, Адриан. В твоих же интересах быть паинькой последние месяцы перед выпуском. Если, конечно же, хочешь остаться жить в Париже и заниматься тем, чего тебе хочется. — Манипулируешь собственным сыном? А что на это сказала бы мама, а? — Ты можешь быть свободен. Урок начинается через двадцать минут. Советую поторопиться, Адриан. Игнорируя испепеляющий взгляд подростка, Габриэль сдержано отодвинул стул, поднимаясь из-за стола, и покинул просторную комнату, удаляясь в как обычно неизвестном направлении. Адриан стиснул зубы, яростно ударяя кулаком по красному дереву стола, и бесцеремонно отодвинулся на стуле, скрипя дорогим паркетом. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Агрест в пару шагов оказался у выхода из широкого зала, звонко захлопывая за собой дверь прямо у спины вздрогнувшей Натали.

***

Маринетт отрешенно оглядывала пустующее перед собой место, щёлкая большим пальцем по ручке. Ещё буквально пару дней назад она бы три раза извелась в догадках, где же пропадает её любимый Агрест. Сейчас было все равно. Так все равно, что аж страшно. Безусловно, это было на него не похоже. Дюпэн-Чэн не могла не думать о причине его задержки. Она в принципе не могла о нем не думать. Но мысли эти в корне отличались от тех, которые посещали её при виде Адриана ещё три несчастных дня назад. За две минуты до последнего звонка дверь резко распахнулась, впуская через себя раскрасневшегося, запыхавшегося Агреста. Увлечённые своими делами, одноклассники не придали этому особого значения. Но внешний вид опоздавшего привлёк внимание одного любопытного носика. «Он выглядит растрепанным. Будто не спал всю ночь. А если Кагами не давала ему спать всю ночь?» В голове Маринетт вспыхнули картинки, соотвествующие её мыслям. Она не хотела об этом думать. Но часто думала. Не о Кагами и Адриане. Об отсутствии сна по ночам. Да и кто не думал в восемнадцать-то лет. Богатое воображение часто рисовало откровенные сценарии в голове девушки. Но Агрест не мог похвастаться главными ролями в данных грязных мыслишках. Дюпэн-Чэн все чаще и все откровенней грезила о своём дорогом напарнике. Вот так легко и просто. Заслепленное подростковыми гормонами сознание четко разделяло двух парней. Адриан существовал в её голове, как воплощение доброты, чистоты и света, а Нуар был полной противоположностью. Но это не мешало Маринетт удовлетворять себя под покровом ночи, представляя не-те-самые зелёные глаза напротив. Это была её крошечная тайна. Тайна, которую она бы не выдала даже под угрозой раскрытия её второй личности. В конце-концов, не виновата же она, что с ней случилось половое созревание. Не виновата девушка и в том, что Кот с каждым годом становился все сексуальнее. А Адриан почему-то застыл в голове девушки в образе милого, неприкосновенного одноклассника, ванильную мечту каждой второй девочки. И желание мастурбировать сильно выигрывало в схватке с детской влюбленностью. Пусть и сильной. Пусть и очень длительной. Мари поплакала только один вечер. Поплакала, выместила злость на Нуаре, потом пообнималась с ним при свете Луны, и уже счастливая пошла спать. Потому что поняла одну простую истину. Её удерживали отнюдь не безответные чувства. Покоя не давало только лишь отсутствие ответа. А вчера девушка его получила. Такой ясный, как день, такой красноречивый. В виде поцелуя с другой девушкой. И её попустило. В конец концов, «нет» — тоже ответ. И Маринетт приняла его со всей храбростью. Улыбаясь собственным мыслям, Дюпэн-Чэн бессознательно сверлила взглядом макушку снизу, подперев щеку кулаком. Внезапный взгляд изумрудных глаз не сразу вывел её из транса. — Привет, Маринетт. — До ужаса низким, запыхавшимся голосом протянул Адриан. В конце концов, здесь полно других людей, почему чертов Агрест решил нарушить именно её поток мыслей?! Таких нужных, ласкающих мозг, мыслей. Странно обернувшись на увлечённо обсуждающих что-то Алью и Нино, Маринетт поняла, почему Агрест подарил своё внимание именно её персоне, и сдержанно улыбнулась. — Привет. Ты чуть не опоздал. — Не знаешь, что говорить — констатируй очевидные факты. Первая глава гайда по общению с симпатичными парнями от Альи Сезер. — Да, проспал немного. — Бессонная ночка? — Маринетт и сама не поняла, зачем спросила. С каких это пор она не заикается, когда разговаривает с ним? — Что-то типо этого. — Смущенная улыбка. Ей удалось смутить самого Адриана Агреста! Жаль, Алья так увлечена Нино, что не способна заметить. — Понимаю тебя. Приближающиеся экзамены не пощадят никого. — Как твоё здоровье, кстати? — Уже лучше. Наверное, переутомление просто. Не бери в голову. — А вчера ты... — Давай не будем. Я в норме. У всех бывают плохие дни. — Ладно. — Большая тёплая ладонь накрыла маленькую ручку. — Ты же знаешь, что я с удовольствием выслушаю тебя, если потребуется? — Мгм, — промямлила Маринетт, отдергивая пальцы и обращая все своё внимание на вошедшую в класс преподавательницу. Щеки покрыл едва заметный румянец. Окей, она все ещё смущается телесных контактов. Но это пройдёт. Должно же пройти.

***

Первый урок тянулся с мучительной скоростью. Адриан, проснувшийся в неправильную фазу сна, то и дело кивал головой, соскальзывая подбородком с кулака в моменты наступающей дремоты. На второй лекции спать не давал разыгравшийся от голода желудок. А ещё он краем левой ноздри уловил знакомый запах. Адриан был на все сто процентов уверен, что может уловить его только будучи Котом Нуаром. Но, видимо, ошибся. Маринетт лишь слегка наклонилась к Нино, передавая тому конспект, часть которого он не успевал записать, а мысли Агреста тотчас же заполонил мятный аромат с нотками ванили. В голове сразу всплыли вчерашние тёплые объятья. Так похожие на те вечерние, которые подарила ему его Леди впервые в жизни. Тогда она была ему благодарна. А он подвёл. Адриан очень жалел, что не сразу понял, с какими именно объятиями должна у него ассоциироваться его Леди. Кагами обнимала очень приятно. Она зарывалась носом в грудь, гладила талию, жалась макушкой к подбородку. Но это не вызывало подобного эффекта. А вот Маринетт всегда вталкивалась в пространство Агреста в образе Нуара абсолютно неожиданно, но ни с чем не сравнимо. Он готов был душу продать за эти объятия. И за этот запах, каждый раз разный, но каждый раз дурманящий голову. И эти объятия по остроте ощущений он мог приравнять только к объятиям с Леди Баг. Две прекрасные девушки сводили его с ума со вчерашнего вечера. И будь он проклят, если снова прогадал. Сердце, агрессивно лупящее заднюю стенку рёбер, кричало, что в этот раз Агрест прав, как никогда в жизни. Его милейшая одноклассница Маринетт Дюпэн-Чэн — это дама его сердца, любовь всей жизни, его дорогая, ни с кем не сравнимая Леди Баг. Он не мог понять этого на протяжении четырёх лет. Для того, чтобы вчера понять это по одному взгляду. Взгляду брошенной собаки. Несомненно, Маринетт видела его с Кагами. Адриана выворачивало наизнанку, когда он представлял, как могла плакать Дюпэн-Чэн в одиночестве в туалетной кабинке. Потому что он уже видел, как при нём рыдала вечно сильная, подавляющая эмоции Леди Баг. Неожиданно для себя, Адриан Агрест обрёл шанс быть с любимой в своём истинном обличии и безответственно просралшляпил его. Это парень тоже понял по взгляду. Он больше не интересовал Маринетт, как Адриан. А Кот Нуар и так никогда не интересовал Леди Баг. Он сам вбил гвоздь в гроб и похоронил хоть один шанс на взаимные чувства. И не мог себе даже близко представить, как ему удастся это исправить. Если удастся.

***

Прозвенел звонок, оповещающий учеников об очередном перерыве. Агрест в самых ярких красках представил, с каким удовольствием съест сейчас что-нибудь из школьной кофейни, но выход из лицея ему перекрыла рыжая макушка. — Адриан, ciao! Мы так давно не общались. Как ты? — Эм... Супер. Я супер, Лайла. Спасибо, что спросила. Слушай, давай потом поговорим, я... — Рот парня был нагло заткнут указательным пальцем. — Чшшш... Если не скажу сейчас — не скажу уже никогда. Ты получил мою записку? — Записку? — Шестеренки агрессивно закрутились, поднимая пыль в черепно-мозговой коробке. — А, записку. Так это была ты? Почему ты не подписала? — Знаешь, я боялась твоей реакции, ведь... Прекрасно знаю, как ты влюблён в Леди Баг. — Хитрые глазки сощурились в едва заметной ухмылке. — Откуда ты... Впрочем, неважно. Раз ты знаешь, то, видимо, прекрасно понимаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью. — Но ты встречаешься с Кагами. — Да не встречаюсь я... Угх... Слушай, Лайла, я по глазам вижу, ты чего-то хочешь. И что бы то ни было — со мной твои штучки не прокатят. — О чем ты, Адриан? — Глаза немного округлились, походя на оленьи. Не знай бы Адриан, кто перед ним, и точно повелся бы на этот взгляд. — Чего ты хочешь? — Желудок снова настоятельно напомнил о своём существовании, и терпение начало потихоньку покидать Адриана. — Хочу извиниться за ту записку. Это не моё дело, что держит тебя с Кагами, может, ты просто нашёл себе небольшую копию, раз не смог заполучить оригинал, но я рада, что ты достался именно ей. Мы с Леди Баг, как лучшие подруги, только рассорились бы из-за тебя. Надеюсь, у нас получится хотя бы остаться друзьями? — Нет, Лайла, не получится. Никогда больше не сравнивай Кагами с Леди Баг, поняла меня? Не знаю, что ты задумала, но у тебя точно ничего не выйдет. Ума не приложу, как ты могла вообще надеяться на то, что у нас может быть что-то взаимно. Бесцеремонно откинув девичью руку с собственного плеча, Агрест зашагал прочь, направляясь в сторону кофейни, чтобы съесть честно заслуженный сэндвич. Или два. Парень абсолютно не заметил раздраконившуюся от его брошенных слов девушку за своей спиной. А вместе с тем не заметил и маленькую чёрную бабочку, залетающую в небольшое школьное окно.