Locked Heart

Джисон ненавидел то, как легко всё всегда доставалось Минхо. В раздевалке темно, верхний свет давно выключен. Джисон стоит у открытого шкафчика и смотрит смотрит смотрит. В пустоту. Джисону больно. Из шкафчика на него выглядывает сменная форма, пластик очков напоминает о саднящей боли в области переносицы. Джисон опускается на скамейку и обреченно склоняет голову вниз. Он так сильно ненавидит Минхо, что сил нет. Их первая встреча — тут же, в сумраке раздевалки, первое рукопожатие — перед прыжком в глубину. В тот день решалось многое. Первое — кому же достанется звание лучшего пловца школы. И второе — что будет с сердцем Джисона? Спойлер: оно разобьется. Прыгать было не страшно, по крайней мере глаза его были закрыты, мысли собраны — Джисон ведь уже был однажды лучшим. Был до тех пор пока в их школу вдруг не перевёлся Минхо. Черт бы его побрал. Отношения сразу не заладились. И с первой встречи, с первого брошенного в него пристального взгляда, Джисон знал, что друзьями они стать не смогут. Тут либо вечная вражда либо… Джисон предпочитал не думать об этом «либо». Когда он прыгнул, думать уже было все равно поздно. В Минхо не трудно было захлебнуться. Ожидаемо, Минхо звание все-таки выиграл. Стал лучшим, стал первым, стал тем, на кого Джисон теперь при встрече смотрел волком. А Минхо хоть бы что — улыбался в ответ своей хитрой улыбкой, будто только для Хана ее и берег. Касался чужого плеча с вызовом, словно предлагая сделать новый заплыв. Знал бы он, что Джисон с предыдущего так и не выплыл. Потерялся в глубине чужих карих глаз, оставил свое сердце в чужом запертом на ключ шкафчике. В своем собственном до сих пор только форма да очки. Джисон ненавидел то, как сильно он привязался к Минхо. Они впервые дерутся спустя две недели после соревнований. Минхо под ним, Джисон чувствует гордость, вжимая крепкие бедра в ледяной каменный пол. На его губах победная улыбка — он сжимает руками минховы плечи, затем замахивается для удара, но тут же замирает. Минхо под ним почти нараспев смеется. Все тут же кажется каким-то ненастоящим, неправильным. Хотя чужие бедра седлать так приятно — Хан ловит себя на этой мысли слишком поздно, щеки уже успевают налиться пунцом. Их разнимает учитель. Джисона толкают в толпу возбужденных одноклассников, сильные руки парней из команды тут же тянут на себя, говоря «уймись» и «что на тебя нашло?». Минхо его друзья тащат в противоположную сторону. На его губах кровь и их взгляды цепляются, все будто искрится. Словно драка еще не закончена. Словно она только началась. Как долго все это длилось? Джисон и не помнит. Вечные переглядывания в коридорах, нахмуренные брови Джисона и игриво вздернутые — Минхо, улыбки, ухмылки, толчки и подножки. Потом вдруг неуверенные легкие касания, еще немного грубые, но уже с намеком на нечто, после чего их не придется разнимать посторонним. В раздевалке давно уже выключен свет и Джисон прижимает Минхо к шершавой стенке. Облизывает губы, жажда одолевает с невиданной силой, руки как-то сами находят свое место на минховой талии. Джисон не понимает, как у Минхо это получилось? Забрать его титул, занять его место. Забрать себе его сердце. Он думает о том, как сильно ненавидит то, что этому чертову Минхо все всегда так легко достается. А губы целуют, губы требуют ответов, губы сводят с ума и Джисон готов, наконец, нащупать в себе что-то кроме ненависти. Он так безумно его любит. Проходит неделя. Вторая. Никто не знает, что двое пловцов из команды запираются вечерами в мужской раздевалке, сжимают друг друга так крепко, что страшно становится — не сломать бы хрупкое тело. Хрупкое, как же. Джисон теперь понимает, почему Минхо его обошел тогда. Видит своими глазами широкие плечи вблизи, может даже коснуться. Даже языком. Водит по сильным рукам, скользит ладонью по мощным бедрам и упругому животу. Он и правда — во всем лучший. Джисон долго выцеловывает его лицо пока Минхо прижимает его к себе ближе. Он снова под ним, но это совсем не ощущается как тогда посреди драки. Сейчас все реально, сейчас Джисон знает, что его не пристыдят за покрасневшие щеки или внезапное чувство тяжести внизу живота. Минхо, кажется, и правда завладел его разумом, пленил своей красотой еще тогда, в первую встречу. Джисон не хотел признавать, но проиграть такому как он даже немножко хотелось специально. Будто он знал к чему это все приведет, будто тайно мечтал, что Минхо будет потом смотреть на него так — сверху вниз. В темноте раздевалки теперь вспоминать все это было почти невыносимо. Джисон сидел на скамейке, с глаз на пол капали слезы. Мысли в кучу — и ни одной трезвой. Что делать дальше? Взгляд сам собой цепляется за минхов шкафчик — самый дальний у стены, обклеенный множеством разноцветных стикеров и открыток. Он бы им такого не простил, — подумал Джисон, вытирая жгучие слезы. На стикерах было разное, в открытках — сплошные признания в любви и мольбы о прощении. «Прости, что не замечали», «Прости, что не были рядом». Джисон ударил кулаком в металлическую дверцу, зашипел от боли, но тут же захотелось еще. Так было проще игнорировать ноющую дыру в месте, где когда-то было сердце. Он ударил еще и еще. В чужом шкафчике, запертом теперь на ключ, отчетливо билось украденное когда-то Минхо сердце.