Так нужно.

— Если ты проснулась с ножом у горла. — Если монстры вцепились в тебя. — Если смерть стоит у порога. — Скажи мое имя. Адепт Сяо. Я приду на зов. Сладкая для ушей речь. Приятная, не слишком приторная, но со своим изъяном. Она — ложь. Жалкая, противная, но так и было. Он не выполнил своё обещание. Ударил ножом в спину, что гораздо больнее именно от него, нежели от врага. Так страшно и одиноко было в тот день. Идя, будучи разбитой на миллион осколков, Нацуко плакала. Нет, не от боли, хотя из ран её текла кровь. От злости и обиды на саму себя. Она поверила, сама Кинуе поверила парню. Доверила свою жизнь, ничего не требуя взамен. А он обманул, требуя при этом самое огромное из чувств Нацуко — верность. Вытирая слезы ладонями, Кинуе чувствовала, как горят её ладони с огромным количеством царапин. Именно в этот момент она и приняла решение, что изменило её жизнь. — Никогда! Никому! Ни за что на свете доверять не буду! — Падая на сырую траву, кричала Кинуе, захлебываясь в слезах. — Доверять, верить, любить — Никогда! Не буду, не буду, не буду! Крик отчаянно переходил в рёв, что заглушали сильные порывы ветра. Девушка согнулась пополам, прижимая саднящие руки к груди. Лохматые волосы хлестали по лицу, оставляя неприятное ощущение. ____________________ «Я долгое время не могла найти тот камень. Я обязана сделать это!» — Напоминала себе белокурая, рассматривая свою экипировку. Медлить нельзя, его ищут многие. И никто не нашёл до сих пор. Удивительно, не так ли? Нацуко сжала обветренные губы. Она не перестала доверять. Даже наоборот. Стала ещё более зависимой от людей. И каждый раз, будучи в опасности, она хотела позвать его, хотела, чтобы он спас, оберег её, но имя не произносила. Кинуе знала, что таким образом ещё больше разочаруется в парне. Делать этого она не хотела, хоть и считала того гнусным обманщиком и лжецом. Она помнила, как сильно болела после той передряги. Высокая температура, озноб и все симптомы обычной простуды, которые вывели Нацуко из колеи. И она так хотела, чтобы парень был рядом. Несмотря на всю суровость Сяо, чтобы он подержал её за руку, желая скорейшего выздоровления. ____________________ Кинуе была в пещере, где должен охраняться тот самый камень. Камень, который может дарить и смерть, и жизнь. Нацуко подарит жизнь Азуми, светлой девочке, что так отчаянно защищала её. И все же защитила, но ценой жизни. Было темно. Белокурая медленно шла вперёд, слушая, как падают на холодный камень капельки воды, тем самым оттачивая его. Опасности девушка не видела. — Девчушка.. Маленькая, сладенькая, должно быть, — прохрипел незнакомый голос, — поди сюда, чего боишься? Я отдам тебе свой драгоценный камень... Кинуе нахмурилась. Пока Ёкай ничего не делает против тебя, то атаковать нельзя. Нацуко и не атаковала. Сзади послышался шелест. Что-то буквально скользило по полу, подкрадывалось сзади. — Как это невежливо, — проскрипела зубами белокурая, сжимая свои руки в кулаки как можно сильнее. — Неужели сложно подойти и нормально поздороваться? Вы — Екаи, значит я вас не трону. Просто дайте мне пройти, иначе придётся доставать посох. Говорящий с Кинуе Ёкай улыбнулся, обнажая свои острые, жёлтые клыки. Хитрый оскал, пугающий. Черт вышел из тени, показывая Нацуко своё тонкое, белое и изуродованное тело. — Не придётся, хорошая. Ёкай, что подкрадывался сзади, уже вовсю игрался с оружием, подбрасывая и вертя его. Когда Кинуе повернулась к нему, то он убежал, пятки лишь сверкали. Нацуко уже свыклась. Не первый раз Ёкай ворует её вещи, но чтобы магический посох.. Не доводилось. На удивление синеглазка была абсолютно спокойна. Скрестив руки, она вновь обратилась к первому Екаю: — Как тебя зовут? Отвечай. — Таидзо. Хори, — подумав, добавил демон, склоняя голову набок, показывая свой интерес. — Так слушай меня, Таидзо Хори. Мне плевать на посох. Можете оставить себе, продать, да хоть убить им кого-то. Но взамен ты пропустишь меня. — Было бы славно, но... — Хори не торопится с ответом. Ходя вокруг Нацуко, он медленно проводил по её коже, что вызывало дрожь. — Екаи не заключают сделки. Таидзо сжал горло Нацуко, отчего та, лишь на пару секунд, оторопела. Нахлынувшая вдруг истерика не давала мыслить разумно, но все же овладев собой, Кинуе попятилась назад, отчего Ёкай ударился о шершавую каменную стену и отпустил синеглазку. Девушка уже была готова убежать к выходу, но она только сейчас заметила, что путь был загорожен другими демонами. — Кинуе, мы голодны... — Тихий голос Таидзо заставил вздрогнуть, помог опомниться. Девушка побежала в глубь пещеры. Нацуко бежала. Без посоха она ничего не могла сделать двум десяткам демонов, поэтому мчала, загоняя себя в тупик. — Зря бежишь, там обрыв, — Произнесли, кажется, стены, но это было лишь эхо Хори. И правда. Под ногами все оборвалось, девушка начала проваливаться, но длилось это недолго. Кинуе упала на выступ, но не удержалась и свалилась с него. Синеглазка отчаянно хваталась за жизнь, держась за обрыв. Потные от волнения ладони соскальзывали, плечи затекли, но Нацуко держалась изо всех сил. — Нет-нет, я не могу умереть! Азуми, за какую идиотку ты жизнь отдала... — Вздохнула Кинуе, пытаясь держаться. Пальцы соскользнули. Полёт вниз. Страх. Все внутри сжалось, все предвещало смерть. Девушка уже представляла, какая боль её ждёт. Ноющая боль, секундная, а потом Кинуе уснёт и не проснётся. И никто даже не вспомнит о путешественнице, что пропала, лишь слухи будут ходить по Мондштадту. Слухи о той, что умерла, охотясь за жизнью. Маленькая, едва заметная надежда вспыхнула в голове девушки. Слезы страха застилали глаза, но через ужас Нацуко закричала: — Адепт Сяо, прошу, помоги мне, пожалуйста! Синяя вспышка. Из ниоткуда возник юноша. Почувствовав себя в безопасности, Нацуко закрыла глаза, проваливаясь в обморок. ____________________ — Госпожа, как Вы? — Спросил Сяо, увидев, что Кинуе открывает глаза. Было на удивление тепло. В комнате было светло, солнечные лучи падали на пол. Был вечер. Скинув с себя шумевшее одеяло, белокурая свесила ноги. Было тяжело дышать, она даже не знала, что получила столько ранений. «Это позор. Камень не добыла, чтобы Азуми спасти, ещё и меня спасать пришлось. Камень Ёкай Таидзо перепрячет. Опять потом искать. Да и Сяо. Вернулся-таки.» — Думала про себя белокурая, пытаясь не замечать мигрень. — Госпожа? — Повторился парень, немного хмурясь. — Отлично, если не брать в расчёт то, что я могла умереть. Спасибо, что на этот раз соизволил прийти, — язвительно отчеканила Нацуко, показывая свою обиду. Девушка отвернулась. Ей было тяжко вспоминать об этом. Настолько, что в животе неприятно потянуло, а глаза начали слезиться. Но Кинуе ни в коем случае не плачет. Пылинка попала. Да, в оба глаза. — Ты о чем, Нацуко? Подробнее, — даже не обращая внимания на пылкость девушки, Сяо скрестил руки, требуя рассказа. Синеглазка так и ахнула от шока. Ему ли не знать? Он ли не пришел, когда был так нужен? Внутри целая буря, столько слов хотелось сказать парню, чтобы он понял, что именно чувствовала Кинуе, когда шла домой одна, в крови, без сил. Но произнесла лишь: — Ты не пришёл, когда я звала тебя в тот раз. Мне было так плохо. Почему, скажи мне? Почему ты не пришёл? И опять. Опять этот травмированный ребёнок вырывается из Нацуко, которая так старалась не быть уязвимой. В пятнадцать лет стать грушей для битья, конечно, ужасно, но быть уверенной в том, что тебя спасут, ещё хуже. Особенно если тебя так и не спасли. — Прости. Так нужно было. Жалкое, выдавленное извинение. Что может быть хуже? Лёгкие сжимаются с бешеной скоростью, снова трудно дышать. Да и не хочется вовсе. — «Нужно было»? Сяо, уйди. Это уже нужно мне. Юноша не стал спорить. Он лишь с силой сжал губы, попрощался и вышел. Неужели и правда признаёт свою вину? Прошло пять лет, после того случая. Неприятный осадок раздражал до скрипа зубов, но сделать никто ничего не мог. Кинуе обещала, что не будет доверять. Именно из-за этого попросила прийти Сяо только через пять лет. Пять лет его ожиданий, мук и грёз. Он ждал, когда же она произнесёт его имя, пусть даже во сне: он бы появился, он бы крепко обнял. Парень не мог прийти к ней просто так. Не принято подобное. Именно из-за этого он терпеливо ждал, хоть и так долго.