Раздражающий.

Оно бы не имело значения. Но ты имеешь. Томура томно выдыхает, заливаясь горьким лекарством. То, что передала ему напарница. Он слышит громкий, резвый голос где-то с глубины коридора. Чего же им не спится? - Задает себе Томура, прежде чем опомниться. А ему чего? - наверное, единственное что первым делом полезло в его голову было что-то вроде "Я больной, все равно завтра не такой уж и завал."Ах... Себя хотя бы не обманывай. Все что он делает уж на протяжении недели, это искусно сидит на новоиспеченном кресле, проклиная героев, в охапку с их дурацким "идеальным" обществом и "справедливыми" законами. Перекривленным голос он отвечает в своей голове каждый раз, когда кто-то из придурков открывает рот. Не простительно. Но он молчит. Ни один из них не достоин хотя бы слова, что бы тратить на них свое время и нервы. Они бы и рады новому лидеру, но рад ли он им? Безусловно нет. Зачем они вообще это затеяли? Серо, грустно и пусто. Он представляет огромный зал, в котором он находится совершенно один. Он совсем не чувствует себя одиноко. Сам с собой он чувствует себя как в самом сказочном сне. Темно и пусто, их разделяют только стены и тишина, отдающаяся теплом по бледной коже. Он запомнит все это, все до единой частицы, прежде чем уснет. И ему не снятся кошмары, ему не снятся загадочные облики. Пустота. Такая знакомая и теплая. Он сидит на диванчике, к большому сожалению не один. Его сопровождают чрезмерно болтливые союзники. Тот, у которого абсолютно точно шило в заднице и не смешные шутки, и тот, что вечно угрюм и всём недоволен. Сейчас смеётся и охотно поддерживает тему. И надо же, кому-то действительно интересна та давным-давно забытая тема с Пятном? Он обращает на них внимание, различая лишь отрывистые реплики, громкая музыка, и прерывающий ее громкий Дестро. Тенко встает, быстрой походкой направляясь к немаленькой сцене. И он не слушает зал, не слушает Дестро. Слушает лишь тихий шепот с передних мест. Это что, концерт? Конечно нет, лишь раздавленный "праздник", который Шимура отмечать не будет. И он ожидает, что никто не будет, удивляясь гибким танцам, будучи трутнем, больше предпочитающим отсиживаться на диванчике, на который вернулся спустя полчаса рассказав о нем на шумную публику. В ушах какое то время даже раздавались стуки каблучной обуви,тут же таявшие под пучиной дискуссий. Он взрагивает,слыша пару окликов. И если бы его глаза могли бы выпасть из орбит, то они бы сделали это прямо здесь и сейчас. Рука. Ему протянули руку. Чего? Ещё бы! Он не умеет танцевать,даже если этим занимается каждый,кому не лень. Здесь ,в этот день,час , секунду и минуту. Он даже не обратил бы внимание, а чья, собственно рука, если бы не специфический шрам на запястье. Он точно помнит, как он его там оставил. —Отцепись. Предлогай свои ручонки кому-нибудь, кроме меня.—И он бы сказал кое-что ещё, нечто омерзительное, если бы его не прервал; А) Рваный кашель. Б) Надоедливый парень напротив. —Брось. Разве ты недостаточно мне доверяешь? —Все ещё недостаточно, что бы согласится на эту авантюру. —Хн-н... Ну хорошо. —Мужчина обижено складывает руки на поясе, в мыслях проклиная Шимуру и всю эту шайку. —.Э-эй! Что ты...? ! —Не успев возмутиться на месте, выкрикивает лидер, ощущая, как теплые руки сковывают пальцы в замок. — Я растворю тебя к чёртовой матери... — Угрожающе бубнит Шимура. Слишком зол, что бы промолчать и слишком уставший, дабы хорошенько прописать наглецу по морде. —И я не умею танцевать, недоумок. —Все хорошо, я поведу. —...Твоё агентство тебя сожжёт. —Ты и рад, я смотрю. Ты будешь не против, если я возьму по другому. — Улыбается тот. Весьма забавно. Не спросил, просто поставил перед фактом. Как давно он стал таким наглецом? Тем не менее у него явно сердце лежит к "танцам". Какое же противное слово! Правая рука "предателя" мягко ложиться к левой руке Тенко, прежде чем левая ляжет куда-то ближе к талии. Раздражающий. Дурацкая музыка, дурацкий зал! Он запинается об ноги и путается в движениях, выводит из себя. Мысленно он молит прекратить эти пытки, но кажется, уже привык к медленному темпу. Ему не нравится, он хочет поскорей уйти, но продолжает двигаться в такт ведущему, каждый раз выдыхаясь все больше. Они танцуют не одни, но он чувствует, как сотни цветастых глаз уставились прямо на него. И он уж задом чувствует сто пятьдесят второй ну очень смешной анекдот от Тодороки! Он устал. Откидывается назад, в качестве последнего движения, прежде чем приевшаяся мелодия наконец окончится. Сейчас бы пару крепких рюмок, дабы забыться. А что мешает? —Сдохни, крылатый.