Звёзды

      «Если небо в ночи после дождя явит самые яркие звёзды, то помни: это я отвлекаю тебя от ночных кошмаров».       Ладонь непроизвольно потянулась к шее, туда, где красовался её единственный порез. Он был бесконечным напоминанием о Кроу, её чернокрылом вороне, которого Мими, даже безмерно того желая, не смогла бы забыть ни в жизни, ни в смерти.       Засыпая с мыслями о нём, она просила Кроу стать её сновидением. Ярким и живым, блёклым и туманным — ей не было дела. До безумия хотелось увидеть его, такого родного и любимого, с улыбкой на лице и взлохмаченной причёской, заглянуть в его карие смеющиеся глаза, прочитать в них слова о любви. Хотелось протянуть ему ладонь и ощутить тепло, исходящее от рук. Хотелось вновь быть счастливой рядом с ним.       Но он не приходил. Кроу оставался воспоминанием, порезом на её шее, мгновением счастья в навеки опустевшей ныне душе, но не спасительной прохладой сна в потрескавшемся от жары и засухи девичьем сердце.       Мими просыпалась, пустая и безразличная ко всему, что происходило вокруг неё. И было так же больно, как и душно.       Из мыслей никак не получалось изгнать формулировку страшного решения и блеск влюблённых дьявольских глаз. Ужасающим приговором был для неё образ окровавленных крыльев и его тёплая, родная улыбка.       Улыбка, которую она видела в последний раз.       Мими брела по бесконечным коридорам, пытаясь найти выход, пока вокруг смыкались стены, оставляя ей лишь маленький закуток пространства, и когда ей казалось, что дверь наружу находится буквально на расстоянии вытянутой руки, она шла фантомной рябью, в очередной раз являя измученный образ её чернокрылого ворона, скитавшегося по земле без цели и смысла. Лабиринт вновь перекраивал дороги и тропы, а она падала без сил, безмолвно моля о помощи. И всё повторялось, как повторяется временной цикл на циферблате часов.       Ночь встретила её сладкой прохладой и полуночной тишиной небольшого города Франции. Вокруг не было ни души, словно кто-то, зная, что она прибудет, опустошил улицы, чтобы она могла пройтись в глубокой тиши.       В мыслях, по своему обыкновению, вновь был Кроу. Его глаза цвета грецкого ореха, разглядывающие её в предрассветном спокойствии отделённого от мира дома посреди леса, его тёплые руки, прижимающие её к себе в объятиях, его взъерошенные кудри, которые Мими так любила будоражить своим прикосновением. Воспоминания были подобны пуховому одеялу: поначалу им хочется укрыться с головой, чтобы прогнать морозную стужу, но позднее оно уже не служит спасением — его хочется отложить подальше, чтобы не сгореть дотла от жары.       — Не помешаю? — неожиданно раздался позади любимый голос, отчего Мими вздрогнула.       — Сколько раз я просила тебя не заявляться через окно? — возмущённо вопрошала она, обернувшись к нему и скрестив руки на груди.       — Много? — улыбнулся Кроу, пробравшись в комнату. — Не злись, любимая. Я с дарами.       Увидев в дьявольских глаза игривый отблеск, Мими сдалась. Она тут же расцвела, всем своим видом показывая, что действительно рада его появлению, и подалась вперёд, желая поскорее утянуть Кроу в объятия.       Проведя пальцами по аметистовому кулону, она обратила свой взгляд к тёмному полотну неба. Звёзды выложили на нём хаотичный узор, мерцая так ярко, как никогда прежде, а парой секунд спустя Мими наконец обратила внимание на мир вокруг себя. С крыш падали капли, ударяясь о блестящую гладь окружавших её луж.       — Кроу, — прошептала она.       Её чернокрылый ворон вновь спас её от гнёта надвигающихся ночных кошмаров.