Нарушитель моего спокойствия

      Блондин стоял у плиты, периодически помешивая овощное рагу деревянной лопаткой. Его аромат разносился по всему жилищу, и парень со всей своей страстью предвкушал свою долгожданную трапезу. Во рту уже растекался вкус приготовленной им пищи, из-за чего живот урчал сильнее.       Он переминался с одной ноги на другую. На его теле была лишь футболка, которая едва покрывала его бёдра, не считая нижнего белья. Где же его домашние шорты, спросите вы? Дело в том, что он семью минутами ранее подверг их неожиданной атаке горячего масла. Благо, жгучая капля попала на их край, но терпеть эту каплю жирной смеси он был не в силах. С тяжким вздохом он закинул их в стиральную машинку, но так как запасных у него, увы, не было, то и пришлось ходить в одной футболке.       «Но ведь я дома один, так?», — успокаивал он себя этими мыслями, продолжая доводить до готовности своё блюдо.       Казалось, ничто и никто не сможет нарушить эту идиллию. Но везде должен быть свой нарушитель спокойствия.       Из-за шума скворчащей сковороды Ацуши не заметил, как входная дверь тихо отворилась. Он никого не ждал, а значит и не прислушивался к посторонним шумам, напевая себе под нос какую-то песенку.       — Красивая песенка. — Проговорил шипящий голос в самое ухо Накаджимы, и тот наконец обернулся.       Лопатка выпала из руки, с глухим стуком упав на пустую столешницу. Накаджима схватился руками за вышеупомянутую столешницу, сжимая её с невероятной силой. Сердце бешено заколотилось, а дыхание сбилось из-за непривычной физической близости.       — Акутагава?! Как ты сюда попал?!       — Это уже не важно. — Горячее дыхание Рюноске обожгло кожу шеи Ацуши, но блондин, на своё удивление, не сумел сдержать не то стон, не то тяжкий выдох.       Пятиться назад не было смысла, да и ноги не слушались хозяина: они не могли даже держать его, из-за чего Акутагава был вынужден придерживать Накаджиму.       — Я погляжу, ты меня ждал? — Он невесомым движением провёл по оголённому бедру парня своими пальцами, вызвав у того дрожь и невероятное смущение.       — Что ты делаешь? — Ацуши попытался отстраниться, убрать чужие ладони со своих ног, но Рюноске не отставал: он схватил его запястья, прижимая их к навесному посудносу шкафчику.       Тело окончательно выбилось из колеи: голова непроизвольно опрокинулась назад, а тело не смело сопротивляться пыткам Акутагавы. Последний, думая, что сделал всё слишком быстро, уже было разочаровался, но Накаджима, будто после перезагрузки, вновь напрягся, грозя вот-вот применить силу тигра.       Рюноске довольно ухмыльнулся, подмечая про себя, что шоу только начинается.       — Что тебе от меня нужно? — Спокойно, но строго спросил он, особенно серьёзно смотря в глаза собеседника, если его ещё можно так назвать.       Губы брюнета расплылись в лукавой полуулыбке, что вынудило Ацуши занервничать. Он судорожно осмотрелся по сторонам, хотя и без этого знал, что в доме они одни. Абсолютно.       — Такой резкий, непредсказуемый, — издалека начал Акутагава, теперь уже кончиком носа водя от ключиц до шеи Ацуши, заставляя того задирать голову кверху. Он втянул в себя его запах, шумно и с наслаждением выдыхая. — Тигр, а ведь ты не так уж и прост, как это может показаться на первый взгляд.       — Сочту за комплимент. — Прыснул он, отворачиваясь.       — Знаешь, меня давно одолевает тяга к тебе. Непреодолимая, беспричинная, а главное, — он прикусил мочку уха Ацуши, вызвав этим действием море негодования и, кажется, наслаждения, — я не смею противиться её воле.       — А можно поконкретнее? — Его голос чуточку дрожал, а это значит, что можно переходить на следующий этап.       — Я, — хватка Акутагавы ослабла, но Ацуши напрочь забыл выбраться из неё. Вместо этого он покорно ждал его ответа, который он растягивает, словно резину, — хочу, — его уста приблизились к лицу Накаджимы, едва ощутимо касаясь его губ. Тигр с замиранием сердца ждал последнего слова, — тебя.       Акутагава мягко прикоснулся к его губам, уже через секунду накрывая их своими. Он настойчиво углублял поцелуй, при этом не чувствуя постороннего сопротивления, что вызвало у него улыбку.       Рюноске приподнял Ацуши за бёдра и посадил на стол, который стоял совсем близко к столешнице. Поцелуй они не разрывали, наоборот — углубляли его, желая насытиться этим на несколько лет вперёд, что просто физически невозможно. Значит, хотят наверстать упущенное, восполняя ту чашу желания, которая уже успела покрыться стеной паутины.       Холодные пальцы Акутагавы залезли под тонкую футболку Ацуши, начиная водить по его телу. Он затронул кончиками пальцев соски, и блондин не сдержал громкий стон. Довольный тем, что всё идёт чётко по плану, Акутагава снизил планку и начал зарываться пальцами в белоснежных волосах.       Ацуши, понимая и принимая намерения Акутагавы, тоже делает шаг: своими руками он начинает приспускать резинку летних шорт Рюноске, ладонями водя от его бёдер до шеи. От неожиданного, но до одури приятного вторжения, по телу брюнета пробегают толпы мурашек, затуманивая разум Акутагавы. Он начинает наклоняться вперёд, кладя тем самым довольно худощавое тело Ацуши на стол.       Парни изредка разрывают поцелуй, от нехватки кислорода. Но совсем скоро вновь воссоединяются, тихо постанывая от ласковых прикосновений.       Вскоре Акутагава делает следующий шаг: пальцем он подцепляет резинку трусов Ацуши и, медленно воля пальцем вдоль неё, начинает круговыми движениями спускать её ниже. Страдающий от столь медленного развития событий Ацуши начинает тихо скулить, поддаваясь вперёд. Видя его нетерпение, Рюноске только сильнее начинает изводить его, давая понять, у кого сейчас власть.       Не имея желания терпеть его пытку, Накаджима следует тем же путём, но чуть быстрее, хотя и не намного. И когда юноши остались в одних футболках, Акутагава окончательно и небрежно повалил Ацуши на стол, начиная покрывать его шею, ключицы и плечи своими поцелуями, кое-где оставляя яркие багровые отметины. Ацуши, чтобы не отставать, прижимает ногами Акутагаву к себе, рукой ища его возбуждённый орган. Найдя его, он начинает водить по нему, довольствуясь стонами эспера.       Рюноске, недовольный его самодеятельностью, берёт всю инициативу на себя: он с тихим причмокиванием смачивает свои пальцы слюной, а после даёт их Ацуши, который, в свою очередь, с большой охотой принимает их, обильно смазывая слюной. Тогда Акутагава приступает к следующему этапу. Брюнет начинает водить пальцем вокруг узкого прохода, наслаждаясь мучениями Накаджимы, который готов проклясть его за эти пытки.       И всё же Акутагава тоже не вечен. Он вводит в узкий проход один палец, доставляя этим Ацуши небольшой дискомфорт. И всё же он вскоре привыкает, и тогда Рюноске вводит второй палец, что вызывает уже не дискомфорт, а боль. Терпимая, но всё же боль. Он медленно водит внутри, входя до конца, а когда Ацуши уже и сам начинает поддаваться вперёд, он вводит третий палец, всё ещё пытаясь подготовить его к кульминации сие процесса.       С губ Ацуши срывается всхлип, а на глазах наворачиваются непроизвольные слёзы. Неготовый к подобному, он не может сдержать этого, хотя и очень старается. Чтобы хоть как-то загладить вину за причиненную боль, что совсем не в репертуаре Акутагавы, брюнет целует глаза, нос, щёки, губы Накаджимы, отвлекая его от боли. И это чуть-чуть, но помогает. И уже спустя какое-то время Ацуши начинает активно поддаваться вперёд, издавая своими движениями глухие шлепки.       Без лишних слов, Рюноске отстраняется от блондина, чтобы рукой направить свой член на анус Ацуши. Головкой он провёл вдоль углубления и только после протяжного стона Накаджимы вошёл в него. Медленно, но для блондина это оказалось слишком быстро и неожиданно, отчего он вскрикнул ещё сильнее. Непроизвольные слёзы скатывались с лица на твёрдую поверхность стола, и Акутагава слизал их. Он начал покрывать мелкими мокрыми поцелуями шею, ключицу и лицо Накаджимы, медленно входя внутрь. Ацуши шипел от боли, сжимал член Рюноске в себе, чем только усугублял ситуацию.       — Расслабься, Ацуши. — Рюноске впервые назвал эспера по имени, что вынудило его прислушаться к нему. Накаджима сквозь боль постарался расслабиться и это, пусть и не сразу, но получилось.       Акутагава медленно наращивал темп, не переставая целовать блондина. Даже сейчас, имея его на этом столе, не применяя насилия, ему мало. Он хочет, чтобы Ацуши больше не приближался ни к кому, чтобы он никому не стонал, не просил продолжать ласкать его и не целовал никого другого. Он хотел полностью завладеть им. Раз и навсегда.       — Ак-ку... Т-тага-а... В-ва-а... — С трудом проговорил он, не сдерживая промежуточные стоны.       Брюнет наклонился, чтобы точно услышать шёпот Ацуши, но тот так ничего и не сказал.       Вопреки запаху гари, который воцарился на кухне, юноши и не думали останавливаться. Они полностью опустили тот вопрос, что же станет с несчастными овощами. Сейчас есть Ацуши, Акутагава и их бурлящая в венах страсть.       Рюноске, чувствуя, как Накаджима сам проситься и движется ему навстречу, перестал упорно сдерживать себя и начал двигаться в полную силу, получая огромную дозу наслаждения и удовольствия от стонов Ацуши и его небольшого сжимания. Ему нравилось чувствовать его тепло, даже пожар, который возбуждает его всё сильнее и сильнее.       И тогда, неожиданно для обоих юношей, Ацуши резко схватил лицо Акутагавы в свои ладони и настойчиво приблизил к себе. Он страстно припал к его устам, двигаясь ему навстречу, но даже этого ему было мало. Он хотел чувствовать всего Рюноске в себе. Всего без остатка.       Словно прочитав его мысли, Акутагава вошёл до конца, задевая конечную точку, после чего Накаджима резко выгнул спину и протяжно простонал. Вот сейчас они смогли получить то, чего им не хватало весь процесс. Поняв это, Акутагава начал двигаться быстре и быстрее, то и дело задевая простату Накаджимы, вынуждая того выгибаться чуть ли не до хруста костей. Да, он хотел этого; страстно желал весь проделанный путь к Ацуши. И вот он на столе, в полной его власти. Ну что за искушение?       — Дьявол-искуситель. — Пробормотал Рюноске, двигаясь внутри Ацуши ещё быстрее.       — Я старался. — Вымолвил тот то, что первым пришло в его затуманенную голову, но никто из них не придал особого значения этой фразе, наслаждаясь друг другом в полной мере.       Чувствуя, что Накаджима уже на исходе, Акутагава обхватил ладонью член Ацуши и начал двигаться в такт своим толчкам, большим пальцем поглаживая его головку. Ацуши откинул голову назад, не стесняясь своих стонов. Если вначале внизу его живота завязался тугой узел, который мешал ему элементарно дышать, то сейчас он ощутил невероятную лёгкость, что хотелось взлететь на седьмое небо.       Через какое-то время Акутагава кончил, едва успев вытащить член наружу, а следом за ним и Ацуши, напоследок целуя Акутагаву. Уставший брюнет облокотился о стену и медленно скатился по ней, тяжело дыша.       — В следующий раз отнеси меня на кровать. А то я себе все бока отдавил. — На коротких выдохах попросил он, складывая руки за голову.       — Тебе не угодишь. — Недовольно буркнул Рюноске, но что Ацуши глухо усмехнулся.       Прошла пара минут молчания, которое прерывали лишь вздохи двух практически обнажённых юношей, как вдруг Акутагава вскрикнул:       — Погоди, следующий раз!?       В ответ поступил лишь приглушённый смех Накаджимы. Не более.       Ацуши медленно, на дрожащих ногах, сполз на пол и прижался телом к Рюноске, кладя голову ему на плечо. Брюнет оглядел его непонимающим и даже брезгливым взглядом, но отталкивать не стал.       — Нарушитель моего спокойствия. — Дал ему кличку Ацуши и погрузился в дрёму.       Рюноске не совсем понял юмора этого странного тигра, но будить его не стал. Он положил руку ему на талию, прижимая к себе. Неужели это всё происходит с ним? Рассказал бы ему об этом кто-то года два назад, то Акутагава вмиг расправился бы с тем лжецом. Но сейчас... Сейчас он ощущает непреодолимое желание заполучить этого тигра любой ценой, забрать себе и никому не отдавать.