Утопающие не кричат

POV: Ди

Нижний квартал Квартира Ди Время 05:47 — Ди, ты бы вернул прошлое? Если бы все было хорошо?       Хэви сонным голосом медленно проговаривал вопрос, растворившись в моих объятьях. Мы стояли на балконе, я цепко обнимал его со спины и по-хозяйски положил подбородок на его плечо. Рыжик положил руки на оконную раму, скуривая уже непонятно какую сигарету.       Рассвет так и не стремился радовать своими лучами, хотя ночь приятно отступила, выливаясь в ровный градиент цветов. Город потихоньку просыпался: кто в школу, кто на работу, кто просто на пробежку с собакой. — Давай не будем об этом, — крепче сжимая его в объятиях и поправляя плед, который окутывал рыжика, сказал я.       Он мило ежился. Я краем глаза взглянул на время и понял что пора выезжать, иначе о его пропаже узнает вся больница. — Поехали. Пора.       Это прозвучало немного холодно, я уловил грустную ухмылку Хэви. Он отодвинулся и прошел в зал, чтоб начать одеваться.

***

— Она такая холодная...       Тихо проговорил Хэви когда мы прошли вглубь его палаты, не включая свет так как уже начало прилично светать. — Ложись спать, сегодня тебя никто не побеспокоит поскольку твоему организму нужно немного восстановиться, — взяв в руки какую-то безделушку лежавшую на его тумбочке, сказал я. — А ты? У тебя сегодня операции?       Я выдохнул вспоминая какие у меня на сегодня планы. — Нет, но сегодня у меня пара приемов. Не загружай себя этим. Отдыхай. — Оу... — единственное, что вырвалось у Хэви. — Да, я хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом им жилось хорошо. — Мне тоже? — молниеносно спросил он. — Что? — Мне тоже будет хорошо потом? Обещаешь? — улыбаясь спросил Хэви, словно эти слова придавали ему нереальную волну позитива.       Однако мое состояние внутри поражали миллиарды молний, которые каждую секунду пробивали мозг ударами тока. Я понимал что не могу дать ему это обещание, не могу... — Обещаю, — сдержанно сказал я не смотря в его глаза.       Лишь обернувшись у входной двери палаты, разделяющей светло желтый рассвет от темного коридора, где только вдали было одно окно, я обернулся. — Пожалуйста...       Шепотом, даже нет, одними губами сказал Хэви не отрывая взгляда от моих глаз. Словно он обращался не ко мне, а к чему-то глубже меня, продолжая стоять в одинокой огромной палате. Я тихо закрыл дверь...       Спустя пару дней у Хэви взяли все надлежащие анализы: ЭКГ (электрокардиограмма), Эхо-КГ (УЗИ сердца), холтеровское мониторирование, МРТ сердца, лабораторные исследования общий и биохимический анализы крови, изучение гормонального состава, стресс-тесты и прочее...

***

      Просторный кабинет в пастельно лавандовых тонах, пара кресел и огромный стол посередине с шестнадцатью стульями. Большие окна доставляли сюда столько света, что казалось лампы тут излишне. За столом сидели двенадцать человек, а именно светил медицины. — Мы Вас заждались господин Жюль! — пышная женщина бальзаковского возраста с густыми короткими волосами, пышной грудью и курносым носом, поприветствовала мужчину который только что вошел в ее кабинет главврача. — Добхый вечер, очень хад вас видеть! Пхрошу пхрощения за такую оплошность, — рыжий мужчина средних лет с довольно большими залысинами и легкой хромотой прошел к началу кабинета, его акцент полностью показывал что родной язык этого джентльмена — французский, однако его речь не резала слух. — И так!       В кабинете находились такие врачи как: кардиологи, реаниматологи, онкологи, ангиохируги и гематологи.       Вопрос оперирования Хэви был одним из сложных, так как у него была сильная патология. — Как показала экспертная диагностика, у пациента выявлена такая патология, как артериальный тромбоз в правом предсердии. Именно по этой причине мы собрали вас. Хирургическое вмешательство может быть крайне опасным при данном раскладе, поэтому, коллеги, я вас слушаю.       Кабинет погрузился в трех минутную тишину, но женщина с каштановым цветом волос и большими очками нарушила ее: — Я бы хотела поинтересоваться, кто будет ведущим хирургом на данной операции? — ее немецкий акцент добавлял некой мужской перчинки в голос.       Хотя и сама женщина выглядела весьма мужественно. — Наш лучший кардиохирург, на счету которого сотни спасенных жизней!       Главврач указала рукой на меня, я лишь слегка кивнул в знак знакомства и снова погрузился в размышление. Консилиум шел примерно часа два, с различными разъяснениями и поправками.       Сложный случай дал поднапрячься всем. Тромб, находившийся в предсердии Хэви, процентов на семьдесят усложнял операцию. Поэтому сейчас операция — это даже не просто вмешательство, а ювелирная работа. Одно неверное движение и жизнь прекратиться.       Через четыре дня настал день операции, изменивший мою жизнь на "до" и "после"...