Апекс: Легенды и Любовь -- Невошедшее

Бладхаунд, в перерывах между выслеживанием вражеских отрядов, решила зайти в один из полуразрушенных домов на Краю Света, чтобы обыскать его содержимое. Она открыла ржавую дверь с протяжным скрипом, и в лучах заходящего солнца затанцевали потревоженные пылинки.  — Какое странное место, — выдохнул охотник.  — Что ты нашла, Хунди? — спросил зашедший следом за ней Сиар. Они стояли в небольшом помещении, похожем на бар, с опрокинутыми стульями, плакатами танцующих людей на стенах и стойкой, на которой громоздились осколки некогда побитых стаканов и рюмок.  — Похоже на обычное питейное заведение, — продолжила девушка, подходя к середине зала. Вдоль стены стояло большое пианино. Сиар подошел к инструменту:  — Не только. Здесь невзыскательные слушатели могли также утолить свою потребность в высоком. Парень сел на стул без спинки. Его тонкие пальцы скользнули по ансамблю из черных и белых цветов, затем он нежно прикоснулся к нескольким клавишам сразу, и пустая, затхлая комната наполнилась чистыми, яркими звуками нот. Бладхаунд сперва вздрогнула, но затем музыка очаровала ее отвыкший от мелодий слух, и она обошла инструмент, задумчиво присев на крышку. Сиар заиграл немного печальную, но безмерно нежную песню, которую, однако, девушка не узнавала.  — Красиво, — произнесла она, немного покачивая ногами в такт музыке.  — Это Бах, прелюдия, — ответил парень, не отвлекая взора от клавиш. Мелодия оборвалась так же быстро, как и началась. Бладхаунд встрепенулась, вырываясь из плена фантазий, и встала.  — Значит, это все, чем тут занимались? Но что тогда это? Она указала рукой на сцену. Сиар поднялся:  — Здесь, о мой дорогой друг, практиковался один из важнейших способов проявления своих чувств посредством языка тела, — пояснил Сиар, всходя с ней на сцену. — Танец.  — И только? — отозвался техноследопыт разочарованно. — Я рассчитывала, что тут велись бои насмерть на утеху публике…  — И только? — переспросил Оби в недоумении. — Хунди, ведь в таких барах зачастую под быструю, стремительную музыку исполнялось танго.  — И чем же это танго так важно? — Бладхаунд в нетерпении сложила руки на груди. Сиар усмехнулся и поправил шляпу:  — Это нельзя объяснить. Можно только ощутить самому. Он снова направился к пианино. Рядом с тем слабо высвечивалась голограмма, и на ней Оби выбрал и нажал какие-то надписи, после чего инструмент заиграл сам собой резкую, ритмичную музыку. Бладхаунд было напряглась, но Сиар объяснил ей:  — Мы же не будем танцевать в тишине, верно? Затем подошел к девушке и обнял ее за талию одной рукой, а другой взял за руку. Охотница насупилась:  — Я не умею танцевать.  — Не волнуйся, здесь главное не техника, а чувство. Я научу тебя, — парень плавно повел ее в близком танце, который издалека больше походил на страстное объятие. Бладхаунд послушно начала повторять его действия. Шаг в сторону, еще один. Когда движения Сиара усложнились, Бладхаунд принялась наступать ему на ноги.  — Ай, — невольно выдавил Оби.  — Извини, — виновато протянула девушка. Но Сиар даже не думал отступать.  — Не пытайся лишь повторять движения: сделай так, чтобы твое тело выражало то, что у тебя на душе, — пояснил он. — Вот что ты чувствуешь в данный момент? Бладхаунд задумалась, не выпуская его из рук. Что движет ею в данную минуту? Пылкая музыка, что звучит из старинного инструмента? Нахождение на грани опасности быть услышанными? Или же голубые глаза, что неустанно следят за каждым ее вздохом?..  — Я знаю, что чувствую, — сказала она восторженно, принявшись шагать в темп. Сиар довольно рассмеялся и закрутил ее вокруг оси. Потом снял со своей шляпы приделанную ранее розу и взял ее в зубы. Он вел, наклонял, отталкивал и притягивал девушку назад в танцевальном экстазе. Охотница прониклась его азартом, позволяя направлять себя и стараясь, чтобы ее тело сказало то же, что металось в душе. Она ощущала себя птичкой, что трепетала в клетке в надежде вырваться на свободу и взлететь в небо. Когда музыка смолкла, Сиар замер. Бладхаунд тоже. Они посмотрели друг на друга, тяжко дыша. Затем танцор выкинул розу и вопросил:  — Теперь ты понимаешь?  — Вполне. Он не спешил отходить от охотницы. Бладхаунд проговорила:  — Оби…  — Из твоих уст мое имя впервые не звучит как проклятие, — прошептал тот. Следопыт приложил руку к его щеке:  — Я не боюсь твоего взгляда. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной всегда. И на Играх, и во Внешних землях.  — Если ты так желаешь, то я не вправе тебе перечить, — Сиар обнял ее за талию и поцеловал в уголок респиратора. Бладхаунд осознала, что ей этого мало, взялась руками за маску и сняла, так что на ее лице остались только темные непрозрачные очки. Оби осмотрел ее боевой раскрас, обворожительно улыбнулся, наклонился и поцеловал в губы. Блот Хундр схватилась пальцами за его плечи. Большие, мягкие губы Оби нежно согревали ее душу до каждого, самого дальнего уголка. И ничего уже не имело значения: ни Игры, ни Кольцо, ни Судьба. Только Бладхаунд и Сиар, стоящие друг рядом с другом посередине пустой сцены с молчаливым пианино на забытом краю всего мира.