Memories

Джисон тянется к дальней полке дубового шкафа, чтобы достать последнюю книгу, что позже отправится в картонную коробку, к остальным вещам. Переезд – дело нелегкое, это парень понял еще в самом начале, когда ему предстояло сделать выбор того, что он выкинет, а что увезет с собой. Наконец встав на носочки, ему удается поддеть книгу краем пальца, что заставляет чтиво пошатнуться и легко скользнуть вниз, прямиком в руки хозяина. Аккуратно проведя по шершавому переплету, он смахивает толстый слой пыли, и мгновенно заходится кашлем. – Да уж... Не думал, что у меня есть и такая рухлять. Сколько тебе лет, малышка? Ты такая старая... – едва договорив это, Хан мигом меняется в лице. Прежнюю ухмылку, как рукой снимает, после выпавшей из книги фотографии, и тогда он вспоминает. Вспоминает всё: хёна, лето, старые переживания... и любовь. Такую искреннюю и чистую, подобно ребяческой, но не менее сильную и привязанную. Шумный вдох. В светлой комнате царила абсолютная тишина, пока её периодически нарушало томное дыхание, то сбиваясь, то вновь приходя в норму. На подкорках сознания Джисона заливисто смеялись двое подростков, ужасно жарило июльское солнце и был слышен шум городского фестиваля. Это было лето 2006, когда одному из них исполнилось 18, а второму было лишь 16...

~~~

Ежегодный летний танцевальный карнавал, множество фудкортов с разноцветными вывесками, толпы людей, одетых в пышные наряды, и огромная сцена на просторном поле – иначе говоря, настоящий фестиваль, где собирается весь город. Погода на улице стояла просто невероятная: теплый ветер, окутывающий с ног до головы, согревал не хуже солнца, что в свою очередь одаривало лучами каждую улицу и проспект, не упуская из виду даже такую мелочь, как окно чахлой трехэтажки, на окраине города. В этот день Джисон, как и договаривался с Минхо, покорно ожидал хёна на деревянной скамейке, находящейся возле небольшого фонтанчика. Сегодня они должны были вместе пойти на городской фестиваль, чтобы попробовать все виды сонпёна, а также перекусить овощным рагу. У Хана было не так много друзей, с которыми он мог свободно прогуливаться по местным улицам, громко смеяться и раскрывать абсолютно все тайны, но Минхо беспрепятственно стал одним из тех, кто входил в близкое окружение. Несмотря на то, как сильны были различия между ними, парни легко нашли общий язык, чему поспособствовал один кудрявый австралиец, Бан Кристофер Чан – еще один близкий друг Хана; с ним они познакомились довольно давно, да так, что даже сам Джисон не помнил точной даты. Внезапный порыв ветра отвлекает от мыслей и едва не уносит джинсовую панамку, когда её подхватывает чужая ладонь, и помещает на законное место, то есть на русую макушку, чей хозяин сейчас удивленно хлопал оленьими глазами. – Долго ждал? – спрашивает Ли прежде, чем стукается кулачком с другом. – О, – Хан лишь не понимающе глазеет на брюнета, а сказанные слова слишком долго добирались до сознания парня, что заняло около нескольких минут, после чего он оживленно отвечает, – Привет, хён! Нет, вовсе нет. Ты знаешь, на улице сегодня просто замечательная погода, поэтому я даже не заметил, как время пролетело. – Тогда, пойдем? – Ага. – утвердительный кивок, после чего Джисон легко вскакивает со старой скамьи, обшарпанной краской, и два подростка направляются к центру города, где с самого утра звучит громкая музыка, стоит запах жаренной еды, и звонко смеются люди. Масштаб праздника чувствовался еще за несколько километров до самого места назначения, поэтому Хан был в огромном предвкушении от сегодняшнего дня. Это событие точно оставит приятные воспоминания, он уверен. Потому пробираясь сквозь плотную толпу людей, он перехватывает тонкое запястье брюнета, чтобы остановить его на мгновение. Минхо тут же оборачивается на робкий жест, встречаясь с ярким блеском чужих глазах, что сейчас хоть и были прикрыты из-за лучистого солнца, но тем не менее, в них отчетливо был виден детский восторг. – Что-то не так? – озвучивает вопрос старший, получая в ответ лишь отрицательное мотание головой, – Тогда... – Хён, не будь таким хмурым! Ты всегда выглядишь холодным, а сегодня ведь танцевальный фестиваль! Ты же любишь танцы, не так ли? – Конечно, я обожаю танцы и не раз говорил об этом. Но неужели я выгляжу устрашающе? – Да..? Наверное, для других людей ты выглядишь именно так. – Оу, вот как... – Ли бездумно чешет затылок, то задумчиво разглядывая собственные кеды, то прохожих мимо людей, так как совершенно иначе представлял себя со стороны. Даже не так, парень понятия не имел, какое выражение лица у него обычно было. – Я думаю, у меня такой вид, потому что я расслаблен? Да, с тобой всегда чувствуется некая свобода, и поэтому я частенько позволяю себе отдохнуть и выбросить все мысли из головы. – непринужденно произносит Минхо, пока парень напротив искренне молится и благодарит погоду за то, что из-за неё он надел эту чертову панаму, которая благополучно скрывала под собой мгновенно краснеющие уши. Это было одним из первых тресков его хрупкого подросткового сердца. Цокнув, Хан попытался скрыть свое смущение за преградой недовольства, но его план с крахом провалился, когда старший забавно ухмыльнулся ему. – А что такое? – Н-ничего! Ты дурак что ли, такое говорить? – русоволосый стукает своей маленькой ладошкой по чужому плечу, а затем и сам усмехается от всей ситуации, после чего оба заливаются ребяческим смехом, – Хорошо, ладно. Встань сюда, недотёпа! Я сделаю фото, так что улыбнись. – и Ли улыбается, ярко и радостно, подобно летнему солнцу, от него так же веяло теплом и уютом, а искреняя улыбка ослепляла взор, словно солнечные лучи, тем самым постепенно растопляя сердце парня. Джисон таял.

~~~

Приятные воспоминания мягко кольнули в районе сердца, когда Хан поднял старый снимок, на котором было изображено до боли знакомое лицо. Но его мысли прямиком канули во тьму, стоило подумать о человеке, что смотрел на него с счастливой улыбкой. – Так вот куда она делась тогда... – грустная усмешка, после которой последовали тяжелый выдох и плотный ком в горле. Проходит пару минут, чтобы Джисон осознал, что совершенно не дышит, а затем он судорожно хватает воздух ртом, пока его тело пробивает мелкая дрожь и он не опускается на холодный пол. Слишком сильно это травмировало его в детстве, оставило слишком глубокую рану на хрупком сердце, слишком много боли было пережито.

~~~

Осень 2007. Весь день за окном тарабанил сильный ливень, настукивая собственный ритм из ледянных капель по крышам домов. Это было ничем не примечательное воскресенье. По крайней мере Джисону так казалось. Родители уехали прошлой ночью за город на все выходные, конечно же, заранее предлагая поехать вместе с ними и парню, но русоволосый наотрез отказывался, так как планировал провести эти два дня с брюнетом, что в прочем был и не против. Поэтому закинув оставшиеся вещи в корзину с грязным бельем, Хан выходит из ванной, насухо вытирая влажные волосы. Минхо должен прийти с минуты на минуту, потому юноша спускается на первый этаж и проходит в кухню, что была холодных тонов, где позже ставит чайник. Лишь спустя 20 минут по всей прихожей раздается протяжный звон, который оповещает Джисона, что старший уже стоит на пороге его дома, после чего парень незамедлительно отправляется к двери. – Привет, хён. – здоровается младший, пропуская промокшего гостя в коридор, – Погодка сегодня, конечно, такая себе... – смотря на то, как Ли раздраженно стягивает с себя влажный дождевик, его губы трогает мимолетная улыбка, потому что Минхо он сравнивал с уличным котом, которого подобрали и принесли в дом в разгар сильных дождей. – Идем, я приготовил для тебя полотенце, оно лежит в ванной, так что я мигом его принесу! А ты пока располагайся в гостинной. – не получив ответа, Хан торопливо направляется по маленьким ступенькам обратно на второй этаж. В то время, как брюнет, сняв обувь, прошел в просторную комнату, где скинул рюкзак со сменной одеждой. Джисон и правда не заставил долго себя ждать, так как, буквально, через пару минут он уже шел с большим махровым полотенцем, что позже перекинул в руки Ли. Этот вечер начался с просмотра фильма, казалось бы, ничего особенного, вот только когда сидишь с человеком, о ком воздыхает собственное сердце, оказается очень трудно. Хан убедился в этом. Бросая заинтересованные взгляды в сторону старшего, юноша не раз задумывался, чем таким необычным Минхо сумел привлечь его внимание, но все внезапно остановилось, когда на одну из таких переглядок, он встретился с карими глазами напрямую. – У меня что-то на лице? – обыденным тоном спрашивает Ли, начиная смахивать невидимые крошки с острых скул. – Н-нет! То есть... нет, ничего.. – тут же свернувшись в калачик, Джисон обхватывает свои колени, куда затем кладет свой подбородок. – Все нормально, продолжай смотреть. – Хан замолкает, когда натыкается на титры, что шли нескончаемым списком, растянувшись по всему экрану телевизора. – Но ты ведь даже не смотрел фильм. Я видел все твои взгляды, которыми ты едва не съел меня. – на секунду усмехается старший, но после возвращает непроницаемую гримассу. – Почему ты так смотрел на меня? – Что? Никуда я не смотрел! Я просто... Я просто проверял, закрыта ли дверь, ясно? Мне кажется, что она вот-вот откроется из-за сквозняка.. – у Джисона паника. Слишком очевидно, слишком понятно, слишком сильно он спалился перед Минхо. Как он мог допустить такую оплошность? Все ведь всегда было нормально, так почему сейчас Ли спрашивает у него такие странные вопросы? Нужно срочно менять тему... Вот только на какую... – Ладно. – чеканит брюнет, закидывая последние кукурузные шарики себе в рот. Такое чувство будто ему было все равно, даст Джисон ответ или нет, врет или же говорит правду, это не имело смысла. – Т-ты... Хён, а ты сегодня поздновато пришел, я ожидал, что ты придешь немного раньше. – слегка заикаясь, проговаривает Хан, нервно зачесывая волосы назад. "Этот вопрос явно немного разбавит напряженную атмосферу"– подумал парень. Но кажется, его слова дали обратный эффект, раз Минхо мигом помрачнел, и со стуком поставил картонный стаканчик на стеклянный столик перед диваном. – Это не важно. – Что? Но почему? Ты не доверяешь мне? Или это... – не успевает договорить младший, как его прерывает Ли. – Слушай, это действительно не важно, но если тебе и правда не терпится узнать, то вот тебе правда: сегодня днем я ходил в кафе с одним парнем, но он до ужаса вредный, поэтому он меня выбесил, вот и все. – старший даже не повышал голоса, пока рассказывал о сегодняшнем дне, но и этого было достаточно, чтобы всадить один нож в хрупкое сердце. – Вот оно что... А-а кто... Кто этот парень? – Вы не знакомы, так что это не имеет значения. – и почему-то эти слова окатили Хана, словно холодной водой, ему абсолютно не нравилось то плохое предчувствие, которое поселилось на подкорках мозга во время их диалога, а за своей речью уследить он тем более не успевал. Поэтому набрав побольше воздуха в легкие, и быстренько взвесив все "за" и "против", он выпаливает то, о чем позже будет жалеть до конца своей жизни. – Хён, ты мне нравишься! – наверное, самое безрассудное действие, которое Джисон делал в своей жизни. Признался ли он из-за порыва своих чувств, или это всё таки зависело и от того, что в последнее время они с Минхо стали отдаляться друг от друга, возможно он хотел зацепиться за него, хотя бы как-то? Не дать ему вот так просто уйти из своей жизни? Может быть... Тем не менее он всё еще был ребенком. Люди учатся на своих ошибках, но происходит это не сразу. Всему своё время... – Прости, но ты мне нет... – неловко отводя взгляд в сторону, бормочет Ли. Еще одна трещина на израненном сердце с шумом разрывает изнутри, но юноша терпит. Он сможет, он не такой слабак! – Почему? Я тебя не привлекаю? – он хотел, нет, он жаждал узнать правдивый ответ, чтобы понять, в чем же проблема. – Нет, ты просто не в моем вкусе, вот и все. – Хан хотел было что-то сказать, но не смог, поэтому Минхо продолжил, – Извини, наверное, мне не стоило приходить сегодня... Я... Я пожалуй пойду домой. До встречи. Кивнув пару раз головой, Джисон не просто старательно делал вид, что все в порядке и они запросто смогут забыть этот вечер и снова общаться, как прежде, пока брюнет спешно переодевался за его спиной. Нет, Хан сдерживал порыв душераздирающего крика, что вот-вот готов прорваться сквозь плотно сжатые губы, до потери голоса, чтобы больше никогда не говорить подобной ерунды. "Дурак!" – кричало его сознание, отдавая импульсивной болью в висках, то и дело, заставляя чувствовать себя более бесполезным и никому не нужным. Хлопок двери, означающий, что теперь парень находится наедине с собой, принес небольшое облегчение, потому сейчас его ничего не сдерживало. Неприятное щекотание в носу, жжение в глазах, и обыкновенная душевная усталость сделали свое дело, благодаря чему у пареня спокойно скатилась пара одиноких слез. "Снова. Снова одинок" . – Хочу сменить свой стиль.

~~~

После того события, Джисону потребовалось несколько месяцев для реабилитации своего ментального здоровья. Некоторые говорили, что молодежь слишком много себе позволяет, и вообще, она расклеивается с каждым годом. Непременно, людям гораздо проще судить о других, нежели попытаться помочь им или хотя бы выслушать. С того вечера, Хан и Минхо больше не общались. Что и требовалось ожидать, для Хана это стало большим ударом, потому что общение можно с легкостью оборвать и забыть, но не чувства. Не те чувства, которые вы испытываете впервые в жизни, что являются основоположниками неизведанного мира, открывают новые двери и окрыляют с каждым днем все больше. Прошло немало времени, чтобы снова встать на ноги и дать прошлому раствориться в омуте памяти, позволяя новым воспоминаниям до краёв заполнить пустые мысли. И сейчас держа в ладони ту самую фотографию Минхо, Джисон все вспоминает. Он вспоминает все, о чем тщательно старался забыть, и на несколько лет у него это действительно получилось. Позавчера Хану исполнилось 20, и он поступил в университет на журналиста. Сегодня он съезжает от родителей, поэтому и разбирает вещи на "хлам" или "оставить". Он изменился. Координально сменив несколько стилей, он принял один из наиболее понравившихся ему, это было что-то среднее между гранджем и роком, а волосы были окрашены в темный каштан. – Ты... Нам не стоило встречаться в этой жизни... – аккуратно бросив распечатку в коробку, парень берет за ручку чемодан и направляется вместе с ним к выходу из комнаты. Услышав, как мама спрашивает его о чем-то с первого этажа, Джисон лишь хмыкает, глядя на дверной проем своей бывшей комнаты, а затем спускается по лестнице с маленькими ступеньками.