Лунные охотники

      Зачем он идёт сюда этой июльской ночью? Зачем пробирается сквозь лесные дебри, зачем смотрит на небо, пытаясь разглядеть полумесяц — тот сегодня должен окраситься в багряно-красный. Зачем ищет встречи не в то время и на чужой территории? Чонгук и сам этого не знает.       Чонгук — тот, кто должен был бороться со злом в Харперс-Ферри, что в Западной Виргинии. Чонгук — тот, кто, попавшись на удочку из обаяния и похоти, сегодня решительно отправляется за город, чтобы встретиться с ним. Со своим личным позором и слабостью.       Такого рода встречи — действительно настоящий стыд для охотника за вампирами. Если узнает Намджун или, чего хуже, Юнги — ему несдобровать. Они не станут слушать, устроят самосуд, не разбираясь, потому что их отцы были лунными охотниками, их прадеды были лунными охотниками, их прапра… В общем, это семейное, а потому два брата продолжили дело, сколотили команду, и теперь колесят по США в поисках тех, кто выходит из своих убежищ в дни, когда Луна окрашивается в кровавый…       Чонгук попал к ним случайно. Он тогда был подростком, что прибился к охотникам в Мэриленде, сбежав из детского дома, где жил до шестнадцати, брошенный родителями. Намджун его принял, помог с документами, всему обучил, а Чон, впервые в жизни столкнувшись с искренностью и заботой, решил остаться с ними навсегда. Служить, как говорится, верой и правдой; бороться со злом и быть одной семьёй.       И он точно не думал, что когда-то сможет предать их доверие. Не мог даже предположить, что свяжется с вампиром, который заберёт его сердце и душу, однако… Он снова здесь — у особняка главаря кровососов, имя которому — Ким Тэхён.  — О, какая честь! Чон Чонгук собственной персоной? Или же мне это снится? — Тэхён выходит из дома, выполненного в стиле ар-нуво, и ухмыляется, завидев гостя. — Ты обезоружен? Поразительно. Какой смелый…  — Я пришёл лично к тебе, а не к вашему клану. И да, я пришёл с миром, — с уверенностью отвечает Чон, взглядом бродя по тому, о ком уже несколько месяцев болит сердце.       Они с командой переехали в Харперс-Ферри ещё зимой; практически сразу вышли на след этого клана; долго думали над планом по захвату вражеского отродья, и уже завтра, да-да, завтра в полночь собираются напасть, чтобы стереть с лица Земли ещё одну семейку кровососов, что уже много лет живёт в Западной Виргинии. Однако Чонгук не может этого допустить.  — Боже, так банально… Как в сказках и романах про принцесс, драконов, вампиров и оборотней! Пришёл спасти меня? — Тэхён подходит ближе. Чонгук задыхается от любви к нему, а ещё от его запаха: металл, ром и кожа — идеальное сочетание.  — Плевать мне на то, что ты сейчас язвишь — я привык. — Чон тоже делает шаг вперёд, он вампира не боится, знаком с ним лично уже давно. — Так что, да, я пришёл, чтобы спасти тебя и твою семью, пусть и ценой собственной чести, а может, даже жизни.  — Какое благородство, — тянет Тэхён и, подойдя вплотную, цепкими пальцами касается подбородка охотника. — Будь я моложе лет на четыреста — наверняка бы оценил. Теперь же меня такими вещами не тронуть, Чонгук.  — Нужны доказательства?  — Я давно не верю словам. — Ким смотрит с прищуром и продолжает удерживать Чона за подбородок, а тот рассматривает его и не может налюбоваться…       Ким Тэхён — поэзия и пластика. О нём нужно писать стихи и даже романы, а, наблюдая за его изяществом, можно потерять рассудок. У шестисотлетнего вампира идеально уложенные каштановые локоны; острая линия подбородка; холодный взгляд; красная рубашка и серый классический костюм, дополняющий сегодняшний образ аристократа. Чонгук видел его разным. Он мог предстать пред ним в роли жгучего латиноамериканца в расстёгнутой белой рубашке и с папиросой во рту; мог нарядиться в кожаные брюки и косуху — именно так выглядит сегодня и Чонгук. А мог показаться в образе нежного, юного парня с волнистыми волосами, аккуратными запястьями, на которых были изящные браслеты, и в лавандовом свитере да голубых джинсах. Тэхён никогда не выглядит одинаково, любит экспериментировать — оно и понятно, за шестьсот лет каждому бы захотелось разнообразия. И сегодня он — настоящий титулованный принц какого-нибудь Западного Королевства, а Чон… Чон просто, как всегда, не может отвести от него глаз.  — У меня есть то, что тебе нужно, — продолжает разговор охотник, — я смогу вас всех защитить.  — Как романтично, — улыбается Тэхён, — только, знаешь, Чон, я слышал это сотни раз! Мне приходилось сталкиваться с подобными тебе — все они пели о любви, обещали помочь, а потом нападали на мою семью исподтишка! Они убили моих братьев, мою младшую сестру! Я уж не говорю о родителях… Каждый из ваших пытался втереться в моё доверие — и я порой верил. Верил, чтобы снова разочароваться, оплакивая своих близких.  — Я слышал эту историю в прошлый раз, Тэхён, — тихо и спокойно проговаривает Чонгук, — я знаю, как тебе больно; знаю, что вас хотят истребить совершенно незаслуженно, потому что вы не причиняете вреда простым людям.  — Именно! — подтверждает вампир и только сейчас отпускает подбородок Чона, на котором остаются белые, а после — красные отметины от пальцев. — Мы давно питаемся обыкновенными растительными продуктами, и лишь в ночь, когда Луна окрашивается в багряно-красный — выходим на охоту за животными. Да мы, если разобраться, несём гораздо меньший урон планете и всему живому, ведь вы, люди, поедаете мясо тоннами! Но какой-то клан вампиров, поймавших пару раз в месяц медведя или лисицу — вас беспокоят гораздо сильнее.  — Я не смогу объяснить это своим, — честно признаётся Чонгук, — но я пришёл, чтобы помочь. Верить или нет — твоё дело, но ты мог бы вспомнить обстоятельства, при которых мы познакомились!..  — Ладно-ладно, не будем об этом, — морщится Тэхён, потому что не любит вспоминать ту встречу. Терпеть не может чувствовать себя слабым. — Что у тебя есть? Как ты собрался помочь? Я выслушаю тебя, хоть веры и нет.  — Есть только один способ, ты сам всё знаешь. Я смогу помочь и укрыть вас от завтрашнего нападения — вы станете невидимыми для нас, а потом, когда мы снова поменяем место охоты — заживёте обычной жизнью. Намджун, Юнги и остальные подумают, что вы опередили нас, что уехали, а потому тоже спешно отправятся на поиски в другие города, но вы… Вы останетесь здесь, в привычном для вас Харперс-Ферри.  — Я знаю о каком способе ты говоришь. — Тэхён делает шаг назад. — Я не согласен. Мы давно ушли от этого, Чонгук.  — Тогда вас убьют. Может, ты и сможешь спастись, потому что менее уязвим, чем остальные, но твоя семья, точнее, то, что от неё осталось — исчезнет. У тебя есть шанс защитить их, хоть и придётся идти на крайние меры.  — С чего ты взял, что вы сильнее? — Ким начинает злиться — он ненавидит ощущать беспомощность. — Почему ты думаешь, что вы сможете нанести урон моему клану?!  — Потому что его уже нанесли те, кто был до нас! Время не стоит на месте… У вас оно застыло, но у людей всё стремительно меняется: появляются новые технологии, телефоны, компьютеры, да даже методы борьбы с вампирами! Поверь, моя команда очень сильна, а вам в этот раз точно не обойтись без потерь.  — Я не стану этого делать! — Тэхён бросает эти слова Чонгуку в лицо, выкрикивает их, выплёвывает, а потом разворачивается и уносится прочь. Бежит за дом — туда, где собралась вся его семья за привычным ночным завтраком.       Чонгук же остаётся на месте. Он ждёт, понимая, что тому нужно время, чтобы всё переварить, а может, посоветоваться со своими. И когда полумесяц над домом кровососов окрашивается в красный — Тэхён возвращается. В его руках крошечный пустой бутылёк — надумал.  — Что ты хочешь взамен, Чон Чонгук? — Ким снова подходит вплотную и смотрит на охотника изучающе. — Что ты хочешь за наше спасение?  — Ночь с тобой.       И Тэхён, кивнув, берёт его за руку и ведёт в свой дом. Там сейчас тихо, ведь все обитатели отправились на охоту — Луна становится кровавой лишь на два дня месяца, и сегодня как раз первый. Им никто не помешает, все вернутся только под утро, вдоволь напившись крови какого-нибудь барсука или, если повезёт, волка, а потому весь дом сегодня в распоряжении Тэхёна и Чонгука. Они поднимаются по широкой винтовой лестнице, и Чонгук с интересом рассматривает интерьер. Всё здесь так дорого, роскошно и элегантно, что дух захватывает! Интересно, а часто ли вампиры делают ремонт? Надоедает ли им своё жилище?       Они оказываются в просторной спальне, где всё тоже выполнено со вкусом: здесь нет прямых линий и углов, но во всех предметах мебели есть асимметрия. Воздушность, хрупкость и лёгкость — так бы Чонгук описал спальню Тэхёна, что выполнена в жемчужно-серых тонах. Неожиданно для вампира!  — А ты думал, что у меня тут всё чёрно-красное, а вместо кровати гроб? — усмехается Ким над гостем, что стоит в замешательстве и рассматривает интерьер. — Ладно, приступим к делу. Душ?  — Не откажусь.       И Чонгук принимает душ в логове вампира. Его пробирает мелкая дрожь, стоит только представить ночь, что ожидает их обоих, но он старается расслабиться, считает до десяти, потом завязывает полотенце на пояс, и выходит.       В спальне горят ароматические свечи с нотами ириса и амбры, что в сочетании с запахом кожи, металла и рома творят невероятное. От Чонгука пахнет мылом, пахнет свежестью, но его лёгкие сейчас наполняются природным ароматом вампира — сексуальным и дерзким… Его тем временем уже ждут в кресле в углу комнаты.  — Что ж, Чонгук, и в роли кого ты сегодня хочешь быть? — томным голосом проговаривает Тэхён. — Видишь ли, я универсален, потому право выбора, пожалуй, предоставлю именно тебе.  — Я хочу быть снизу, — признаётся Чонгук, но на этом решает не останавливаться и рассказывает всё, о чём думал долгие месяцы. — Хочу быть под тобой, ощущать твою тяжесть, твоё дыхание, твои клыки на моей шее… Хочу, чтобы ты долго и грязно трахал меня на своей постели, чтобы жадно целовал, чтобы отсасывал и стонал, что сам, да, чтобы ты сам получил от этого процесса удовольствие.  — Я люблю секс. — Тэхён поднимается и шагает к охотнику. — И я знаю в нём толк. Было время научиться.  — Даже спрашивать не стану, сколько у тебя было партнёров за твои шестьсот с лишним…  — О, да, не нужно задавать такие вопросы. Ты и цифр таких не знаешь, мальчишка. — И Ким снова подцепляет его за подбородок, тянет на себя и впивается в губы: жадно, мокро, горячо — как и просил гость.       Вампир обхватывает его за талию, а потом ведёт за собой, чтобы повалить на кровать, чтобы распахнуть его полотенце, чтобы сладко и тягуче опускаться губами от шеи к корпусу, а потом и к паху. Он вбирает уже немного возбуждённый член и творит невообразимое: вкручивается в него, помогает рукой, а второй — ласкает соски, дотянувшись до них…       Чонгук чудесен. Тэхён это прекрасно понимает. Да, у него за столь долгое существование случались романы: сначала с людьми, но потом он понял, что этот вариант ему не подходит, ведь человеческий век короткий. Потом с вампирами из других кланов, а иногда снова с людьми, когда те сами напрашивались и жаждали ощутить необычную любовь. Но мало кто из них был так хорош, как этот лунный охотник.       И удивительно, что охотник здесь именно Чонгук, но Тэхён, по сути — тоже, ведь заманил его к себе в логово и выиграл эту охоту, даже толком не прилагая усилий, а теперь входит в него, пока гость сминает хрустящие простыни и глядит то на него, то вверх — на красный полумесяц, что отчётливо видно сквозь прозрачный потолок особняка.  — Скажи мне, Чонгук, как давно ты меня хочешь? — спрашивает Ким, трахая его голодным зверем и дыша в ухо. — Признайся, с самой первой встречи?  — Со второй, — хрипло отвечает охотник, — в первую ты был практически не жилец, потому не вызывал возбуждения, а вот во вторую…       Это сущая правда. Так уж сложилось, что Чон его когда-то спас от других охотников — от местных. Они с Намджуном, Юнги и другими членами команды тогда только приехали в Западную Виргинию, осели в этом городке с численностью населения в триста человек, изучали местность, выискивали кровососов в лесах, где те обычно обустраивают себе жилища… И Чонгук нашёл раненого Тэхёна под многовековым дубом, когда Ким практически терял сознание. Мир не стоит на месте — не зря охотник уже говорил об этом, потому современные разработки позволяют истреблять даже таких сильных существ, как вампиры. Киму тогда хорошо досталось, но он успел сбежать, а Чон мог бы его прикончить на месте, ведь сразу же понял, что перед ним кровосос, но почему-то не смог этого сделать… Не сдал своим, помог подняться и даже довёл до дома, в котором они сейчас занимаются страстным, бешеным сексом, и был таков.       Тэхён нашёл его сам. Бесстрашно вышел на его след, что привёл к дому Чонгука и команды — захотел лично поблагодарить, ведь давно не встречал столь человечных людей. Так и завязалось их общение. Ким рассказывал о себе многое, а Чон внимательно слушал, сбежав ночью из дома. Они катались на лодке, сидели в баре, гуляли по крышам — многое случалось за эти месяцы, но Чонгук больше никогда не приходил к его дому до сегодняшнего дня. А Тэхён, конечно, всё это время держался в стороне, не обольщался, думая, что в любой момент охотник может скинуть свою якобы маску и напасть, потому язвил, да и язвит при каждом удобном случае, но в глубине души верит, что у этого человека к нему лишь самые светлые, добрые помыслы.       У Чонгука волосы липнут ко лбу, а по всему телу переливаются капли пота; он практически скулит, когда Тэхён ускоряется, а вместе с тем — не забывает надрачивать, и Киму происходящее тоже заметно нравится. У него крупный перстень с гранатом на указательном пальце свободной руки, который холодит разгорячённое тело, когда вампир ведёт ладонью по его корпусу, когда сжимает бока, когда касается щеки… Он снова целует, а Чон чувствует, как внутри него всё начинает пылать пуще прежнего. Охотник — подожжённая роза, которая красиво пылает на закате… Гость не зря думает о такой аллегории.       Однажды, когда они снова встретились, чтобы просто побыть рядом, Тэхён был не в духе. У него были проблемы дома: разругались с братом — Сокджином, тот уехал в другой город, поселился у клана, который Ким терпеть не может, и из-за этого главарь был зол. Сидел на берегу реки на закате с несколькими красными розами в руке, ждал Чонгука, хотел их подарить ему, да только так разгневался на брата, что сам не заметил, как достал спички и сжёг цветы. Охотник пришёл, когда у Кима осталась лишь одна роза, которую он тоже поджёг на его глазах, а потом выбросил в реку.  — Люди поступают так не только с цветами, но и с другими людьми, — сказал тогда Тэхён. — Вампиры — не исключение. Мой брат предал меня, ему больше нет входа в дом, я забуду его, выброшу из души, как опаленный цветок, и больше никогда не вспомню. Хочет жить самостоятельно — пусть! Только потом, когда тот клан покажет свои клыки — пусть не приползает ко мне на коленях.       Чонгук тогда молча его выслушал, чувствуя себя кем-то вроде друга для вампира, раз тот в очередной раз решил выговориться. Какая ирония! Вампир и охотник. Добро и зло. Вот только такое ли зло клан Ким? И такое ли добро команда Чонгука?       Сокджин действительно приполз в скором времени, но его не простили и отправили обратно. Об этом Чонгук уже не узнал, как и о том, что розы, те самые красные розы предназначались ему…       Теперь же он сам сгорает. Извивается на постели, руками цепляется за плечи Тэхёна, когда тот аккуратно прикусывает его влажную кожу на шее — это оказывается не больно, даже приятно. Ким же рукой тянется к тумбочке, берёт оттуда ту самую небольшую склянку, с которой вышел к Чонгуку, приставляет её к ранке, чуть надавливает, что оказывается уже больнее, и набирает человеческую кровь.       Именно она поможет его семье спастись. Кровь лунного охотника, способная сделать весь род Тэхёна невидимым для людей на некоторое время. Конечно, как Чон и предсказывал, те подумают, что кровососы сбежали, уедут искать их в других городах, а Ким и его семья смогут продолжить свою размеренную жизнь… Вот только Чонгук не представляет, как он сможет покинуть это место, как уедет из Харперс-Ферри, а главное — как забудет этого мужчину, что сейчас лежит рядом, спрятав в тумбочку чудодейственное средство в виде его крови.  — Ты серьёзно хочешь нам помочь? — задаёт вопрос Ким, а Чонгук, кажется, впервые слышит столь мягкий тон. Тот всегда разговаривал немного свысока, даже когда они не спали все ночи напролёт и говорили обо всём на свете. Сейчас он другой… Даже выражение лица иное — более спокойное и расслабленное.  — Стал бы я делиться частицей себя? — хмыкает Чон и поворачивается набок — лицом к вампиру. — Да, Тэхён, представь себе, остались на Земле ещё люди, являющиеся эмпатами и умеющие по-настоящему влюбляться.  — Сам, что теперь будешь делать? Уедешь со своей командой?  — Уеду. Хочу остаться, но уеду. Как бы там ни было, но моя благодарность Намджуну и Юнги, которые меня подняли на ноги, должна быть гораздо сильнее любви.  — Должна быть? — спрашивает Ким, а потом, поиграв бровями, добавляет: — Любви?  — Это уже не так и важно. Мы оба получили то, что положено… Я — ночь с тобой, ты — мою кровь для защиты, так что… Теперь лучшим решением будет разойтись. — И Чонгук поднимается, идёт в душ, где оставил свои вещи, одевается, а потом выходит обратно в спальню.  — Ты же не хочешь уходить. Не думаешь ли ты, что я буду тебя останавливать? — тише обычного говорит Тэхён, изучая охотника.  — Боюсь, если мы продолжим нашу беседу — я не смогу покинуть этот дом.       И уходит, слабо хлопнув дверью. Пробирается обратно сквозь лесную чащу, не боясь диких животных — тем сейчас не до него, на них охотится целый клан голодных вампиров. Он возвращается домой, падает на кровать, накрывает голову подушкой и позволяет слезам, что долго держал в себе, выйти наружу.       Эмпатичный человек, что не может предать свою семью, и гордый, слишком гордый вампир, который даже не попытался остановить первого. Сложное сочетание и абсолютно друг другу неподходящее, но такое магическое и магнетическое до безумия… Тэхён давно сказал себе, что больше не станет строить отношения с людьми по понятным причинам. Чонгук давно понял, что никогда не сделает больно своей команде. Да, он помог врагам, но это ничто в сравнении с тем, если бы он захотел здесь остаться. Замкнутый круг, в котором, увы, нет выхода.       А следующей ночью, когда вся команда во главе с Намджуном отправляется в лес, Чонгук плетётся последним, не видя перед собой ничего… Он единственный из них, кто видит Тэхёна, когда они приходят на место, потому что на него эта магия не действует, ведь кровь, выпитая кланом, его. И он, слушая ругательства Нама и Юнги, смотрит в глаза Тэхёна, что тоже глядит в ответ и одними губами шепчет «спасибо»…       Вся жизнь теперь — та самая сгоревшая роза. Нет, Чонгук не утрирует, и понимает, что мир не перевернулся, что его существование продолжается теперь уже в Ричмонде — городе, что находится южнее их предыдущего места жительства. Здесь многолюдно, но одиноко; здесь тепло, но холодно; здесь ещё больше работы, чем было в крошечном Харперс-Ферри, но голова совсем не соображает.       Они снова рыщут в лесах, надеясь выйти на след кровососов; снова работают над планом по захвату; снова бросают всю свою жизнь на это дело и даже не думают о том, что настоящая-то жизнь проходит мимо. Нет, они, конечно, отдыхают: ходят в бары по выходным; снимают там девиц лёгкого поведения — таких в Ричмонде много; хорошо питаются, а некоторые даже развиваются и пишут стихи, но по сути своей вся их жизнь — неуловимые вампиры. Эта цель отбирает всё и затуманивает мозг, о чём Чонгук теперь думает всё чаще и чаще, будто постепенно просыпаясь ото сна, в котором был с шестнадцати лет.       И в один из вечеров, когда он, прихватив бутылку пива, сидит на берегу реки Джеймс, ему даже мерещится знакомый голос вампира, что так крепко засел в сердце. Чон, встряхнув головой, морщится, а потом ворчит, что вся эта любовь довела его до галлюцинаций, но голос продолжает с ним разговаривать:  — Что за галлюцинации, мальчишка? Расскажешь?  — Чёртов Ким Тэхён и его бархатный голос, — вздыхает охотник и отпивает очередной глоток пенного. — Я схожу с ума без него, видимо. Тоскую дико…  — Он тоже тоскует, — отвечает ему голос. — Ему тоже тебя не хватает.  — Откуда тебе знать? — возмущается Чонгук и с психом подхватывает камешек на берегу да швыряет его в воду, по которой расходятся круги от такого вторжения. — Ты — лишь плод моего воображения! Самообман…  — Кажется, ты не думал так, когда стонал подо мной, — с усмешкой продолжает голос и звучит уже близко-близко — практически в районе уха. — Разве я не прав?  — Ч… Что?! — Чонгук, догадавшись наконец обернуться, видит перед собой главаря вампиров клана Ким. Он протирает глаза, снова встряхивает головой, думая, что ему это мерещится, но Тэхён никуда не исчезает. — Ты тут? Реально?  — Реальнее некуда. — Ким, пожав плечами, присаживается рядом и задумчиво смотрит на воду. — Розы жалко, красивые были.  — Какие ещё розы? — не понимает Чонгук и продолжает ошарашено осматривать вампира. — О чём ты говоришь?  — Те самые розы, которые я тебе так и не подарил. Вспомнились, потому что вновь сижу у реки, как в тот раз… Думаю, самое время исправиться. Поехали в цветочный? — Он говорит так легко и беззаботно, будто происходящее — норма, будто всё это в порядке вещей, будто не было никакой разлуки длиной в несколько недель… — Не смотри на меня так! Я не привидение. Я вообще практически неуязвим, сам знаешь.  — В цветочный? — Чонгук почему-то выцепляет именно это из его речи.  — В цветочный, — кивают в ответ, — купим самый огромный букет красных роз. Фу, как банально, но красиво же. Красиво!  — Да что ты тут вообще делаешь? — Чон наконец понимает, что это не видение, и подрывается с места. — Что ты тут, нахрен, делаешь?!  — Упс… — Ким поднимается следом и делает невинное выражение лица. — Забыл сказать кое-что… Мы, вампиры, умеем телепортироваться, знаешь. Так что, хоть в Ричмонде, хоть на Аляске, хоть в Токио — я нашёл бы тебя ровно за секунду.  — Скотина! — выкрикивает Чонгук и, больше не контролируя себя, лупит его кулаками в грудь, попутно с этим теряя свои слёзы. Он-то думал, что больше никогда не увидит этого кровососа, что больше не услышит о нём ничего, что они не пересекутся, не встретятся, а тут… — Почему молчал?! Почему? И почему так долго не появлялся, собачий ты сын?!  — Насчёт собачьего я бы поспорил… — едва заметно улыбается Тэхён, а потом сгребает разбушевавшегося охотника в охапку. — Тише-тише, мальчишка, я тут, спокойно…       И потом, когда Чон немного успокаивается, они действительно отправляются в круглосуточный цветочный магазин, где Ким покупает ему огромный букет красных роз. Они, засев после этого в кафе, долго разговаривают, и Тэхён рассказывает, что решал некоего рода вопросы. Разбирался с Сокджином, которого всё же пришлось простить — зов родной крови — не шутка. Тот вляпался в неприятности с чужим кланом, потому Тэхёну пришлось долго думать о том, как помочь нерадивому братцу выпутаться. Всё разрешилось благополучно, Джин вернулся домой, и главарь наконец смог выдохнуть.       Не прошло ни дня, чтобы он не думал о Чонгуке. О его доброте и оказанной помощи; о его красивых карих глазах; о приятном голосе; о крепком торсе и кубиках пресса; о разговорах и даже мечтах, которые Чон ему озвучивал когда-то. Да, Ким Тэхён давно сказал сам себе, что больше не станет связываться с людьми, ведь человеческий век так скоротечен, но в каждом правиле, как все мы знаем, есть исключения, а иначе — что это за правило такое?  — Я не буду настаивать и просить уехать со мной, — продолжает свой длинный монолог Тэхён, — хотя, не скрою, очень бы этого хотел. До последнего не верил тебе, а потом, когда ты всех нас спас, понял, что теряю… Так что, да, я был бы счастлив, если бы ты оставил свою команду и переехал ко мне, но понимаю, что прошу о невозможном на данный момент. Я не буду давить, ты сам всё решишь со временем, а пока я могу быть везде, где ты остановишься вместе с другими охотниками. Я понимаю, что это сложно для тебя, но ведь есть хоть маленький шанс того, что ты когда-то решишь идти своей дорогой? Что оставишь это дело, не переставая, разумеется, благодарить и любить людей, что приютили тебя когда-то и обучили всему, что сами знают? Да, это сложно, но… Необязательно бросать всю жизнь к их ногам, Чонгук. Заметь, я не настаиваю, а лишь рассказываю о своей точке зрения.  — И моя очень уж схожа с твоей, — признаётся Чон, утопая в глазах напротив, — у меня было время подумать. Раньше я и помыслить не мог, что когда-то оставлю Намджуна, Юнги и остальных; думал, что буду с ними до конца дней, но… Каждый имеет право на выбор.  — Именно, — кивает Тэхён и берёт его за руку. Чону непривычно видеть его таким: нежным, даже милым; он много месяцев слышал и видел другого Кима, но теперь понимает, что всё, что было раньше, являлось лишь защитной маской, эдакой оболочкой от человеческого рода. И только сейчас он наконец показывает себя настоящего.       А потом, сняв номер в отеле, они снова проводят рядом ночь, полную осуществлённых желаний; ароматов кожи, металла, рома; и признаний, о которых так долго молчали.  — Знаешь, я всерьёз думал, что потерял тебя, — делится Чонгук, когда его крепко обнимают, лёжа по правую руку. — Так переживал страшно… А ещё перед глазами всё время стоял тот момент, когда мы с командой нагрянули к вам с запланированным визитом. Ты смотрел на меня с такой теплотой и благодарностью, что сердце сжималось, а Намджун ругался страшно, кричал, едва ли не рвал на себе волосы, подумав, что вы съехали и замели за собой все следы… Он потом напился, крушил всё в доме, где мы жили; его даже Юнги не смог успокоить, потому что Намджун буквально одержим своей работой. Хороший он человек, но сложный... А я в ту ночь тихо сидел за стенкой и не мог думать ни о ком, кроме тебя и твоего «спасибо» одними губами.  — Я в жизни слышал много обещаний, — поддерживает разговор Тэхён, — десятки смазливых парней клялись мне в вечной любви и даже просили обратить их, но потом предавали и нападали на наш клан, желая получить признание народа и навсегда стать героями в лице простых людей. Я потерял веру, потому относился к тебе с подозрением, хоть и подсказывало что-то мне о том, что ты искренний и честный. И потом, когда ты явился к моему дому, хоть мы и договаривались, что ты никогда не подойдёшь к нему без оружия, дабы не попасться на глаза моей семье, и предложил эдакую сделку — я понял, что всё не так плохо в вас, людях. А когда на следующий день вы явились к нам, но не увидели — окончательно убедился в том, что твоя душа светла, мальчишка. И, конечно, я бы не смог тебя отпустить, ведь сам за это время страшно влюбился, хоть и пытался всячески подавлять свои чувства, да только они — не роза, которую можно испепелить, лишь чиркнув спичкой.       Эти откровения длятся до самого утра. Они многое обсуждают, рассказывают о том, что внутри обоих, а потом, так и не сомкнув глаз, расстаются. Чонгуку пора отправляться к своим, чтобы продолжить разработку плана по поискам кровососов, а ещё для того, чтобы хорошенько всё обдумать. Наверняка он найдёт слова и сделает правильный выбор в конечном итоге, но на это нужно время. Тэхёну же пора в особняк — предстоящей ночью Луна вновь окрасится в красный, а потому они с семьёй отправятся на охоту за пушным зверем.       И разойдясь, они оба ещё долго блаженно улыбаются, ощущая приятное тепло, заполнившее холодную душу вампира и совсем ещё молодое сердце охотника…       Два противостояния, чьи семьи ведут войну, в которой проиграли эти двое, осознав, что гордость и преданность, как ни крути, уступают настоящей любви.       И пусть так будет всегда.