Хорошее золото не портится

Мои глаза в тебя не влюблены Твои пороки они видят ясно Но сердце ни одной твоей вины Не видит. И с глазами не согласно. Ещё с времён Зачарованного Леса, когда волшебство было обыденностью, а Реджине был только первый десяток лет, все казалось таким красочным и фантастическим. Глаза ребенка очень чувствительные к свету, поэтому они все приукрашивают. Реджина всегда думала, что глаза сделаны из хрупкого стекла, настолько прозрачного, что ее мать видела все ее пороки и грехи, которые она ещё даже не совершила. Кора смогла разрушить палитру красок детства. Мать взяла изжившую себя кисть, уже окисленную красками и просто перемешала все цвета, превратив их в пятно коричневого оттенка. Что ж, теперь у мадам Мэр нет ничего коричневого в гардеробе. Реджина сейчас проверяет письма отправленные ей от жителей ее города и выбирает из этой кучи исполнимые. Подписывая то, что она даже не читала, ведь внимание привлекло кольцо, подаренное Даниэлем. Ничем не изобличительное, золотое колечко, металл которого уже почернел, красный камушек начал отклеиваться. Скорее всего, времена тогда были не лучшие и качественные работы было трудно найти. Вспоминая о юном возрасте, вспоминается и первая любовь, как она тогда думала единственная. Прекрасный юнец по имени Даниэль аккуратно взял половинку ее сердца и забрал себе, ожидая прихода хозяйки. Он был благородным, опрятным, культурным и нежным. Конюх был простаком, но он умел любить, а Реджина так хотела получить это умение, так хотела провести практику на себе, что не удержалась. Была ошибка, чья, уже не важно. Не надо было рассказывать чужие секреты. Из-за этой ошибки, Реджина увидела сердце Даниэля в буквальном смысле. Оно было настолько алое, что в мире ничего краснее нет. Это был последний яркий и ценный цвет который она видела. Дальше краски перемешались. Румпельштильцхен любит всякие безделушки, а ещё больше он любит ценные безделушки. У которых подлинность не заканчивается с годами. Ещё когда он был ее наставником, оценивая ее наряды Злой Королевы, он тихо посмеивался. — У украшений есть 24 карата, а к какому карату относятся твои мелочи? У него самого чуть ли не по два кольца на каждом пальце руки, и если бы видела, то Реджина была бы уверена и про пальцы ног. У него всегда присутствует в образе черные камни, поэтому не ему судить о вычурных вкусах. — Это черные бриллианты, дорогуша ты не вовлеченная. Именно к такому виду подойдет эпитет «помпезный». В будущем, это начнет применять итальянский эксперт, создав бренд Де Гризогоно, — поведал ей наставник крутя пальцами, — а ты, в свою очередь, не скоро начнешь понимать что ценно, а что подделка. Реджина думает, что Голд слишком сильно увлечен мелкими камнями и железками. Эти бессмысленные наставления ее тогда никак не озарили. Со временем, она переосмыслила свои воспоминания о сердце конюха, да, оно было ярко алым, сразу привлекает глаз, можно считать, что это бесценная вещь с хорошей подлинностью, но тут она ошиблась, это был обычный красный металл, его ещё называют медь. Никаких каратов и никаких проб. Ничего ценного там не было, и его любовь к ней была простым порывом чувств. Зачем такое сердце понадобилось ее матери? Чертова Эмма Свон, с ее чёртовым характером бунтарки. Как только она приехала в город, все здесь перевернула, не спрашивая у Реджины разрешения. Начала здесь жить и работать, делая что хотя, а Реджина начала замечать все мелочи ее города. Он был обычным и сероватым, ничем не примечательным, а мисс Свон прошла по всем углам, по всем тайным ходам заставляя глаза Реджины наблюдать, следить за ней, Спасительница просто заставила ее присмотреться к окружающему ее миру. Но что больше всего начало злить Миллс, так это полная незаинтересованность и безразличие со стороны Эммы. Как будто Реджина для нее одна из старых, выкинутых цепочек, которая уже подверглась коррозии, потеряла свой цвет и начала неприятно царапать чешуйками ржавчины кожу своего носителя. Миллс почему-то чувствовала себя неоцененной по достоинству Эммой. — Эмма Свон имеет тонкую способность оценивать и забирать то, что ей нужно, без лишних вопросов, не спрашивая мнения у других, — сказал ей мистер Голд, глядя из-под витрины своей лавки. — Пусть делает что хочет, хоть горы перевернет, но своего сына я ей не отдам, — ответила Реджина. Ей хотелось, чтобы ее заметили. Эмма чертова Свон непреклонна. Она отвергает всех даже не замечая этого. Как будто пытается казаться с виду дружелюбной, но при этом она тебя ближе чем на нужное ей расстояние не подпустит. Все продумано и расчётливо, потливая работа неприступности. Над ней очень сильно старались, глаз не сводили с мелочей. Реджина помнит глаза Грэма, они были карие, и больше ничего в них не было интересного. Бывший шериф был под ее контролем, сердце лежало в дешёвой шкатулке сделанной из бука, а орган был цвета крови предсмертного человека, красный бурого оттенка. Грэм для нее был дешевкой во всех смыслах, ведь никаких ценностей он ей не дал и сам не носил. — Это уже потертая медь, дорогуша, грош ей цена, — сказал ей мистер Голд, — из нее только медная проволока может сотвориться. Грэм был без сердца, но при этом его глаза выражали замешательство и рвение к свободе, к удивлению Милсс, ведь она думала, что человек без сердца и глаз лишается. Когда они занимались сексом, Реджина старалась не смотреть ему в лицо, потому что видела там только страх и принуждение. У Эммы в глазах торчащие медные проволоки, которые по всей видимости воткнули туда, пытаясь выскрести хоть что-то человечески ценное, но им не удалось. Свон не мертва и сердце у нее на месте, а глаза где-то пляшут и вытанцовывают. Ушей твоя не услаждает речь. Твой голос, взор и рук твоих касанье, Прельщая, не могли меня увлечь На праздник слуха, зренья, осязанья. У Генри обычное человеческое сердце с благородными намерениями. Как только он был взят Реджиной с пелёнок, она поняла, что ассоциируется он у нее с серебром. Такой чистый, блестящий, отгоняющий все плохое вместе с нечистью. Потому что он, хоть и на время, отогнал все плохое от Реджины. Миллс раньше не любила серебро, считая его слишком простым и одиозным, но кусочек блестящего металла в пеленках быстро изменил ее мнение. — У Генри 925 проба, по крайней мере именно для тебя, хороший Эмма Свон создала сплав. Ее мнение поменяла и Эмма. У Свон нет ничего блестящего, завораживающего и захватывающего. У нее грубая походка, мозолитстые от работы руки, потертая красная кожанка, взгляд пробивающий и скорее всего вместо души у нее огромная рана, но каким-то образом она к себе притягивает, как Мидаса притягивало золото. Кора, по совместительству ее мать и Королева Сердец говорила ей, что любовь — это слабость, и при этом она вырывала сердца и хранила их в склепе, любуясь проявлением ее превосходства. Она может щелкнуть пальцем и пострадавший окажется у ее ног, если же он окажется не достаточно низко перед носом ее туфель, то сердце превратится в пыль вместе с его разумом и глазами. Ее первый пленник все выполнил идеально, но он послужил доказательством перед остальными. Проще говоря, он был пробником. — Любовь — это слабость, дорогая, — сказала ей мать перед тем как вырвать сердце ее возлюбленному. Кора, похоже, не любила медь, поэтому быстро от нее избавилась. Королева Сердец не пережила бы период энеолита. И всё же внешним чувствам не дано — Ни всем пяти, ни каждому отдельно — Уверить сердце бедное одно, Что это рабство для него смертельно. Реджина узнала, что Кора пыталась убить Эмму, вырвав ее сердце. Взяв все свои силы и чувства, она спросила Свон об этом, на что получила взгляд, который ожил огнем ради Генри и готов его согревать, но так же готовый сжечь заживо саму Реджину. — Да, было такое, что-то она пыталась сделать, но как видишь, она пролетела с этим, — ответила ей Спасительница, — а знаешь что самое смешное? Я ничего не почувствовала. Эмма ничего не чувствует, а Реджина хочет хоть капельку внимания обратить на себя. С каждым месяцем, Свон все больше походит на золотое кольцо с изумрудами из коллекции Марио Буччеллати, на которое Миллс положила глаз, но не может его получить. Это колечко охраняет темная стража и камеры наблюдения, которые смотря на тебя, не выражают ничего. У Реджины были и темная стража, которой уже нечего охранять, и камеры наблюдения, которые взломали, и кольцо Даниэля с красным камнем, на которое, если честно, ей уже плевать. — Это просто безделушка, — поведал ей Голд, — золото настолько некачественное, в лигатуре полно недобросовестных добавок, поэтому оно уже и на золото не походит, чернее моих бриллиантов. Тут что-то ниже даже 375 пробы. В другое время она бы себя стыдила за такое скорое безразличие к своей первой любви, но мысли сейчас совсем другие. — Ты так и не поняла, дорогуша? — со смешком спросил ее Румпель, — Эмма — спасительница, и сердце ее сделано из чистого золота. Так вот оно что. Из-за слишком высокого процента аурума, оно до безобразия мягкое, как для металла, но Эмма его надежно защищает, и глазами железными, и душевным сплавом. Реджина попала в ловушку, осознав это слишком поздно. Она не будет себя осуждать, пусть это делают другие. Если Кора не смогла взять сердце Эммы, то Кора по истине неудачный ювелир, ведь упустила она золото 999 пробы. В своём несчастье одному я рад, Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад.