Смерть Вильмера

Безучастный взгляд Годдэма проскользнул по всему, что осталось от его старшего брата Вильмера Блумфилда. Демоны умирают далеко не так как люди. Когда процесс их жизнедеятельности останавливается от них практически ничего не остаётся, будто их и не существовало никогда. Но они никуда не уходят из воспоминаний, что на фоне их практически полностью поглощающий смерти кажется лишь небольшим упущением создателя. Среди демонов, да и бессмертных в частности, есть поверье, согласно которому после смерти сознание отправляется в некую Бездну. Что же представляет из себя эта Бездна? Ничего. Совершенно ничего. Ни чувств. Ни мыслей. Ни эмоций. Даже воспоминаний нет. Тем не менее это некое хранилище, которое распахнёт свои врата в час, когда будет полностью заполнено, тем самым мир начнёт своё существование заново. Годдэм же всегда считал это сказкой и попыткой оценить свои жизни во что-то большее, чем одноразовое развлечение беспечного бога. Парень присел на корточки перед прахом и погрузил в него руку, зачерпнув пепел в ладонь и слегка сжал её в кулаке, после чего медленно просыпал содержимое назад. Какой же иронией казалось, что столь амбициозное и самонадеянное создание сейчас не больше чем горстка пыли. Блумфилд младший прекрасно осознавал, что отныне ничего уже нельзя исправить, да и старшего он не однократно настойчиво пытался отговорить от его заранее обречённой на провал цели. Восполнить можно практически любые ресурсы, а достигнуть своего миллионами разных путей, вот только жизнь окончательно умершего никогда ему не вернётся. Вильмер был ужасен в разработке действительно перспективных стратегий, да и сам он прекрасно это понимал. Одна мысль всё это время не давала покою Годдэму, - отчего же брат пошёл на риск со столь ничтожным шансом на успех? Возможно младший сам мог помочь и провернуть всё намного удачнее, однако он не поддерживал позицию старшего. Демоны не должны как либо взаимодействовать с людьми, а люди влиять на демонов, - таково мнение Годдэма. Вильмер же, напротив "любил" людей, точнее изучать их и ставить опыты. Это сильно искажало судьбы и приводило к выходу из строя человеческие души. Как только оборот этого принял более грандиозный масштаб, так это привлекло внимание одного из богов. Кого именно Годдэм пока не знал, но был уверен, что подобным никто из демонов или жнецов промышлять бы не стал. Демоны не настолько обеспокоены человеческими проблемами, чтобы из-за них убивать кого-то из собратьев, а жнецы или Бог Смерти действовали совершенно по-другому. Его мысленные рассуждения на тему причастного к убийству были прерваны открывшийся дверью и раздавшимся девичьим голосом: – Господин Вильмер! – явно чем-то обеспокоенно воскликнула девочка, но осеклась, так и не произнеся то, что хотела донести до уже мёртвого. Блумфилд младший перевёл взгляд на вошедшую ассистентку Вильмера – светловолосую девицу в очках лет тринадцати, – Даниэллу. Ей и впрямь повезло больше всех тех людей, что задействовал Вильмер в своем эксперименте. Среди них она была единственной, кому Блумфилд старший не промывал мозги, но тем не менее она сама по себе была излишне верна ему. Годдэм мало чего знал о том какой жизнью жила Даниэлла, до того как её подобрал Вильмер, но он прекрасно понимал, что исходя из её привязанности к псевдоспасителю, подобному безумному и кровожадному учёному, с ней когда-то творились и более ужасные вещи, что жизнь чуть ли не подопытной крысы для неё стала раем. – Боже...– произнесла она, прикрыв рот ладонью и медленнее подходя к тому, что осталось от Блумфилда старшего. – Да-да, он самый, – ответил Годдэм, будто ему пришлось подтверждать и без того очевидные вещи. – Господин Вильмер и правда мёртв? А убийца кто?Бог? – По Даниэлле было нелегко понять, что она испытывала смотря на происходящее, но задала последние два вопроса с некой долей сарказма. Едва ли она осознавала смерть того, кого хорошо знала, да и на смерть в традиционном её понимание это похоже не было. – Нет, притворяется. Сейчас фениксом из пепла восстанет, – съязвил в ответ Годдэм, которому порядком начали капать на нервы бессмысленные вопросы, – Свои подозрения могла бы постараться скрыть. – Ну что вы, господин Годдэм, если бы я подозревала вас, то вы так легко об этом не узнали! – Даниэлла никогда не соблюдала формального обращения в отношение Блумфилда младшего, в данной ситуации это было лишь своеобразной насмешкой, – Вы с господином Вильмером были не в самых лучших отношениях, тем не менее ты из тех для кого превыше всего личная выгода. Как мне известно, на него у тебя были совершенно иные планы: Он нужен был тебе, поскольку состоянии вашего отца и какие-то земли должны были перейти ему, ты же смог занять комфортную позицию кукловода, ведь обладал всем, чего так не хватало господину Вильмеру, поэтому твои попытки отговорить его от пребывания здесь были столь настойчивы. Теперь ты не в таком удобном положении, – девочка достала из ящика стоящего в углу антиквариатного комода пустую стеклянную, но довольно красивую бутылку то ли из под вина, то ли из под коньяка, после чего принялась насыпать внутрь неё прах покойного голыми руками, – И к тому же, как бы ты не хорохорился господин Вильмер значил для тебя больше,чем просто пешка на шахматной доске…Ну по крайней мере, мне так кажется. — Большую часть из этого знать тебе не нужно. Не слишком ли прямолинейно ты об этом всём заявляешь? Совсем уже терять нечего? Да, ты права, его убивать я бы не стал при любом исходе, вот только это не твоё дело. Годдэм и сам до конца не понимал своё отношение к брату. Возможно он и был к нему привязан, ведь в детские годы они хорошо ладили. Со временем, как это часто бывает, всё изменилось. Вильмер лишь раздражал Годдэма, своими заморочками с экспериментами над людьми и излишней озабоченностью этим. Годдэм начал испытывать схожее с отвращением чувство к нему…Или не совсем это, а что-то напоминающие тревогу, что не давало ему покоя и что он принимал за неприязнь. Ему совершенно не нравилось, что все его попытки повлиять на брата были тщетны. Воспоминания об проведенном времени вместе с братом, что сами собой, одно за другим лезли в голову, сделали, казалось, невозможное – затронули душу Годдэма и заставили его проронить пусть и одну единственную, но слезу, что было несомненно явлением не частым, тем не менее погруженный в мысли Годдэм младший этого даже не заметил. Даниэлла, хоть сразу это подметила, но тактично, что удивительно, не подала виду. Когда девочка закончила собирать прах в бутылку, то протянула её Годдэму. — Терять действительно нечего...Твоя взяла, так возрадуйся своему триумфу…Не думала, что мне когда-либо придется это говорить, но своё дело я сделала, — Дан поднялась на ноги. — Это ведь он приказал тебе выпалить это… Получается знал, что помрет, вот же упрямый, — Годдэм взял в руку протянутый сосуд с останками и слегка повернул его в сторону, наблюдая за тем, как пересыпается песок. –Верно, – Ответила она, хоть слова Годдэма и были утверждением, – Вот ещё, со всем случившимся совсем вылетело из головы: здание похоже захвачено, видимо действительно всему пришёл конец . Подобный поворот событий совершенно не удивил Блумфилда младшего. —А ты что? – Спросил он —Я что? Так господин Годдэм совсем недавно совершенно непрозрачно угрожал мне. Я жду вынесения его вердикта. – с явным сарказмом произнесла она. Блумфилд младший посмотрел на Даниэллу тяжелым взглядом. Естественно терять ей нечего, а смерть – наиболее благоприятный исход, ведь возвращаться к былой жизни она уж точно не хочет. —Живи уж,–весьма пренебрежительном тоном бросил он. —Правда? Благодарю за вашу благосклонность – все тем же стёбом продолжала Дан. —Так какие планы на будущее? Вернёшься в свои трущобы? —Лучше уж умереть, чем вновь туда, тем более у меня совершенно иные планы…Стану адвокатом, буду спасать подобных господину Вильмеру…Как бы кто не утверждал, что действовал он целиком и полностью во вред, его концепты действительно имеют место быть не смотря на всю негуманность. Чистого зла не существует, а вред или благо зависит от интерпретации и подбора слов, даже при условии что все несёт одно значение…А если выдасться возможность, то и вовсе возрожу культ. Созданное господином Вильмером не должно просто так исчезнуть. —Неужели ты сейчас действительно в край поехала? Всё ещё считаешь это всё правильным, даже являясь человеком и зная структуру изнутри….Что за мазохистские наклонности? —Я искренне считаю это верным и никакого мазохизма здесь нет. Годдэм понял, что переубеждать Даниэллу бесполезно, поэтому не стал тратить на время. То к чему могут привести её дальнейшие действия, его особо не волновало, однако он был уверен, что своего она точно добьётся. —Что ж, прощай, навечно, Дан. —Я рада, что наши пути пересеклись, каким бы ты, младший брат господина Вильмера, бесящим ублюдком не был. Думаю мы ещё встретимся. —В ваш мир опять? Да не в жизни. Как минимум на твоём веку уж точно. – Годдэм усмехнулся. —В жизни всякое бывает, а своей интуиции я доверяю, - Даниэлла слегка улыбнулась, после чего покинула комнату. Годдэм тоже там долго задерживаться не стал. О том что дальше происходило с организованным Вильмером культом и дальнейшей судьбе Даниэллы Блумфилд младший не знал, хоть добыть подобного рода информацию и не было для него проблемой. Впрочем, всё что было связано с его погибшим братом он постарался забыть, будто всего этого и вовсе никогда не существовало.