Ух ты ж бля

Ладони потянулись к бёдрам. К моим, естественно. Если бы я потянулся к Лёхе, то точно получил нагоняя. Я принялся осторожно стягивать с себя юбку, так и не уточнив у блондинчика можно ли. — Вов, я понимаю, жарко, но раздеваться зачем? – выдохнул мой приятель. Этот вопрос вогнал меня в ступор и лёгкую краску. А где комплимент или хотя бы короткий взгляд на мои ноги, который я так ждал?! Я для кого это делаю?! Лёша, вот же... невинный. — Тоже разденься, если так хочешь – пробурчал по глупости, отворачиваясь и откидывая юбку, оставаясь в одной футболке и трусах. Лёша посмотрел на меня, как на смесь идиота и гения. После же я увидел то, чего многим не снилось. Ёж тоже начал раздеваться. Его вещи отлетели за моей юбкой, а там и я медлить не стал – скинул и свою футболку. Так вещи оказались на полу, а мы почти голые, в одних только трусах. Мне нравилось это до безумия, главное было не допустить к себе излишних эмоций или даже возбуждения, а то будет очень неловко и неприятно. А может и приятно. — Ладно, беру свои слова обратно, так куда лучше. Никто не придёт? Чтобы я тут не светил — как не странно это было говорить, заиграла совесть у моего друга. Его тело было довольно подтянутым, хотя, я не удивлён. Лёша всегда любил турники и прочие наипростейшие тренажёры. Мы часто ходили на них. Многие парни из нашей компании занимались, часть наблюдала, как я. Меня никогда не тянуло к физкультуре, но тянуло к подражанию тем самым недокачкам. Я даже какое-то время пытался заниматься, но безуспешно. — Никто, не ссыкуй – честно ответил, закидывая в рот сухарики и случайно рассыпая крошки на грудь и простынь. Взгляд блондина был неописуем. Он явно осуждал меня за такое, да и быстро признался в этом, принимаясь осторожно стряхивать с меня и простыни крошки. — Вова, ну мог же по-человечески! А потом в этих крошках спать?! – взвыл тот. Его сильные руки бегали по моей груди и простыни под нами, в попытках стряхнуть крошки. Признаюсь, не сопротивлялся лишь из желания почувствовать его руки на себе подольше обычного. Мой мозг, видимо, совсем недолго всё обдумывая, выдал нечто такое: — Ну, хоть какие-то крошки будут с нами спать – именно после этого из меня вылетели предательские хихиканья. Пара часов и совсем ничего не происходило. Вот совсем совсем. Мы так же смотрели фильм, если всякую ерунду и переговаривались, как в какой-то из моментов замолкли. Я почувствовал, что чья-то голова камнем упала на моё плечо. Какая милая предстала передо мной картина: Лёшенька уснул прямо под боком, ещё и на моём плече. Его ресницы чуть подрагивали, а сам тот еле слышно посапывал. Видимо, даже этот фильм оказался для него особенно скучным. За спящим Ёжиком можно было наблюдать часами, а я ещё и уложил ладонь на его голове, осторожно поглаживая его колючие и короткие волосы, тепло улыбаясь. А что мне остаётся? Разбудить его и послать? Нет уж, я определился, что правда люблю его. — Лешёнька мой... Не мой точнее. А жаль – вздохнул и произнёс я практически немо, уложив голову на его голове, прижимаясь щекой к его "колючкам" светлого цвета. Так хотелось его сейчас крепко-крепко обнять и сжать в своих руках, затискать до боли в рёбрах и сердце. А в груди от понимания, что рано или поздно мы разъедемся по разным городам или даже странам, так болезненно щемило. Он найдёт себе девушку, у них появится ребёнок или несколько, а я... повезёт, если застану эти времена. Но я не должен терять его. Я не переживу потери такого человека, который значит так много для меня и так ничтожно мало для других. Собственно, это мне в плюс. Если он не нужен никому, кроме меня, то он и будет лишь моим.