Эра сердец

Из мгновения сделать бы вечность, повернуть время мира в один безмятежно прекрасный вечер, в которой к рукам стекались краски, создавая тот божественный образ, лежащий перед тёмными, угольными глазами. И если солнце в тот вечер — это россыпь света на бесконечно милом лице его принца, то мальчишка был готов смотреть на него вечно, и свято верить, что это точно любовь, о которой так много говорили ему знаки во сне. Медовое солнце ярким диском блестело на юной коже Наследного Принца, белоснежные одежды, лишённые мешающейся позолоты и тяжёлых украшений, нежным туманом дрожали и плыли по ветру, и кремово - персиковые руки нежно срывали колосья пшеницы, ещё крепкие и молодые, поблёскивающие “ косами ” на свету. Хлипкий ребёнок подле этого божества нежно собирал дикий ирис и какие-то ещё неведанные ему цветы лишь потому, что они казались ему красивыми. — Ваше Высочество! А что это за цветы? — почти шёпотом спросил ребёнок, немного коснувшись до пальцев Сяньлэ. Как падали капли дождя, так и это прикосновение напомнило Хуа Чэну о кончиках пальцев принца на его коже. — это? Аквигелия, солнце. Цветок святости и любви на языке цветов. — доброжелательно проговорил юноша, трепля детскую голову своей ласковой ладонью, словно по - родительски взъерошивая. Се Лянь знал, что у этого ребёнка не было родителей, что он часто оставался беспризорным и брошенным скитальцем, ищущий, где бы остаться на ночлег, да выпросить милостыню. На самом деле, принц сбегал не в первую. Не смотря на всё негодование советника и возгласы двух верных друзей, мол “ зачем ты водишься с этим брошенкой? Он ведь всё равно никому не нужен, не стоит тратить на него время, даже если ты его и спас ”, Хуа Чэн же был совсем другим для Сяньлэ — он был невинной душой, нашедшей в нём приют. Как птица, прилетевшая на юг к теплу и расправившая свои покрытые тонкой коркой от льда и инея крылья. — хочешь, я научу тебя плести венки? — всё так же неторопливо продолжал Се Лянь, присев на корточки на один уровень с мальчишкой, близко - близко, почти лицом к лицу. Хуа Чэнчжу словно заискрился от большего счастья. В его глазах Наследный Принц был чем - то неземным, мессией, всепрощающим и дарящим ласку каждому заблудшему огоньку. — очень, очень хочу! — восторженно продолжал мальчик, наблюдая за тонкими, узловатыми пальцами. Вот первый стебель пшеницы кладётся вертикально, и дикий ирис с сладковатым запахом ложится поперёк, как можно плотнее. Горизонтальный стебель согнулся позади вертикального, и вывелся на лицевую сторону перед соцветием. — всё понятно, лисёнок? — обращая свой взор на фигуру поменьше, Сяньлэ осторожно потискал маленькую щёчку. — да, Ваше Высочество! — немного неумело, но весьма осторожно, Хуа Чэн скреплял аквигелию с пшеницей и ирисом, зрительно словно примеряя, какой длины ему нужен венок. — ну, а кто первый сделает... — немного призадумываясь начал молодой человек. — тот получит самый сладкий танхулу во всём Сяньлэ! Давай, поспеши, а то я тебя нагоню! Под лёгкий смех, брюнет кропотливо продолжал выплетать из длинных стеблей венок, поглядывая, не нагоняет ли его принц. И всё же замечая своё лидирование, Хуа Чэн чуть гордо и довольно продолжал ускоряться, под конец ясно воскликнув: — я первый! Ваше Высочество, я получу танхулу? — вопросил ребёнок, смотря со всей преданностью на предмет своего воздыхания. Рядом с его принцем и звёзды засияют ярче, и весь мир расцветёт подобно самой благородной весне, и в сердце откликнется точно соловьиная песнь. Се Лянь лишь мысленно посмеялся, позволяя парнишке уместить на его голове венок, закрепляя на тёмных волосах такой же, лишь немного аккуратнее первого. — обязательно, но только как дойдём до города, лучик. Пойдёшь ко мне в руки? — доброжелательно спросил яшмовоглазый, вытянув вперёд руки. Невысокая фигура крепко ухватилась за молодую, молочную шею, обнимая как можно крепче. Се Лянь бережливо попридержал ребёнка под ноги, прижимая его макушку ближе к себе, как своего родного. — Ваше Высочество, а у вас...есть любимый человек? — неожиданно поинтересовался Хуа Чэн, невинно хлопая своим единственным открытым, большим глазом. — нет, А - Чэн, у меня пока нет любимого человека. — неловко улыбнувшись, Наследный Принц продолжал шествовать с большого поля в оживлённую столицу. — а вы бы стали моим мужем, Ваше Высочество? — робко спросил мальчонка, пряча голову с выплывшим на него лёгким румянцем. Немного помолчав, Се Лянь прервал тишину: — только сначала подрасти, одуванчик. Ты пока что ещё совсем малыш. — только обещайте, что обязательно меня дождётесь, Ваше Высочество!

***

В темноте, где одна свеча, его тёплой он искал руки. Стихнул ветер, что по ночам целовал теперь лепестки. В сладком - сладком тумане любви он завершал свой смертоносный бег. Он пришёл бы по костям чужим, покаяться лишь к своему божеству. Свет, что нежно пригрел, к утру таял в скомканных облаках. И с повинной душой он бы умер лишь на его руках. — я ведь говорил, что дождусь тебя, гэгэ. — дождался, Сань Лан.