Wake the Snake

Tough enough to wake the snake!

Shake my rattle, baby, outta control

Wake the snake!

With a fatal bite you'll take a fall

Вечер обещает быть очень скучным, а потом Тога вдруг превращается в летучую мышь. ...Тога, уже час как сидевшая на диване, подоткнув под Твайса босые ноги, и лениво пилившая ногти, вдруг звонко зевает, тянется, прогибая до хруста спину, широко разводит в стороны руки – и мгновение спустя на плечо Твайсу опускается прехорошенькая летучая мышка размером едва ли больше ладони. Кожистые крылышки и пушистая шёрстка отливают странным клубничным оттенком, золотистые глазки-бусинки смотрят внимательно и совсем по-человечески. Твайс, не выказавший ни малейшего удивления, рассеянно чешет кончиком пальца крохотное горло, и летучая мышь, приоткрыв ротик, без всяких сомнений, жмурится от удовольствия и подставляет под ласку мягкое брюшко. Ястреб не падает на пол лишь потому, что лежит на соседнем диване, так же лениво перебирая подсунутые Даби бумаги. – Ч-что за чёрт? – выдавливает он, приподнимаясь на локтях и ошарашено таращась на Твайса, к которому летучая мышь перебралась уже на ладонь. – Это не чёрт, это Тога, – серьёзно заявляет Твайс. Тога – Тога! – сворачивается у него в ладони маленьким пушистым комком и складывает крылья. – Правда, она чертовски милая? – И чертовски зря сделала это при посторонних, – замечает Даби, сидящий в кресле напротив. Они совсем не выглядят удивлёнными, скорее, раздосадованными, особенно Даби – на лице Твайса, не прикрытом сейчас маской, а лишь туго перевязанном поперёк лба платком, только начинает разливаться запоздалое осознание, Даби же хмурит брови и перебирает пальцами по колену. Тога замирает и заползает Твайсу под сомкнутые пальцы, словно пытаясь спрятаться от осуждающего взгляда. Раздаётся странный звук, Ястреб даже не берётся описать его – и вот она уже в человеческом теле опускается в услужливо подставленные руки Твайса. – Извини, – Тога треплет Твайса по бантику платка и перебирается на край дивана. – Я думала, Ястреб уже наш, Даби-кун. – А разве нет? – приподнимает Ястреб брови в притворной обиде. Ничуть не купившийся Даби обжигает его взглядом. – Сейчас – нет. Ни я, ни Шигараки не доверяем тебе достаточно. И уж он точно не будет доволен тем, что внутренняя тайна Лиги попала в пока недостоверные руки. Тога с как-то слишком виноватым видом расправляет складки на юбке. Ястреб моргает – раз, другой, пытаясь связать воедино полученную информацию. Затем, сев и выпрямив спину, спрашивает недоверчиво: – Постой. Вы что... все превращаетесь? – Нет, – выпаливает Тога. – Нет, – с ленцой отвечает Даби. – Нет, – уверенно заявляет Твайс. Ястреб косится на него с подозрением. Тога, не сдержавшись, хихикает в кулак. Даби возводит глаза к потолку. – Это был подарок учителя, – раздаётся негромкий голос откуда-то из-за спины. Ястреб резко разворачивается. Шигараки стоит, оперевшись плечом о стену, и пристально, без всякого выражения, разглядывает его исподлобья. – Каждому, кто доказал, что не просто так занимает место в Лиге. Тебе нужно очень и очень постараться, чтобы заслужить такую же... привилегию. – И в кого же вы все можете?.. – Это тебя не касается, – так же равнодушно обрывает его Шигараки. – Достаточно того, что ты знаешь, что мы можем. Ястреб прикусывает задумчиво губу, потирая между пальцами кончик собственного крыла. Его глаза снова останавливаются на Тоге, медленно перебегают на Твайса, Даби и осторожно, искоса – на Шигараки. Рот Шигараки едва заметно искривляется в ухмылке. – Кажется, твоё пернатое протеже всё-таки хочет постараться, – произносит он в пространство. Даби дёргает щекой. – Не сомневаюсь. – Хочу, – осторожно подтверждает Ястреб, переводя взгляд с одного на другого. – Если это поможет мне закрепиться в Лиге. – И стать птичкой не только фигурально? – усмехается Даби. Ястреб заинтересованно приподнимает брови. – А я стал бы птицей? Шигараки резко взмахивает рукой, привлекая их внимание. – Покажи ему те планы, – велит он, и только расслабившееся лицо Даби снова становится хмурым. – Пусть заполнит пробелы. А то выведать он пытается многое, а вот рассказывает удручающе мало. Нужно исправляться. – Этого будет недостаточно, – замечает Даби. Шигараки жмёт плечом. Даби снова закатывает глаза и рывком поднимается с кресла, поправляя обвившийся вокруг ног край плаща. – Пошли, – бросает он поднявшемуся следом Ястребу и сворачивает на лестницу.

* * *

В комнату Даби Ястреб попадает впервые и немного разочаровывается увиденным. Комната маленькая, вытянутая и какая-то... безликая – невнятного оттенка стены, все в мелких трещинках и подтёках, на стенах – несколько пробковых досок, густо увешанных документами и фотографиями. Узкая кровать в полнейшем беспорядке, покрывало сбилось где-то у изножья, одна из подушек угрожающе зависла над самым краем, грозясь вот-вот упасть на не самый чистый пол, стоящий напротив кровати стол тоже завален бумагами. На криво прибитой вешалке висят плащ, куртка и отчего-то ремень. Два небольших коврика – круглый и прямоугольный – выглядят так, словно их регулярно используют как половые тряпки, и Даби косвенно это подтверждает, прямо в сапогах проходясь по ним и направляясь к столу. Ястреб едва слышно вздыхает. По крайней мере, одно животное из мысленного списка можно вычеркнуть, в енота-полоскуна Даби не превращается точно. Кто вообще оставляет такой бардак? Обезьяна? В своём бумажном хаосе Даби ориентируется на удивление хорошо. Он замирает ровно на одну секунду, а потом ловко вытаскивает тощую стопку из середины высоченной кипы документов, быстро пролистывает напоследок, удовлетворённо кивает и поворачивается к Ястребу. Тот, забавы ради примерявший Даби в мыслях тонкий и длинный обезьяний хвост, чувствует себя застигнутым на месте преступления и поспешно отводит взгляд от чужой пятой точки. Даби хмыкает. – Держи, – он суёт бумаги Ястребу в руки. – Просмотришь всё очень внимательно. Там, где стоят вопросы, нужно заполнить пробелы, у нас не хватило информации, а у тебя проблем быть не должно. И не затягивай. Что-то непонятно? – Да, – признаётся Ястреб, сворачивая бумаги в узкий свиток и пряча его во внутренний карман куртки. Тонкие чёрные брови насмешливо изгибаются. – Всё гадаешь, кем я могу быть? – Вид и личность как-то связаны, судя по Тоге, – замечает Ястреб. – Не удивлюсь, если её летучая мышь из тех, что могут пить кровь. И ты сказал, что я смог бы превращаться в птицу. Значит, вид и причуда тоже?.. К его удивлению, Даби кивает. – Угадал, – подтверждает он. – Для Тоги это большое подспорье, хотя большей частью она превращается ради развлечения. А что насчёт меня? Ястреб поджимает губы. Обезьяна – предложение, конечно, забавное, но если серьёзно... Он смотрит на Даби ещё раз. Чуть сощуренные яркие глаза, торчащие вверх кончики волос, странная плавная грация в движениях, способная в любой момент сорваться в рваную резкость. Охотник. Есть в нём что-то охотничье, подстерегающее проходящих мимо из засады, готовое броситься и напасть... Ястреб представляет, как эти же бирюзовые глаза смотрят на него сквозь высокую, колышущуюся от ветра траву. На уровне земли. Бросок. Стрелой метнувшееся сквозь воздух гибкое тело. Сомкнувшаяся на беззащитном боку хищная пасть. – Мне кажется, что что-то кошачье, – осторожно предполагает он. Даби смеётся со странным удовольствием в голосе. – Мимо, птенчик. По шкале «горячо-холодно» даже не тепло. – Дракон? – А это уже теплее. Ястреб фыркает. – Ящерица, что ли? – Тепло. Но с этим всё равно лучше к Спиннеру. Слегка разочарованный Ястреб пожимает плечами. – Тогда не знаю. Может, лучше покажешь? Бирюзовые глаза щурятся ещё сильнее – Ястребу даже кажется, что в узкую линию вытягивается и зрачок. Плащ вдруг снова обвивается вокруг ног, тела, странно сжавшегося тела... Нет, это не плащ. Это... чешуя?.. Ястреб делает резкий шаг назад, едва не поскользнувшись на поехавшем из-под ноги коврике. Напротив него, текуче плавно сворачивая в кольца тело, медленно поднимает голову огромная змея. Чёрная чешуя блестит при свете лампы, отливая местами тёмно-фиолетовыми пятнами, в застывших бирюзовых глазах вертикально пульсирует зрачок. Из узкой прорези рта бегло скользит раздвоенный язык. – Чёрт возьми, – беззвучно выдыхает Ястреб. Опираясь на мощный хвост, змея поднимается всё выше. В обхвате она кажется едва ли не толще его собственного бедра. Чешуйки трутся друг о друга с тихим шелестящим звуком, кажется, будто на пол тонкой струйкой сыплется песок. Огромные глаза смотрят на Ястреба, не отрываясь – гладкая чёрная голова уже практически на уровне его плеч. Кожу обдаёт предательским холодком. Ястреб сглатывает. – Д... Даби? Он даже не успевает заметить начало движения. Змея вдруг становится смазанным тёмным пятном, а в следующую секунду Ястреб, задохнувшись, чувствует, как что-то с силой обвивает его ноги. Одно мощное кольцо ложится за другим, сковывая колени, бёдра, живот, грудь – он едва успевает убрать руки, чтобы не прижало и их. Змея кладёт тяжёлую голову ему на плечо, щекочет кончиком языка шею, там, где колотится сейчас в бешеном ритме пульс, и Ястребу в ухо вползает шипящий шёпот: – Попалас-с-сь, птичка. Теперь я тебя с-с-съем. Ястреб дёргается от неожиданности. Змея – Даби – выгибает шею, насмешливо заглядывая ему в глаза и чуть сильнее сжимая свои кольца. Пульс частит ещё быстрее. Раздвоенный язык быстро и дразняще касается горла – прямо под подбородком. – Испугалс-с-ся? Ястреб и рад бы испугаться. Очень рад бы. Но этот вес, так тяжело на него лёгший и сдавивший, сильное тело, которого он сейчас осторожно касается руками – чешуя сухая, тёплая и гладкая, лишь немного шероховатая на ощупь, мощные кольца плавно сокращающихся мышц, тёплый, будто шелковистый язык, даже холодок опасности... Возбуждение накатывает внезапно и сильно, как цунами, накрывая с головой и перебивая напрочь дыхание. Кровь горячо приливает к щекам и – Ястреб жмурится – к низу живота, поперёк которого как раз обвился хвост. Только не шевельнись, только не шевельнись... – Испугался, – шепчет он в ответ. – Очень. Щекочущее прикосновение языка вдруг пропадает. Тугие кольца плавно скользят вдоль всего его тела, смещая хвост чуть ниже, прямо на напрягшийся член. Ястреб кусает губу, сдерживая стон, и приоткрывает глаза. Наверное, будь у змеи брови, они были бы сейчас недоумённо приподняты. – У тебя ш-ш-што, с-с-стоит? – недоверчиво шипит Даби. – Нет, – не слишком убедительно врёт Ястреб. Змеиное тело сдавливает его ещё сильнее. Новый стон получается удержать, но вот шумный выдох – нет. Ястреб вцепляется в обвивающее его за пояс кольцо пальцами и от ощущения мерно перекатывающихся под чешуёй мышц едва не стонет снова. Чёрт. Что с ним вообще творится? – Как тебя в ш-ш-шпионы только взяли с-с-с таким неумелым враньём? Это шипение чувствуется буквально телом – язык порхающе скользит вдоль ушной раковины и по тонкой коже за ней. Тяжёлое кольцо вдруг ложится теперь и на плечи, окружает шею чешуйчатым шарфом, угрожающе медленно сжимается – но в глазах темнеет вовсе не от нехватки воздуха. С губ всё-таки срывается стон. – Тебя грозится задуш-ш-шить огромная змея, – резюмирует Даби. – Однако ты извращ-щ-щенец. – Я... – Ястреб открывает рот и давится словами – кольца снова приходят в движение, живой спиралью скользя по его телу и словно нарочно – а словно ли? – потираясь жёсткой чешуёй о пах. – Пожалуйста, – выпаливает он, с трудом удерживаясь, чтобы не толкнуться навстречу ноющими бёдрами, – честное слово, мне и так стыдно. Даби насмешливо тычется мордой ему в висок. – Потому ш-ш-што тебя возбуждает огромная змея? Ястреб мотает головой. – Не змея. Всё... это, – он делает рукой в воздухе неопределённый круг и снова кладёт ладонь на тёплый змеиный бок. – Ты такой... тяжёлый, сжимаешь меня всего собой... всем, так сильно, и близко, и... плотно, – Ястреб издаёт короткий задохнувшийся смешок. – Я очень слаб перед прикосновениями. – Такими? – шелестит Даби, усиливая свою хватку. Ястреб невольно прогибается в спине, запрокидывая голову и кусая губы почти до крови. Он чувствует себя распятым и разложенным. – Такими? – живая спираль вновь вьётся по телу, дразня рассудок сильными переливами мышц. – Или такими? Кольцо вокруг поясницы перетекает чуть выше, освобождая спину, и Ястреб широко распахивает глаза – под пояс брюк медленно заползает тонкий и гибкий кончик хвоста. – На тебе... купальник? Хвост ведёт вдоль голой кожи бедра на границе выреза ткани. Ястреб жмурится, с трудом проталкивая слова на язык. – Это... распространённый вид костюма у героев. Чтобы... верхняя часть не выбивалась... и не мешала в... битвах, – последнее слово он вспоминает не сразу – хвост соскальзывает на внутреннюю сторону бедра и немного подлезает под ткань. – И это... называется боди. Не купальник. Даби глубокомысленно изгибает шею. Кончик хвоста обводит напряжённый член, обтянутый нижней частью треклятого боди, и трётся о него чешуёй. – Я сейчас упаду, – на одном выдохе предупреждает Ястреб, слабо и вразнобой хлопая бесполезными сейчас крыльями. Та часть мозга, что помнит, как ими управлять – да и весь мозг в принципе, – стремительно утекает вниз, туда, где двигается хвост. Наверное, Даби прав, и он извращенец – его никогда в жизни не уносило ещё так. Ни от одной ласки. Никогда. Сжимающее его змеиное тело ритмично сокращается, словно пульсируя, и все мысли разом вылетают из головы. – Падай, – слышит он шёпот вместе с уже привычным тёплым касанием, ноги подкашиваются в коленях, и он летит лицом вперёд – прямо на мягкое, чуть пахнущее гарью покрывало. Подушка вздрагивает и всё же валится на пол.

* * *

Даби одним сильным движением переворачивает его на спину и соскальзывает с его тела – Ястреб хмурится, комкая покрывало в кулаках. Без тяжёлых колец он ощущает себя голым и каким-то пустым. Кончиком хвоста Даби подцепляет пряжку на его ремне. Ястреб намёк понимает отлично, и спустя секунду штаны с тихим звяканьем присоединяются к подушке. Он тянется к замку сбоку на боди, но только дёрнувшееся запястье тяжело вжимает в кровать, а Даби, насмешливо шипя, снова запускает хвост под ткань, царапая кожу чешуёй, и одним резким движением рвёт и низ боди, и нижнее бельё. Ястреб, не сдержавшись, стонет от облегчения, когда ничем не сдавливаемый больше член мягко шлёпает его по животу. – Дальш-ш-ше – с-с-сам, – велит ему Даби, и он, неловкими от торопливости пальцами, стаскивает куртку и боди окончательно, чудом не путаясь в крыльях. Толчок в грудь заставляет его снова упасть на кровать. Даби медленно ведёт хвостом по всему его телу, снизу – вверх, трёт чувствительные местечки, оставляя на коже красные саднящие полосы – отчего-то боль кажется такой же сладкой, как и удовольствие. Ястреб льнёт к нему, выгибается навстречу, напрашиваясь на большее – и хнычет, когда уже голое тело вновь тяжело обвивают кольца. Теперь это ощущается совершенно по-другому. Чешуя врезается и царапает, отпечатываясь замысловатым рисунком там, где Даби сжимает его сильнее всего, плавные сокращения мышц словно идут прямо под кожу, и его тело... греется от его, Ястреба, тепла. Ястреб чувствует, как он разогревается на нём. Как всё больше теплеет чешуя. Как ускоряются движения, подпитанные его теплом. Даби зависает над ним – Ястреб смотрит в огромные бирюзовые глаза и тонкую пульсирующую нить зрачка, словно вбирающую его в себя – и, наклонившись, касается кожи языком. Всей кожи. Это не как... человеческий язык. Или вообще любой другой. Длинный, узкий, раздвоенный на конце, кончики тонкие, словно нити, подвижные и на удивление нежные. Даби двигает им с тихим утробным стрекотом, который сам по себе отзывается на коже мурашками, а прикосновения... Быстро-быстро. Легко-легко. Как будто всё его тело невесомо ласкают крыльями десятки бабочек. Наверное, слишком романтическое сравнение для ситуации, в которой его собирается трахнуть гигантская змея. Его собирается трахнуть гигантская змея. Гибкий язык, тяжёлые шершавые кольца, дразнящие движения хвоста, всё это – просто прелюдия, извращённая и до невозможности возбуждающая. Самое главное – только впереди. Пока неизвестно, как, но Даби его трахнет. Ястреб впервые чётко осознаёт эту мысль, и больше всего его пугает не она – его пугает, что эта мысль не вызывает в нём даже толики страха. Только уже кажущееся болезненным возбуждение и предвкушающую дрожь, усиливающуюся с каждым движением языка вниз. Кольца сдавливают его ноги, раздвигая их широко в стороны. Язык проводит щекочущую линию от пупка к паху, мягко обвивает основание члена и скользит по стволу, сосредоточенно отслеживая путь каждой выпуклой венки – тонкие кончики будто рисуют что-то неведомое вдоль. Низ живота кажется охваченным пламенем, разгорающимся всё сильнее и сильнее. Ястреб стонет, разводя бёдра ещё шире. Даби удобнее устраивает голову у него между ног и с издевательской ленцой порхает языком. – Ты так хорош-ш-шо пахнеш-ш-шь, – язык скользит самым кончиком в щёлку на головке члена и словно проворачивается внутри. Ястреб вскрикивает и рвётся всем телом, сам не понимая, навстречу прикосновению или от него, Даби пресекает любые попытки двинуться, придавливая его тяжёлым туловищем, и продолжает ласкать. – Возбуждением. Желанием, – он слизывает смазку каплю за каплей и закрывает глаза, будто смакуя. – Ты меня хочеш-ш-шь, птичка? Птичка хочет змею? – Да, – выдыхает Ястреб, чувствуя во рту кровь от прокушенной губы. Под зажмуренными веками вскипают слёзы. Тугие кольца двигаются, словно мельничные жернова, мерно и непрестанно, давя, сжимая, перетирая его в пыль. Всем телом. Он чувствует его всем телом. Эту прекрасную, восхитительную, живую давящую тяжесть, забравшую себе всю власть над ним – и от этого ещё более возбуждающую. – С-с-скаш-ш-ши, – голос Даби уже почти неразличим. Кончик хвоста трётся между ягодиц, гибко и едва ощутимо лаская вход. – Вс-с-слух. – Хочу... тебя... – Ещ-щ-щё. Он не может даже двинуться. Он хочет насадиться, хочет толкнуться на этот издевающийся над ним хвост, только касающийся, только обещающий, но всё никак ничего не дающий, но Даби держит его крепко. И лишь дразнит сильнее. – Трахни... меня... – Ещ-щ-щё. Язык ласкает его член, то ускоряясь, то почти останавливаясь и лишь неторопливо гоняя всё новые капли смазки по горячему стволу. Невозможно. Невозможно. Ястреб жмурится до рези в глазах и выдыхает в три протяжных стона: – Хочу... чтобы ты меня... трахнул. Воздух снова прорезает чёрная молния. Тяжёлая голова зависает вдруг над его лицом. Даби наклоняется ниже, и мягкий тонкий язык трепетливо проходится по его губам, оставляя на них его же собственный вкус. Ястреб глухо, безнадёжно стонет. – С-с-смас-с-ску, – шипит Даби, резким движением хвоста выбивая из-под подушки крошечный белый тюбик. – Вос-с-сьми. Тюбик полный едва ли наполовину. Ястреб пытается не представлять, как Даби ласкает себя по вечерам в этой кровати, но мысли сами собой лезут ему в голову. Как он растирает смазку между пальцев. Как гладит влажными пальцами свой член. Как его движения, вначале ленивые и неторопливые, всё набирают и набирают скорость, и вот он уже мечется на кровати, сбивая покрывало и простыни, вскидывая бёдра навстречу своей руке. Как он беспорядочно мотает головой, сталкивая подушку всё ближе к краю. Как кончает, напрягая живот и выгибая спину. Как сперма течёт по его пальцам, делая их влажными опять. Ястреб слишком сильно сжимает пластиковые стенки, и смазка выплёскивается ему в ладонь. Она пахнет ужасно пошлой клубникой, и от этого запаха у него кружится голова. Или голова у него кружится, потому что там, в мыслях, Даби улыбается довольной улыбкой, тяжело дыша после оргазма, а в реальности змеиный язык, его язык, ласкает шею и ключицы? – Твой пульс-с-с с-с-сходит с-с-с ума, – язык мягкой спиралью свивается в ямочке между ключицами. – О чём думаеш-ш-шь, птичка? – О тебе, – выдыхает Ястреб. Он просто не в состоянии сейчас соврать. Даби с довольным шипением сжимает кольца своего тела сильнее. – Как лес-с-стно. Капля смазки падает с пальцев и стекает по чешуе услужливо подставленного хвоста – белая капля на чёрном, переливающемся блестящем фоне. У Ястреба перехватывает дыхание. Хвост, извиваясь, вползает ему в руку. Ястреб осторожно сжимает его и ведёт вверх-вниз, чувствуя плотную сухую чешую и гибкие мышцы. Тонкий кончик изгибается и щекочет его ладонь. Скользит между раздвинутых пальцев – быстро и коротко, словно толкаясь. Немного хочется закричать, потому что голова сейчас, кажется, взорвётся. Интересно, будет ли он извиваться так же и внутри? На ощупь он немного не такой, как остальное туловище, которое уже успел потрогать Ястреб – чешуя здесь будто тоньше, чешуйки плотно прилежат друг к другу и не царапают – неровно бугрятся под пальцами, заставляя то и дело прикусывать губу. Ястреб складывает пальцы кольцом, размазав по ладони остатки смазки, и Даби, шипяще рассмеявшись ему в ухо, вгоняет хвост туда – сильно, ох, глубоко, всё дальше, раз за разом, трахая его ладонь со скользким, липким, шелестящим звуком. Восхитительное ощущение. Хвост вдруг вырывается из его пальцев, обвивается вокруг запястья, дёргает вверх – Ястреб сцепляет руки над головой и стонет в голос, когда раздвоенный язык начинает дразнить его соски. Тяжёлые кольца отпускают ноги, между ними теперь ложится хвост, давит слегка на бёдра, но в этом нет нужды – Ястреб сам разводит их как можно шире, нетерпеливо выпячивая задницу. Скользкий тёплый кончик упирается во вход. Медлит, медлит – пока Ястреб с протестующим вздохом не подаётся навстречу. И наконец плавно скользит внутрь. Ястреб стонет от удивившего его самого удовольствия. Уже просто мысль, что его разложила и беззастенчиво теперь берёт огромная змея, сводила живот в сладкой судороге – извращенец, извращенец, – но это ощущение... Ох. Ох. Это совсем не похоже на член. Хвост в нём ýже, жёстче и куда гибче – он и впрямь извивается внутри, трётся чешуёй о стенки – так быстро, будто вибрируя, срывая с губ тихие всхлипы. Постепенно утолщающийся от кончика к туловищу, он толкается всё глубже и глубже, растягивая всё сильнее, заполняя собой, заставляя сладко и тягуче ныть мышцы. Ястреб невольно сжимается на нём, и Даби сжимается на нём в такт. Растянутый изнутри и плотно сжатый снаружи. Боже. Тонкий кончик касается его глубоко внутри, вздрагивает, оглаживает осторожно и мягко, словно тоже пытаясь обвиться, слегка надавливает, и тело пронзает острой, почти болезненной молнией удовольствия. Машинально пытаясь спрятаться, Ястреб сводит вместе ноги, сцепляя их вокруг лежащего на нём мощного туловища, но Даби даже не шевелится. Хвост продолжает двигаться в нём, упорно давя на ту самую точку, и Ястреб с хныканьем вжимается в змеиное тело ещё сильнее, обнимая не только ногами, но и руками. И задыхается. Мышцы, мощные мышцы, способные сломать его позвоночник пополам, так податливо и сильно сокращаются под его прижатым телом. Нечеловеческая, дикая сила, спрятавшаяся в его объятиях. Тёплая его теплом чешуя впивается в щёку, когда он вжимается ещё и лицом. Даби смеётся и выгибает шею, слизывая выступившие у него на глазах слёзы. Ведёт языком по щеке. Лижет кончик носа и губы. Ястреб беспорядочно гладит его ладонями, крупно вздрагивая от ускоряющихся с каждым разом толчков. Зажатый между их телами член чувствительно трётся о чешую. Это немного больно. Это крышесрывающе хорошо. – Услы... шат?.. – с трудом дыша, спрашивает он, сам толком не понимая, что имеет в виду. Но Даби понимает. – Ус-с-слыш-ш-шат. Так ш-ш-што нет с-с-смыс-с-сла с-с-стес-с-снятьс-с-ся. Кричи. Ястреб сжимает его так сильно, что чешуя вспарывает кожу на ладонях. И с долгим хриплым криком кончает.

* * *

Краем мутного сознания он улавливает, как с тела исчезает тяжесть. Ястреб приоткрывает глаза. Хвост с тихим шорохом прячется под рваную полу плаща. Даби, уже в своём человеческом теле, сидит на краю кровати, тяжело переводя дыхание. Бирюзовые глаза горят. На щеках, там, где нет шрамов, пылает яркий, похожий на ожог, румянец. – Красивый, – шепчет Ястреб, даже не задумываясь. ...Секунду спустя его губы жадно накрывает чужой рот. Секс со змеёй был потрясающим, спору нет. Он бы повторил – и повторит, обязательно повторит! – с удовольствием, чтобы вновь почувствовать, как погружается в сладкое безумие и разум, и тело. Но некоторых... моментов всё же недоставало. Например, столкновения рук, когда они торопливо стаскивают такую лишнюю одежду. Требовательно упирающегося в бедро твёрдого, горячего члена. Крепко стиснувших его плечи пальцев. Чужого жаркого, сбившегося дыхания. Поцелуев – как же ему не хватало поцелуев, этих мягких, чуть влажных губ, так властно целующих его собственные, горячего языка, скользнувшего ему в рот. Ястреб жмурится, снова оглаживая ладонями прижавшееся к нему поджарое, горячее тело. Шрамы у Даби плотные, шероховатые на ощупь. Тёплые от тепла тела скобы бугрятся под пальцами. Словно чешуя, думает Ястреб и улыбается в поцелуй. Чужие руки подхватывают его под задницу, снова разводя в стороны ноги. Даби входит в него одним толчком, без подготовки, сцеловывая сорвавшийся с губ жалобный стон. Внутри немного саднит после хвоста, да и хвост был... меньше, пусть и утолщавшийся, но всё равно тоньше, и не таким горячим – слишком чувствительные после совсем недавнего оргазма стенки словно обжигает – нежным, гладким, плотным огнём. Даби закидывает его ноги себе на пояс. Ястреб сцепляет вместе щиколотки, сжимая его между бёдер, и он довольно ухмыляется. – Тебе нравится так, не правда ли? – он гладит его голый бок, обводя пальцем царапины от чешуи. – Когда так тесно. Так близко. Ты ведь так слаб перед прикосновениями. Он расставляет колени чуть шире, наваливаясь на него всем телом. Руки пробираются под выгнувшуюся спину, прямо к примявшимся крыльям. Даби целует приоткрытый рот, ловя сдавленное дыхание. – Тебе нравится чужая тяжесть. Чужой вес, вдавливающий тебя в кровать. Чужое тепло. Он мерно двигает бёдрами, и Ястреб тихо хнычет. Оттого, что Даби почти лежит на нём, толчки ощущаются сильнее и как будто глубже. Телом к телу. Телом по телу. Скобы впиваются в кожу. Член упирается Даби в низ живота. – Нравится быть беспомощным, да? – Даби ведёт губами по тонкому горлу. – Быть в чьей-то власти. Когда тебя трогают, берут, трахают, раскладывают как только пожелают и даже не спрашивают – потому что ты и так согласишься, лишь бы не переставали. Он так глубоко в нём. Ястреб осторожно сжимает мышцы, вбирая Даби в себя ещё сильнее. То, как такой твёрдый член упруго, податливо сдавливается от его движений, заставляет его застонать. Даби обнимает его крепче. Так полно внутри. Так плотно снаружи. Опять. – Ещё, – требовательно выдыхает он, и Даби смеётся ему в шею. Они быстро находят ритм, подходящий для них обоих, и двигаются в унисон. Ястреб покачивает бёдрами, приподнимая их навстречу, чтобы встретить Даби в самой лучшей точке, чтобы почувствовать, как член входит до упора, вжимаясь яйцами в промежность. Тяжёлые, ритмичные, мягкие шлепки прямо по распираемым членом мышцам. Даби вбивается в него. Вколачивается. Вдалбливается так, что на коже наверняка остаются красные следы – как раз под стать оставленным уже царапинам. Тело ноет на грани предела. Ястребу всё мало. Он трогает Даби, не желая ни на сантиметр прерывать контакт. Ладони скользят по сильным – неожиданно – плечам, по широкой спине, пальцы отслеживают линию позвоночника, перебирая каждый выступающий позвонок, ведут по пояснице и опускаются на ягодицы. Ястреб облизывает губы. Пальцы медленно обхватывают упругие мышцы, сжимают, вжимают в себя ещё сильнее, прямо в момент очередного толчка – Даби кусает его за подбородок и спрашивает хрипло: – Трахаешь себя мной, птенчик? – Боже, – вырывается у Ястреба, когда он осознаёт, что и впрямь. Как так, чёрт возьми, случилось, что секс с Даби-человеком оказывается ещё горячее и извращённее, чем с Даби-змеёй? Словно слыша его мысли, Даби тычется носом ему в волосы. Горячий шёпот словно скользит в ухо – хотя нет, это по уху влажно скользит язык. – Но я не против, – он чуть выпячивает задницу, подставляясь под его хватку. – Возьми меня, пока я беру тебя. Возьми меня, птичка. Потому что я собираюсь сожрать тебя вместе с костями. ...Оргазм накрывает его с такой силой, что темнеет в глазах. Ястреб захлёбывается в накатившей на него сладкой волне, жадно хватая ртом пропитанный ими двоими воздух. Даби сжимает зубы на его плече, впивается пальцами в основания крыльев – от жара его рук сворачиваются тонкие пушинки, растущие вокруг на коже, и ощущение огненного тепла проносится по всем перьям прямо в мозг, сталкиваясь с таким же обжигающим потоком, хлынувшим из низа живота – там, где пульсировал, заполняя его напоследок горячей спермой, член. На несколько минут он попросту отключается. И только когда выжженные нервы понемногу начинают остывать, веки прислушиваются к команде и, дрожа, поднимаются. Чужая тяжесть с его тела на этот раз никуда не девается. Даби расползается на нём, словно сытый кот – или плотно отобедавшая змея, если уж на то пошло. Он же обещал сожрать птичку с костями. И, если честно, своих костей Ястреб так-то даже не чувствует. Осознав, что продолжает обнимать Даби, он легко проводит ладонью по мокрой спине. – И всё же ты приятнее, – бормочет он. – На ощупь. Чем змея. Даби насмешливо фыркает где-то у него под ухом. – И член есть. – И это тоже, – честно соглашается Ястреб. – Слушай, зачем... – он хмурится, собирая упрямо расплывающиеся мысли. – Зачем я вообще сюда поднялся? – За планами, – зевнув, напоминает Даби. – А, точно. – И удовлетворить свои низменные порывы. Ястреб вопросительно мычит ему в плечо. – Я о твоём любопытстве, птенчик. Ястреб смеётся и, помедлив, обнимает Даби крепче. Чужое сердце лениво колотится ему в грудь. Дыхание слегка щекочет шею. А ведь вечер обещал быть скучным... Его собственное сердце, едва успокоившееся, снова начинает частить. Даби поворачивает голову. – Будешь так ко мне жаться, – он слегка кивает куда-то вниз, и Ястреб вдруг осознаёт, что умудрился закинуть одну ногу Даби на бедро, – и я решу, что тебе не хватило. Ястреб сглатывает сжавшимся горлом. Даби не шевелится, вообще, даже не двигается, не реагирует никак, но тело его внезапно становится жарче и словно вплавляется в него сильнее. Ближе. Такая знакомая судорога сводит живот. – А может, мне не хватило, – хрипло шепчет он. Даби приподнимается на локте, заглядывая ему в глаза. Ястреб невозмутимо щурится в бирюзовую радужку. Одна нога так и остаётся лежать у Даби на бедре, вторая медленно ведёт стопой по его коже и шрамам – от лодыжки до внутренней стороны колена и обратно. Там, где он проводит, кожа будто вспыхивает изнутри. Пальцами Даби смахивает с его лба упавшую чёлку, легко приласкав при этом щёку. – С огнём играешь, – таким же хриплым шёпотом предупреждает он. – Да неужели, – усмехается Ястреб. Ноги сцепляются в замок у Даби на бёдрах. Ястреб слегка подтягивает их вверх, нарочно вжимаясь в задницу. – Знаешь, – длинный палец обводит линию челюсти и касается мочки уха. Даби задумчиво поигрывает с рубиновым квадратом серьги. – Я ведь не хотел тебя пугать. Постарался... чтобы было попроще. Полегче. Но раз ты хочешь... Ястреб приподнимает брови. Даби наклоняется над ним – так низко, что упавшие на лицо волосы закрывают весь остальной обзор. В полумраке блестят лишь бирюзовые глаза, медленно наливающиеся невозможным светом. Зрачок в них снова дрожит, готовясь вытянуться в узкую нить. Сердце увеличивается до нечеловеческих размеров, заполняя собой всю грудную клетку, забиваясь в желудок, горло, пятки... Горячие губы шевелятся, касаясь его губ. – А ты знаеш-шь, ш-што...

* * *

– Где ты умудрился упасть? Ястреб медленно моргает, поднимая на своего ассистента, только что вошедшего в кабинет с очередной кипой бумаг, рассеянный, странно мечтательный взгляд. – Что, Хаято-кун? – переспрашивает он. – Ты хромаешь уже второй день, – Хаято сгружает бумаги на стол и подхватывает лежащую сверху синюю папку, перетянутую алой резинкой. – Я тебя знаю, будь это что-то серьёзное, ты обратился бы к целителю, а я не нашёл его протокола в медицинских отчётах, так что ничего особо страшного не случилось. Но всё же... – он окидывает его внимательным взглядом, и Ястреб машинально потирает поясницу. – Ну я же говорил. Всё-таки что-то серьёзное, да? Тот снова моргает и вдруг улыбается – так же рассеянно и мечтательно. Хаято отчего-то резко становится неловко. – Серьёзное, – почти мурлычет Ястреб, снова утыкаясь в телефон. Шея у него – Хаято замечает это только сейчас – тщательно обклеена старательно подобранными под оттенок кожи лейкопластырями. – Пожалуй, не буду больше ничего уточнять, – бормочет он себе под нос. Ястреб негромко чему-то смеётся.

* * *

– Хаято-кун, а ты знал, что у змей, оказывается, два члена? – ...не знал, не хотел знать и ещё больше не хочу знать, как именно это связано с моим предыдущим вопросом, господи-боже.