Я так горд (быть любимым тобой)

Джеймс отправил в рот клубнику в шоколаде и запил ее глотком шампанского. Затем рыгнул. Громко. — Так, на чем это я остановился? Сириусу пришлось разжать зубы, чтобы ответить. — Люциус Малфой сказал тебе, что ты не можешь держать какаду у себя в квартире. — А, точно, спасибо. Поэтому я сказал ему: «Люциус, только потому, что ты инстинктивно отталкиваешь большинство живых существ, это не значит, что остальные не могут иметь домашних животных». — Оу, хах. — Поэтому он ответил, что я должен обсудить это со строительным советом, президентом которого он является. — Мудак. — Сириус выдавил из себя усмешку, надеясь, что это противоречит его стремлению поскорее закончить историю. — Вот именно! Поэтому… короче говоря, я баллотируюсь на его место на выборах в следующем месяце. Сириус вскочил на ноги. — Это фантастика, Джеймс! Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь… — Как кстати ты это сказал, потому что мне нужно, чтобы ты сходил на двойное свидание со мной и сестрами, которые живут в 10А. Это остановило Сириуса на полпути. Несмотря на свое прежнее раздражение, он ухмыльнулся, когда сказал: — Ну, чтобы ты знал: ты не сможешь держать какаду, если тебя порежут и скормят этим же какаду. Джеймс пренебрежительно махнул рукой. — Им шестьдесят восемь и шестьдесят девять. Мы отвезем их в ресторан и будем дома к шести. Лили ни за что не должна об этом узнать. Предательский смешок сорвался с губ Сириуса. Глаза Джеймса заблестели; он знал, что победил. Он добавил: — Если я произведу впечатление на Миртл и Олив, я получу все голоса тетушек, которые ходят на аквааэробику. Меня будет не остановить. — Естественно, — согласился Сириус, делая вид, что идет к входной двери, чтобы Джеймс мог, наконец, понять намек и уйти. — Я устал после трени. — Он притворно зевнул. — Мне пора баиньки. Джеймс поднялся из своего донельзя расслабленного положения с довольной улыбкой и бодрым прыжком. Наконец-то, блять. — Ладно, увидимся завтра, Но насчет свидания… Сириус прервал Джеймса: — Я ни за что не буду снимать рубашку. Джеймс задумчиво хмыкнул. — Мы можем обсудить это позже. Не успела и секунда пройти, как Сириус закрыл за ним дверь и запер на засов. Затем крикнул: — Прости! Мне… — Шкаф для одежды в конце его коридора распахнулся в тот самый момент, когда он скользнул перед ним. — Я не для того сделал каминг-аут в Талсу, штат Оклахома, когда мне было шестнадцать, чтобы меня заставили вернуться в чулан, — фыркнул Ремус. Его персиково-кремовые щеки были все в красных пятнах, а между золотистыми бровями пролегла морщинка, которую Сириусу хотелось разгладить поцелуем. — Ремус, Малыш, прости! Я не думал, что он останется так надолго! Борозда осталась. — Это было абсолютно нелепо. — Да, — отчаянно закивал Сириус. — Я тупой и нелепый, а ты Ангел. Все, о чем я прошу, — это чтобы ты проявил ко мне милосердие. Ремус, нахмурившись, покачал головой. — Я просто пойду. — Нет! — Сердце Сириуса болезненно заколотилось. Клубника, шампанское, домашние спагетти болоньезе — он скорее умрет, чем позволит своему тщательно спланированному свиданию быть испорченным его лучшим другом. — Пожалуйста, Ремус. Мне действительно жаль. Я бы даже не взял трубку, если бы знал, что он ждет снаружи. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Хочу побыть с тобой. Потихоньку гневный румянец начал медленно сходить с щек Ремуса. — Останься, — взмолился Сириус, делая шаг ближе. — Это больше никогда не повторится. Обещаю. Ремус глубоко вздохнул, но в голосе его звучало мягкое сочувствие, когда он произнёс: — Я не пытаюсь давить на тебя или что-то в этом роде, но… Это только вопрос времени, когда Джеймс узнает. Рано или поздно тебе придется ему рассказать. Сердцебиение Сириуса снова участилось, но на этот раз по другой причине. — Я… — Он заикнулся. — Это просто… Я расскажу. Расскажу. — Слова ощущались как солома во рту. Несмотря на это, Ремус одарил его легкой улыбкой. Сириус воспринял это как разрешение взять его за руки и отвести обратно в их гнездышко на диване. Когда Сириус погрузился в комфорт мягких губ Ремуса, он выбросил все мысли о Джеймсе из головы.

***

Когда Сириусу было тринадцать лет и он обнаружил себя с липким носком перед фотографией квотербека «Гриффиндора» Людо Бэгмена без рубашки, у него было две мысли. Первая: я гей. Вторая: я никогда никому не позволю об этом узнать. В то время это был вопрос выживания. Самый старший наследник мужского пола в семейной династии Блэков не мог быть геем. Еще одна беда пришла, откуда не ждали, когда его двоюродная сестра Андромеда вышла замуж за ветерана морской пехоты с протезом ноги. Ветеран морской пехоты. Не существовало абсолютно никакой вселенной, альтернативной или иной, в которой у Сириуса Блэка был бы парень. Поэтому он решил, что, несмотря на свои чувства, он будет встречаться с девушками и в конце концов женится на женщине, и на этом все закончится. Удивительно, но этот план довольно хорошо работал большую часть его жизни. Он встречался с самыми красивыми, забавными, умными девчонками, что было не совсем в напряг. Когда он влюблялся в парней, он позволял себе фантазировать, отвлекая свое внешнее внимание на другие вещи, такие как футбол, пранки и дебаты. К тому времени, когда Сириус поступил в колледж, все было одновременно намного проще и намного сложнее. Легче, потому что он был вычеркнут из семьи, и труднее, потому что теперь было невозможно продолжать притворяться. Дело в том, что поступление в колледж было сродни попаданию на другую планету. Сириусу встретилось так много людей, которых совершенно не существовало в его ультра-белом, ультра-богатом мире подготовительной школы. Впервые в жизни он увидел таких людей, как он, мужчин, женщин и всех, кто был между ними, которые сделали каминг-аут, при этом будучи открытыми, свободными, счастливыми. Им не было стыдно; на самом деле, их души были нараспашку. Они гордились. То, чего Сириус всегда втайне хотел, было здесь, наконец-то в пределах его досягаемости. Но была одна проблема размером с его лучшего друга. Рациональная часть мозга Сириуса знала, что Джеймс не был гомофобом. Если бы Джеймс узнал, что Сириус гей, он не перестал бы быть другом Сириуса, не обзывал бы его и даже не перестал бы переодеваться перед ним в раздевалке. Но изголодавшийся по любви тринадцатилетний подросток в Сириусе не мог не думать, что Золотой мальчик Джеймс Поттер был бы разочарован, если бы у него был лучший друг-гей. Он не мог отделаться от мысли, что, если Джеймс узнает, сама динамика их дружбы необратимо изменится. Мысленно Сириус не мог этого вынести, потому что сама его личность была связана с Джеймсом. С их одинаковой внешностью, интеллектом и склонностью к озорству люди всегда принимали их за братьев. А потом еще больше, когда Поттеры взяли Сириуса к себе, когда он сбежал в шестнадцать. Они были братьями. В одиннадцать лет они знали, что у них есть связь, как ни у кого другого. Джеймс был единственным домом, который Сириус когда-либо знал, и он не мог рисковать потерять его. Так вот как он оказался на двойном свидании с Марлен Маккиннон. Ему не нравилась эта ситуация, но он принял ее в качестве жертвы. Как пошлина. Проведя один вечер как гетеро, он гарантировал себе, что все остальные ночи сможет посвятить своему парню. — Привет, Эванс, — сказал Джеймс, прерывая свой собственный рассказ о победе в строительном совете, чтобы прищуриться на что-то за головой Сириуса. — А это разве не твой друг? Тот, который работает в библиотеке? Каждая клеточка тела Сириуса застыла в ужасе. Пожалуйста, Боже, если ты слушаешь, пожалуйста, пусть это будет кто угодно, только не… — Ремус! — Взвизгнула Лили. Это был момент «бей или беги», но Сириус не сделал ни того, ни другого. Он застыл на своем месте, пока знакомый голос не поздоровался: — Привет, Лили. Лили вскочила на ноги и пьяно обвилась вокруг худого тела Ремуса. Он пошатнулся под внезапным весом, но все же тепло сжал ее в ответ. Знакомый запах цитрусового шампуня донесся до Сириуса, и он не мог оторвать глаз от Ремуса и остановился на его заднице, идеально подчеркнутой его обтягивающими вельветовыми брюками. Значит, вот как я умру. — Чем вы, ребята, занимаетесь? — спросил Ремус, хотя это было очевидно. Медленно. Болезненно. — У нас двойное свидание, — улыбнулась Лили. — Ты, конечно, знаешь Марлен. И я знакомила тебя с Джеймсом. Но я не могу вспомнить — ты встречался с Сириусом? Может, на моей рождественской вечеринке? Они и познакомились на той вечеринке. Ремус был одет в темно-синий свитер, который заставлял его кожу сиять, как лунный свет, и он был первым, кого Сириус увидел, когда вошел туда, и последним, что он увидел, когда заснул. У Ремуса было острое чувство юмора и ямочки на щеках, и в ту ночь Сириус без тени сомнения знал, что он был тем самым. Ремусу потребовалось слишком много времени, чтобы посмотреть на Сириуса. — Да, я помню. Привет, Сириус. Приятно снова тебя видеть. — Привет, — прохрипел Сириус. — Мне тоже. — Итак, что ты здесь делаешь? — спросила Лили. — Ох, — печально вздохнул Ремус. — Я умирал от желания прийти сюда с тех пор, как ресторан открылся — мексиканская еда — моя любимая, — но я никогда не мог найти никого, кто пошел бы со мной, так что я, наконец, решил, к черту это. Я приду один. — Ты должен присоединиться к нам! — беззаботно предложил Джеймс, не парясь ни о чем на свете. Ему никогда не было дела ни до чего, и Сириус пришлось приложить все усилия, чтобы его не стукнуть. Ремус криво улыбнулся Джеймсу и поднял свою сумку с едой на вынос в качестве объяснения. — Я уже забрал свой заказ, но спасибо. И в любом случае, я бы не хотел вмешиваться. — Ремус, — простонала Лили, — я целую вечность просила тебя пойти с нами. У меня есть идеальный человек для тебя. — О, правда? — Ремус ухмыльнулся. Сириус внутренне кипел от злости, хотя и знал, что потерял всяческое право на ревность. — Угу, — ответила Лили, делая большой глоток своей маргариты. — Карадок Дирборн. Он работает в Гринготтс в ИТ-отделе и может совершенно отвязно танцевать танго. Ремус рассмеялся. — Ты можешь дать ему мой номер, если хочешь. В последнее время я более чем свободен. Десять минут спустя Сириус нашел Ремуса в переулке за рестораном. — Я клянусь, — Сириус фыркнул, грудь его сжалась, дыхание участилось, — это не то, на что похоже. — Так вот почему ты отменил наше свидание? Марлен — это тот тест, к которому ты должен был готовиться? — Я пришел только для того, чтобы избавиться от Джеймса! Марлен буквально ничего для меня не значит. — Дело не в Марлен, Сириус. Ты гей — я знаю, что она ничего для тебя не значит. Дело в том, что мы встречаемся уже несколько месяцев, и я не могу заставить тебя пойти со мной в Rite Aid, и все же ты здесь с кем-то, кто ничего для тебя не значит, на свидании в пятницу вечером. Сириус открыл рот, чтобы возразить, но Ремус продолжал говорить. — Сириус, если ты хочешь встречаться с девушками, это твое дело. Я уважаю то, что ты еще не готов сделать каминг-аут, правда уважаю. Но я не собираюсь выставлять себя дураком. Я устал от этого. Я устал выкладываться на все сто процентов, когда ты выкладываешься только на десять. Устал умолять тебя пойти со мной куда-нибудь только для того, чтобы каждый раз получать отказ. Чего ты вообще хочешь? — Тебя! Застигнутый врасплох этой несвойственной ему вспышкой гнева, Ремус ничего не ответил. — Прости, — простонал Сириус, — мне просто тяжело. — Эй… — И Джеймс постоянно спрашивает, и я только и могу что отмахиваться от него, прежде чем он заподозрит неладное. Просто будет легче, если я буду идти у него на поводу, потому что тогда он оставит меня в покое на некоторое время. — Хорошо, я понимаю… — И я хочу привести тебя в такие места, как это, больше всего на свете. Я хочу держать тебя за руку, отодвинуть твой стул и разделить с тобой десерт. Я хочу похвастаться тобой, но сейчас просто не могу. Всё сейчас упирается в Джеймса. — И об эт… — Не говоря уже о том, что половина находящихся здесь сегодня людей подошла, чтобы поздороваться с ним. Куда бы я ни пошел, кто-нибудь может увидеть нас, узнать нас и… — Остановись. Сириус был возвращен к реальности суровым тоном Ремуса. Положив обе руки на плечи Сириуса, чтобы установить зрительный контакт, Ремус тихо сказал: — Успокойся, хорошо? Сириус глубоко вздохнул. — Мне жаль, Ремус. — Все в порядке. Я понимаю твои опасения. Просто… не лги мне? Если ты и дальше собираешься выкидывать подобные трюки, ты можешь хотя бы ввести меня в курс дела, хорошо? — Да, — выдыхает Сириус, купаясь в тепле прикосновений Ремуса. — Но я обязательно дам тебе больше, хорошо? Я найду способ дать тебе все, что ты захочешь. Ремус улыбнулся, немного грустно, и потянулся, чтобы поцеловать Сириуса в губы. Отстранившись, Ремус пробормотал, почти про себя: — Давай просто разбираться с проблемами по мере их поступления, ладно?

***

— Однажды меня приводили сюда на свидание, — сказал Ремус, обращаясь больше к мраморной статуе Венеры, чем к Сириусу. — О? Ремус ухмыльнулся. — Ревнуешь? — Ну, я единственный, кто сейчас здесь с тобой, — Сириус обнял Ремуса за талию, — так что нет. Но, просто из любопытства, что этот тупой кусок дерьма сделал не так? Наморщив нос, Ремус объяснил: — Он сказал, что Эминем был лучшим рэпером в истории. Я воспринял это как сигнал к отступлению. — Приятно сознавать, что сегодня вечером я буквально ничего не мог бы сказать такого глупого. Ремус кивнул в знак согласия, прежде чем положить руку на плечо Сириуса. Напевая, он легонько провел им вверх и вниз по груди Сириуса, оставляя за собой мурашки. — Вы отлично выглядите, мистер Блэк. Люблю, когда ты в костюме. — Да? — Сириус придвинулся, пока его губы не почувствовали мягкость уха Ремуса. — Насколько? — Если ты будешь хорошо себя вести, я покажу тебе, когда мы вернемся домой. Сириус ухмыльнулся. — Домой? — Ему это нравилось. Дом. Ремус покраснел. — Я имел в виду твой дом или мой дом. Сириус рассмеялся и поцеловал Ремуса в щеку. Дом. Он прочистил горло. — Готов ко второй фазе? — Второй фазе? — Ужин у Розмерты. Ремус ухмыльнулся, и эти его ямочки были по-настоящему опасны. Сириус не смог удержаться и снова поцеловал его в щеку. — У Розмерты? — спросил Ремус. — Теперь костюм имеет смысл. — Только самое лучшее для моего Малыша в нашу годовщину. За последние несколько недель Сириус выполнил свое обещание дать Ремусу «больше». Они стали потихоньку выходить. Просмотр фильма с другом не вызывал подозрений, так что в кинотеатре было безопасно. Обеды в малоизвестных ресторанах тоже были хорошей сделкой. И спонтанные поездки на выходные на побережье никогда не подводили. Плюс, чем больше они гуляли, тем храбрее становился Сириус. Джеймс все еще не знал, но Сириус, по крайней мере, больше не жил в страхе быть замеченным. Это привело их к настоящему моменту: вечер в галерее, а затем ужин у Розмерты в честь их трехмесячной годовщины. Ремус сжал руку Сириуса. — Я сейчас схожу в туалет, а потом мы можем идти. Не прошло и минуты, как у Сириуса волосы на затылке встали дыбом. В отличие от собаки, Сириус почувствовал опасность еще до того, как увидел ее. Когда он обернулся, то не удивился, обнаружив самого последнего человека, которого хотел бы видеть. — Какого хрена ты здесь делаешь? — потребовал он. Джеймс склонил голову набок. — Прошу прощения? Сириус прочистил горло. — Я просто… удивлен. — Окей, — осторожно сказал Джеймс. — Ну, Лили хотела посмотреть выставку Ровены Равенкло и потащила меня с собой, чтобы я подержал ее сумочку. Что ты здесь делаешь? Ты на свидании? — Нет, — скривился Сириус, — это дополнительный факультатив по истории искусств. — Ты не изучаешь историю искусств. — Вот почему это дополнительный факультатив. Джеймс прищурил глаза, прежде чем пробежаться ими вверх и вниз по костюму Сириуса. — Ты слишком хорошо одет. Это было не столько утверждение, сколько обвинение, но Сириус не дрогнул. — Я всегда одеваюсь очень красиво. Джеймс пожал плечами. — Хорошо, пойдем со мной и Лили. Мы собираемся поужинать в «Сахарной рыбе». — Я правда не могу… я… — Что такое, ты ведь здесь ни с кем, верно? — Спросил Джеймс. В кармане Сириуса его рука сжимала подсолнух, который Ремус протянул в знак приветствия тем вечером. Для моего милого, сказал он. — Сириус? — спросил Джеймс, когда Сириус слишком долго не отвечал. Блядский Боже. — Дайте мне просто разузнать всё необходимое для факультатива, и я встречусь с вами, ребята, после. В ту секунду, когда Ремус вышел из туалета, Сириус схватил его за тонкое запястье и не произнес ни слова, пока они не добрались до безопасного темного, заполненного туристами уголка. — Эй! — Ремус вырвал руку и осторожно потер ее. — Что за хрень? — Извини, — прошептал Сириус, как будто Джеймс мог услышать его через несколько экспонатов, — Джеймс здесь. — О, черт. — Да. Так что я сказал ему, что я здесь ради проекта для факультатива… — Что ж, — прервал его Ремус, — может быть, это хорошая возможность рассказать ему о нас. Сириус мрачно рассмеялся, прежде чем рявкнуть: — Нет, это уж точно не лучшая возможность! Вздрогнув, Ремус сделал неуверенный шаг назад. Чувство вины немедленно заструилось по венам Сириуса. Он не мог потерять самообладание с Ремусом — Ремусом, которому он обещал сказку, а подарил лишь кошмар. Он глубоко вздохнул и смягчил свой тон. — Он попросил меня пойти с ним и Лили, и я не мог отказать, потому что у меня не было оправдания, так что… Ремус не понял, что Сириус имел в виду. — Так что…? — подсказал он. — Если бы ты мог просто пойти и подождать меня… — Сириус хотел сказать дома, — у меня дома. Тогда я притворюсь больным и уйду как можно скорее. — Подожди, ты хочешь, чтобы я ушел? — Я не хочу, чтобы ты уходил, но это… — Ты был за рулём. Как я вообще должен добраться домой? — Я вызову тебе Uber, — прохрипел Сириус. Тревога грозила выплеснуться из его груди. Не раздумывая ни секунды, он протянул руку, чтобы провести по бледной щеке Ремуса, ища утешения, которое мог дать только Ремус. Однако это действие, по-видимому, вывело Ремуса из оцепенения, потому что он выскользнул из рук Сириуса, как будто обжегся. — Подумай хорошенько, Сириус, — выдавил он. — Ты действительно просишь меня уйти прямо сейчас? На этот вопрос был ровно один хороший ответ, и это был именно тот ответ, который Сириус не мог позволить себе дать. — Прости, Рем, — прошептал он, — я обещаю, что заглажу свою вину. — Он полез в карман, вытащил ключи от машины и поспешно отстегнул ключ от своей квартиры, чтобы протянуть его Ремусу. — Возьми. Я вернусь сразу, как только смогу. — Вау, — тихо пробормотал Ремус. — Тебе действительно удалось это сделать. — Что? — Тебе удалось превзойти мое свидание с Эминемом. Я имею в виду, по крайней мере, у Эминема было 8 миль. Ошеломленный, Сириус не мог ничего ответить. — Оставь свой ключ себе, — вздохнул Ремус. — Я иду домой. К себе домой. — Он повернулся на каблуках и направился к выходу из туристического лабиринта. С каждым шагом, который он делал, сердце Сириуса все глубже проваливалось в желудок. — Ремус, — позвал Сириус так громко, как только мог, не устраивая сцен. — Пожалуйста. Но Ремус не замедлил шага и даже не оглянулся на Сириуса.

***

Сириус перечитал записку. Затем он сделал большой глоток пива. Затем перечитал записку. Затем сделал еще один глоток пива. Он пытался дозвониться до Ремуса: Извините, номер, который вы набрали, не обслуживается. Он перечитал записку. Привет, Сириус. Не знаю, является ли записка правильным способом сделать это, но текстовые сообщения — отстой, а сделать это лично я не могу. Ты и сам понимаешь, что ничего не выходит. Я хочу прояснить, что это не попытка поставить тебе ультиматум. Очевидно, что ты не готов сделать каминг-аут, и я понимаю твой страх и уважаю твоё решение. Однако для меня черта была пересечена, и на данный момент эти отношения вызывают у меня больше стресса, чем счастья. Из уважения к чувствам нас обоих, я думаю, что лучше всего вообще исключить себя из уравнения. У нас было очень много счастливых моментов, и я никогда их не забуду. Я хочу, чтобы ты знал, что я не ненавижу тебя и не сержусь на тебя. Я желаю тебе всего наилучшего. И надеюсь, что когда-нибудь скоро ты почувствуешь себя комфортно, открыто находясь в отношениях с мужчиной, которого ты любишь. Ты заслуживаешь этого. Ремус Этот цикл чтения, выпивки и звонков не прерывался до следующего утра, когда в дверь Сириуса постучали. Он бы не стал беспокоиться об этом, если бы в его голове не расцвела маловероятная надежда, что это был Ремус. Ему так не терпелось проверить, что он не потрудился посмотреть в глазок, прежде чем распахнуть дверь. — Привет, — поздоровался Джеймс. Смешок — ужасный, уродливый и болезненный — вырвался изо рта Сириуса. Потом еще один. А потом, прежде чем Сириус смог осознать это, он рассмеялся так сильно, что начал плакать. Сильная рука легла на его локоть, в то время как вторая покоилась на противоположном плече. — Ну же, приятель, — мягко сказал Джеймс, направляя его обратно к дивану. — Что случилось? Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Ты ведь это знаешь, верно? — Слова, такие успокаивающие и легкие в знакомом голосе Джеймса, пронзили что-то в Сириусе — что-то, что долго ждало, чтобы лопнуть. Сириусу пришло в голову, что он не мог представить себе чувства хуже, чем страдание, которое он испытывал прямо сейчас. И для чего все это было? Да, это было необходимо для его безопасности, чтобы оставаться в шкафу в детстве. Но сейчас? В двадцать один год, когда весь мир у его ног? С друзьями, семьей и широко открытым сообществом таких же людей, как он? С Ремусом Люпином, который заставил его почувствовать себя, возможно, впервые в жизни, тем человеком, которым он всегда должен был быть? Будут проблемы — он с уверенностью знал, что будут проблемы, — но Сириус столкнется с ними по мере их поступления. Сегодня он выбрал Ремуса. Сегодня он выбрал самого себя. Не дожидаясь больше ни секунды (он уже прождал несколько сотен миллиардов слишком долго), Сириус взял записку Ремуса и сунул ее в руку Джеймсу. Секунды тянулись, как десятилетия. Джеймс ничего не сказал, пока читал записку, но нахмуренные брови и нахмуренные губы наполнили Сириуса парализующим ужасом. Он бессознательно затаил дыхание, не зная, чего ожидать. Джеймс был бы в шоке, это было несомненно, но… — Значит Ремус, да? — сказал Джеймс, возвращая записку теплой рукой. — Я всегда думал, что вы двое были бы хорошей парой. Сердце Сириуса остановилось, а в голове помутилось — его разум не мог полностью осознать смысл слов Джеймса, поэтому он выпалил глупое: — А? — Ага, — объяснил Джеймс. — В смысле, он же книжный червь, а ты спортсмен. Это мило, правда? Сириус мог только фыркнуть. Джеймс продолжил: — И он один из лучших друзей Лили, так что он уже вписывается в… — Погоди, — приказал Сириус, восстанавливая функцию своих голосовых связок. — Вернись-ка. Что значит «всегда думал»? — Я не мог знать наверняка, но ты, похоже, из тех парней, которые охотятся за красивыми парнями, а Ремус — милашка. Поэтому, когда я встретил его, я подумал… — Ты так говоришь, как будто уже знал, что я гей. Джеймс пожал плечами: — Ну… Сириус чувствовал себя как утопающий, чья голова наконец показалась из воды: испытал облегчение, но все еще пытался отдышаться. — Как? — Я не знаю, Сириус, как, — Джеймс снова пожал плечами. — Но я мог бы просто сказать. И ты же ведь мой лучший друг. Я кое-что замечал. Обычные вещи, — быстро добавил Джеймс. — Например, слишком долго смотреть на конкретного человека. Или когда ты нервничал перед кем-то, на кого бы я даже не обратил внимания. То, как ты улыбаешься официанту, по сравнению с тем, как ты улыбаешься девушке, с которой ты на свидании. Просто мелочи. — Но почему ты никогда ничего не говорил? — Сириус задумался, все еще пытаясь собраться с мыслями. Джеймс вздохнул. — Это не мое дело. Ты, очевидно, не хотел, чтобы кто-нибудь знал, поэтому я подумал, что тебе будет неловко, если я заговорю об этом. Как будто ты думаешь, что я обвиняю тебя или что-то в этом роде. Это было то, что тебе нужно было сделать на своих собственных условиях. Если свидания с женщинами заставляли тебя чувствовать себя лучше, кто я такой, чтобы останавливать тебя? Вот почему я всегда пытаюсь тебя с кем-то свести. Я подумал, что если ты хочешь, чтобы люди думали, что ты натурал, я мог бы тебе помочь. Несколько минут они сидели в тишине, позволяя правде проникнуть в их сознание. В конце концов Джеймс спросил: — Так что же мы будем делать? И точно так же страх вернулся. — Друг с другом? — осторожно спросил Сириус. Джеймс закатил глаза. — Нет, ты, идиот. Что мы будем делать, чтобы вернуть Ремуса? — Когда Сириус остался в шокированном молчании, Джеймс просто усмехнулся. — У меня есть идеальный план.

***

— Здесь мило, правда? — спросила Лили. — Ага, мило, — сказал Ремус, пытаясь скрыть вздох в своем голосе. — И все говорят, что тут лучший шоколадный торт в городе. Разве не здорово для разнообразия выбраться из своей квартиры? На этот раз Ремус действительно вздохнул. Ничто больше не казалось ему приятным. Было больно просыпаться каждое утро. Было больно одеваться. Было больно дышать. Он так сильно скучал по Сириусу, что подумывал звонить ему по сто раз на дню. Он никогда этого не делал, вместо этого заставляя себя вспомнить, каково это — быть отосланным прочь на собственную годовщину, с которым обращаются как с постыдным фетишем, а не как с парнем. Худшей частью всего этого (помимо его разбитого сердца, конечно) было то, что Ремус даже не мог никому рассказать. Он заставил себя улыбнуться. — Да, это мило. В конце концов хозяйка подвела их к тихому столику в глубине зала. Почти сразу же, как они сели, Лили снова встала. — Мне нужно в туалет, я сейчас вернусь. — Хорошо, — ответил Ремус, доставая свой телефон. Как только Лили исчезла, он разблокировал его и открыл свою фотогалерею. Вероятно, это никак не помогало Ремусу двигаться дальше, но вид красивого улыбающегося лица Сириуса сделал его боль немного менее невыносимой. — Ремус Люпин. Пытаясь снова заблокировать свой телефон, чтобы скрыть свои фотографии, Ремус поднял голову, чтобы увидеть говорящего. Почти сразу же в его мозгу произошло короткое замыкание. — Что за ху… — Не возражаешь, если я займу это место? — спросил Джеймс Поттер, садясь прежде, чем Ремус успел ответить. Застывший в шоке Ремус сумел выпалить: — Какого хрена ты в костюме? Джеймс демонстративно извлек документы из своего кожаного портфеля. — Я здесь, чтобы представлять Сириуса Блэка в деле Блэк против Люпина. — Прошу прощения? — Обвинения против вас, мистер Люпин, все очень сириусские по своей природе, — строго предупредил Джеймс. — Обвинения против меня? — Вам грозит крупная кража и нападение на сердце при отягчающих обстоятельствах. Последствия присутствия Джеймса распространили тепло по всему телу Ремуса. Смех — легкомысленный и полный надежды — сорвался с его губ. — Это не повод для смеха, мистер Люпин, — сказал Джеймс, ни в малейшей степени не нарушая тон своей роли. — В случае судебного преследования последствия будут ужасными и будут включать, но не ограничиваться ими, большие штрафы и тюремное заключение. Почти обезумев от счастья, Ремус решил подыграть. — Я понимаю, советник. Джеймс наклонился и прошептал: — Между нами, Куколка, ты не создан для тюрьмы. — Да, — согласился Ремус, — не думаю, что создан. — К счастью для вас, мой клиент готов заключить сделку. Ремус торжественно кивнул головой. — Каковы условия? — Вы должны выплатить миллион поцелуев в качестве компенсации за боль и страдания моего клиента. Кроме того, вы должны согласиться подписать этот контракт, восстанавливающий союз между вами и моим клиентом, в котором вы соглашаетесь любить моего клиента, — Джеймс прочитал свои записи, — долго и счастливо. — Я принимаю вашу сделку. Именно тогда Сириус решил появиться, вызвав покалывание в нижней части живота Ремуса и трепет в его сердце, о котором он только в книгах читал. Джеймс поднялся со своего места и коротко кивнул Ремусу, прежде чем сказать Сириусу: — Я пришлю вам счет за свои услуги. — Не сказав больше ни слова, он ушел. Сириус ухмыльнулся. — Привет. — Привет, — улыбнулся Ремус в ответ. — Ты позволишь мне угостить тебя ужином? — Спросил Сириус. Закусив губу, Ремус взглянул на теперь пустой стол. — Честно? Сегодняшним вечером я был бы не прочь получить фору в отплате за некоторые из этих поцелуев. Сириус ухмыльнулся волчьим оскалом и нежно переплел их руки. — Вот он, дом.