Пожалуйста, будь моим альфой

Никто из них не понимал, как все так получилось, но факт оставался фактом: Се Лянь и Хуа Чэн вдвоем оказались в запертой комнате. Но если бы проблема была только в этом... Се Лянь пытался сохранить остатки спокойствия, но вот Хуа Чэну это давалось не особо успешно. Лишь взглянув на его можно было понять, что тот готов сорвать с себя всю одежду, но его движения ограничивались лишь оттягиванием дрожащей рукой белого воротника рубашки. Он стоял лицом к двери, уперевшись в нее лбом, таким образом пытаясь хоть немного остудить свой пылающий лоб. Юноша испытывал жар, но также было и желание, жгучее желание, наконец, освободить себя от этого напряженного и столь нестабильного состояния. В свою очередь хоть Се Лянь и выглядел спокойно, мозг его был давно затуманен манящим ароматом, заполнившим эту комнату. Он сам не заметил, как минуту назад сам закрыл дверь и бросил ключ на кровать - один из немногих предметов интерьера, которые находились в этой комнате. Принцу ни в коем случае не хотелось, чтобы хоть кто-то еще смог наслаждаться этим чарующим запахом, приводящим мысли в беспорядок и заставляющим желать его обладателя. Хуа Чэн спустя некоторое время, наконец, смог почувствовать, как прохладная поверхность дерева немного уменьшила жар, но в ту же секунду он пожалел об этой мысли, ведь внезапно другая левая рука резко ударила дверь, попутно легко коснувшись его левого уха, а над правым внезапно раздался переполняемый желанием голос: — Твой аромат так манит, что я не могу себя контролировать... Произнеся эти слова, его правая рука скользнула по шее Хуа Чэна и неторопливо сгребла копну черных волос в правую сторону. От легких движений холодных пальцев, открывшийся участок кожи юноши покрылся мурашками, но это было вовсе не из-за страха - он с нетерпением ждал продолжения, и оно не заставило себя долго ждать. Се Лянь неторопливо коснулся губами шеи как раз в том же месте, где ранее начали путь его пальцы, и, растягивая удовольствие, проложил дорожку из поцелуев, следуя за ранее обозначенной траекторией, тем самым заставляя ноги стоящего к нему спиной Хуа Чэна дрожать. Тем не менее, было понятно, что принц не собирался переходить к каким-либо активным действиям, так как все еще не получил ожидаемой реакции. Таким образом, он без особой спешки одной рукой начал вытаскивать белоснежную рубашку, так аккуратно заправленную в черные брюки, находящиеся в неподвижном состоянии благодаря поддерживающему их черному кожаному ремню. Когда рубашка была полностью выправлена, Се Лянь осторожно запустил руку и коснулся разгоряченной кожи юноши. Положив свою холодную руку на талию, он медленно двинулся вверх, с особой ответственностью изучая каждый миллиметр доступной ему поверхности. Наконец, пройдясь по чуть выпирающим ребрам и лишь слегка коснувшись набухшего соска, он услышал столь желанный стон. Хоть он был негромкий, сообщение, которое в нем содержалось, мгновенно было понято Се Лянем. Без лишних промедлений он резко развернул юношу на 180 градусов и яростно впился в его губы своими, уперев теперь уже обе руки в стену. Хуа Чэн, казалось, только этого и ждал, поэтому его руки мгновенно обвились вокруг талии овладевшего его губами и разумом принца. Однако Се Лянь уже слишком долго ждал, и теперь терпение его было на исходе, а неистовое желание лилось через край. Не прерывая поцелуй, он обхватил Хуа Чэна за талию и спиной направился к кровати, находившейся прямо перед дверью. Так как принц был ниже ростом, его возможности в перемещении в подобной позе были весьма ограничены, но оперативности юноши можно было только позавидовать. Кое-как стянув с себя обувь где-то на полпути к кровати, оба мужчины подошли к изножью уже босыми, и неожиданно Се Лянь сильнее притянул Хуа Чэна. Они оба упали на кровать, но получилось так, что теперь юноша, совсем недавно пытавшийся остудить свой лоб, оказался сверху, явив свое пытающее лицо взору принца. В его глазах, направленных на Се Ляня, тут же отразился спектр разнообразных эмоций, начиная от смущения и заканчивая плохо скрываемым возбуждением. Конечно, он не ожидал, что ему придется предпринимать какие-то активные действия, а потому и вид у Хуа Чэна был довольно растерянный. Но его размышления о том, что же сейчас нужно делать, прервал уверенный голос человека, лежащего под ним. — Тебе не нужно об этом беспокоиться, я сделаю тебе приятно, — услышав последнюю часть предложения, лицо юноши еще больше залилось краской, но не успел он опомниться, как в ту же минуту ситуация изменилась, и теперь уже он был придавлен к кровати облаченным в белое мужчиной. — Думаю, так куда лучше, а ты как считаешь? — договорив, Се Лянь начал аккуратно растегивать кожаный ремень, опоясывавший столь изящную талию. — Я... уверен в... действиях... гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн, прерываемый собственными вздохами. — Тогда не будем медлить, — томным голосом произнес принц и внезапно с треском разорвал рубашку, заставляя все пуговицы разлететься в разные стороны. Его взору открылась белоснежная грудь юноши, беспрестанно вздымающаяся, как будто он только что бежал кросс.