Белая мгла

День пятнадцатый. Скалли лежала около Малдера и молилась. Он был тих и спокоен теперь. Тих и спокоен, после бреда, который она приветствовала, потому что Малдер не понимал, где находится и что происходит. Скалли мечтала о том же для себя. Но теперь он снова был снова тих и спокоен, только дрожал сильней, чем прежде, и она знала, что это лишь вопрос времени. Она уже два дня не видела его раны. В этом не было никакой необходимости. Она знала, что увидит. Изменившую цвет, деформированную, оскорбленную плоть его некогда великолепного бедра, всего в нескольких сантиметрах от его великолепного члена, которому она нашла такое замечательное применение. Они значительно превысили свой 25 – секундный рекорд прежде, чем он заболел. Даже сейчас, думая об этом, она не могла не улыбнуться. И он тоже улыбнулся бы, если бы мог понять, что она говорит ему. Теперь, когда его унылые зеленые глаза были открыты, в них сквозило только полное непонимание. И слова, слетавшие с его языка, казались ей лишенными всякого смысла. Странно, но он не говорил о Секретных материалах. Скалли ожидала, что он будет бредить о Саманте, Крайчеке, пришельцах, черном масле и раке, но кошмары, мучавшие его всю жизнь, казалось, отступили из уважения к его неизбежной смерти. - Недвижимость… - шептал он. - Все маленькие лодки в ряд… - Длинный и безупречный в корзину… Скалли могла бы, наверное, продолжить есть. Пить. Жить. Но она не видела смысла. И вместо этого, она обнажила его грудь, чтобы в последний раз прижаться кожей к коже, обвилась вокруг своего партнера и стала ждать смерть… *** Скиннер заметил столб дыма, когда самолет уже развернулся, заканчивая очередной поисковый день. У Скиннера остались деньги для найма самолета еще на два дня. Потом его ресурсы были бы исчерпаны. Ну и черт с ними! Он все равно не тратил свои деньги на что-нибудь интересное. А Малдер и Скалли были самым интересным в его жизни – они были достойным вложением капитала. Даже мертвые – они стоили этого. Он был их должником. ФБР – было их должником, но бухгалтерия Бюро считала иначе. На самом деле, бухгалтеры ФБР, будь они прокляты, считали Малдера и Скалли весьма неудачной инвестицией. Ну и черт с ним! Завидев дым, Скиннер издал такой слабый и невнятный звук, что его никто не расслышал и самолет продолжал удаляться от места авиакатастрофы. С новым нечленораздельным возгласом, помощник директора, обернувшись, схватил за плечо Марка Кокса, указал на привлекший его внимание, темный столб и, наконец, смог произнести: «Дым!!!». Они изменили направление, пролетели над разбившимся самолетом на бреющем полете и засекли координаты крушения. Взбешенный слон внутри Скиннера расстроенно топтал землю, когда самолет повернул обратно к базовому лагерю, где они смогли бы пересесть на вертолет и вернуться… *** Пилот вертолета не хотел вылетать ночью, и Скиннер заплатил ему по двойному тарифу, почти слыша натужный скрип своей кредитки и нисколько не заботясь об этом. *** Скиннер беспокоился, что они не смогут отыскать место крушения в темноте, но в точности там, где по координатам должен был находиться упавший лайнер, вверх устойчиво поднимался белый строб света, словно являясь для вертолета руководством к посадке... Задыхаясь в разреженном воздухе, Скиннер шатнулся ко все еще светящемуся спасательному жилету, небрежно наброшенному на кусок металлической обшивки, чуть больше метра длиной, кем-то воткнутому в сугроб. Здесь явно был кто-то. Кто-то, сделавший этот спасательный знак, посылающий сигналы поисковикам. Скиннер был так близок! - МАЛДЕР!!! СКАЛЛИ!!! – только эхо было ему ответом, но если бы они были здесь, они услышали бы. Скиннер и Марк Кокс замерли прислушиваясь. Ничего. Только легкий шелест падающего снега, превращающего окружающий ландшафт в мягкую равнину. Скиннер предпринял еще одну попытку, на сей раз, охватив место крушения лучом своего мощного прожектора. Никакого движения. Ни малейшего звука. - Есть. Огонь! Скиннер обернулся, чтобы увидеть, куда указывал луч фонаря Марка Кокса. Всего в нескольких шагах от них находилась спокойно горящая груда из четырех тел. Вот почему здесь пахло как на хорошем барбекю. Скиннер сглотнул тошноту, подкатившую к голу. - Кто-то сложил их, - добавил Марк Кокс. - Тогда этот «кто-то» должен быть жив! Груда еще горит! Марк Кокс пожал плечами. - Возможно. Но человеческое тело может гореть таким образом в течении нескольких дней. – вздохнул он. - Давайте начнем с обломков кабины, - сказал Марк, и в его голосе Скиннер услышал жалость, заставлявшую его испытывать желание в ярости реветь от несправедливости происходящего. Но помощник директора взял себя в руки, мысленно вернувшись к точке, в которой кто-то из выживших повесил на кусок металла флуоресцирующий пластик в слабой надежде, что это поможет им спастись. И действительно, это конечно помогло им приземлиться здесь сегодня вечером. Пластиковый жилет, этот несменяемый часовой, оказался на своем посту наподобие некоей вехи... Могильной вехи... Марк Кокс уже направился было к обломкам, когда Скиннер позвал его обратно. Сам он уже отчаянно рыл снег возле маркера, отбрасывая его назад небольшими горстками, беспорядочно ища что-то, неизвестно что. Марк Кокс подумал, что он обезумел от горя. На мгновение он застыл, не зная говорить ли что-нибудь или просто оттащить ФБРовца прочь. - Здесь!!! Здесь!!! – у Скиннера перехватило дыхание и, внезапно, Марк Кокс увидел, как под руками Скиннера из-под свежевыпавшего снега показалась заледеневшая дыра. Скиннер почувствовал, что мужчина упал рядом с ним на колени, и вместе они расчистили вход в ледяную берлогу. При свете скрестившихся лучей их прожекторов, помощник директора смог различить внутри две темные формы. Человеческие тела. Скиннер просунул внутрь руку, уцепился за одежду и стал тянуть изо всех сил. Тело выскользнуло наружу с удивительной легкостью. - Агент Скалли! – он осветил ее лицо и увидел краткую вспышку глаз под полуприкрытыми веками. - Она жива! – это был не триумфальный возглас, только напряженное предварительное заявление, с учетом факта, что она долго не протянет, несмотря на странно розовые, по его удивленному мнению, выглядящие как у здорового человека губы. - Господи! – выдохнул удивленный Марк Кокс и как подброшенный побежал к вертолету, чтобы взять спасательный комплект и запросить по радио место в ближайшей больнице. Скиннер, тем временем, снова залез в нору и извлек наружу Фокса Малдера. Конечно, это мог быть кто угодно, но как только он нашел Скалли, то готов был побиться об заклад на все оставшиеся у него деньги, что второе тело в той норе принадлежит Малдеру. По-другому просто не могло быть. Малдер казался мертвым. Его губы посинели, а глаза утонули в темных провалах глазниц. Кожа обтянула его и без того худое лицо, на котором остались, казалось, только нос и скулы. - Малдер? – склонившись над агентом, Скиннер тряс его, пытаясь привести в чувство. Марк Кокс снова опустился рядом с ним на колени. Более опытный в таких делах, он снял рукавицу и просто засунул свои пальцы глубоко в рот Малдера. - Он все еще теплый, – с силой воскликнул Марк, - давайте заберем их отсюда. - Что относительно остальных? – Скиннеру было крайне неприятно затрагивать этот вопрос, но он был обязан спросить. - Поутру начнутся спасательные и восстановительные работы. Но на нашем вертолете больше нет места. Так что, либо мы прямо сейчас забираем отсюда этих двоих, либо можем попрощаться и с ними тоже. Скиннер кратко кивнул. Он получил то, за чем прибыл... *** Три часа потребовалось на перелет и обустройство Малдера и Скалли в областном госпитале в Джуно. И на протяжении всего этого времени Скалли пребывала в сознании достаточно часто, для того чтобы стать настоящим геморроем медработников в своей непреклонной заботе о Малдере. Ее не успокаивали даже их настойчивые заверения, что он держался молодцом. Она продолжала кричать о швах и антибиотиках. Врачи кивали и успокаивали ее, говоря, что обо всем позаботятся, но Скалли все равно время от времени приходила в себя, чтобы напомнить им, что и как они должны делать. Один из докторов взглянул на Скиннера и закатил глаза, но помощник директора только пожал плечами. Неудивительно, что Малдер всегда пытался тщательно скрывать от нее свои повреждения... Как только Скалли увидела, что Малдера повезли в хирургию, и она никому больше не сможет давать никаких инструкций на его счет; она откинулась назад на носилки и позволила поставить себе капельницу, подготавливающую ее к собственной операции на сломанной лодыжке. Когда она впала в забытье, Скиннер пошел выпить кофе. Много кофе... *** Два часа спустя его разыскала медсестра. Это и само по себе обеспокоило его, но когда он увидел выражение ее лица... - Что случилось? – спросил он дрогнувшим голосом. Он считал, что испытания закончились... Очевидно, он был неправ. Скиннер проследовал за медсестрой в палату с двумя кроватями, на которых бок о бок лежали Малдер и Скалли, и немедленно вздохнул с облегчением: он-то думал, что они уже могли находиться в морге. - Он в порядке? Врач, стоящий у постели, обернулся и протянул Скиннеру руку. - Я Брат, г-н Скиннер, доктор Брат. - Привет. – Скиннер был как натянутая струна, ему было не до шуток, он просто хотел знать, что, черт возьми, случилось. Доктор Брат подвел помощника директора к кровати Малдера. - С агентом Малдером все будет в порядке. У него серьезная инфекция и начинающаяся гангрена, но я верю, что он поправится, добавив еще один шрам к своей и без того внушительной коллекции. Без предупреждения он откинул одеяло, выставляя бедро Малдера на всеобщее обозрение, и Скиннер поперхнулся слюной при виде раздутой, неестественного цвета раны, берущей начало на левом бедре его агента и тянущейся направо и вниз до самого паха. Даже очищенная и заново сшитая, она выглядела отвратительно. - Не волнуйтесь г-н Скиннер. Теперь, когда он находится на курсе антибиотиков, все гораздо лучше, чем кажется... Лодыжка агента Скалли была сильно раздроблена и потребовала кропотливой реконструкции, и конечно, оба они пострадали от обморожения и обезвоживания. Скиннер расслабился, но доктор Брат казался по-прежнему возбужденным. - Мм... г-н Кокс рассказал мне немного о Вас и Ваших агентах, г-н Скиннер... Он сказал, что они исследовали необъяснимые явления? Что-то, получившее название «Секретные материалы»? Скиннер кратко кивнул. Что, черт возьми, ему было надо? Доктор Брат слабо улыбнулся и понизил голос: - Я верю в необъяснимое, г-н Скиннер. В странные вещи, происходящие по ночам. Конечно, как ученый, я стараюсь не говорить об этом открыто, но с Вами... Я уверен, что Вы меня поймете. Именно поэтому я обратил внимание на некоторые... аномалии... в данном случае. - Какие аномалии? - Во время осмотра агентов Малдера и Скалли, мы обнаружили несколько... странностей. Учитывая характер их работы, я подумал, что возможно это было в порядке вещей и, что Вы могли бы пролить некоторый свет на их значение? Доктор Брат протянул Скиннеру контейнер с кусочками розовой нитки. - Для начала, рана агента Малдера была хорошо зашита, по-видимому, агентом Скалли, но – и здесь начинаются странности – розовой ниткой. - Они попали в авиакастрофу, видимо, это все, что было в их распоряжении. - Действительно, в кармане куртки агента Скалли была найдена маленькая игольница. С катушкой черных ниток. Скиннеру это показалось забавным, но не более того: - Я не думаю, что в этом есть что-то необъяснимое... Доктор Брат казался разочарованным, но вдруг снова вспыхнул с надеждой: - Вы, однако, не видели самого сверхъестественного! Он подвел Скиннера к кровати Скалли и, прежде чем помощник директора успел возразить, отбросил одеяло, выставляя напоказ ее обнаженный живот и указывая пальцем на пупок: - Смотрите! Скиннер, наклонясь, всмотрелся в синие чернила над пупком Скалли. С минуту он ошеломленно молчал. - Как Вы считаете, что это значит, г-н Скиннер? Доктор Брат уставился на становившегося ярко-красным помощника директора ФБР. На мгновение доктор Брат решил, что то была ярость, но потом до него дошло: мужчина просто с трудом сдерживал смех. Скиннер хотел объяснить. Но не мог. Он едва мог дышать, не говоря уже об объяснениях. Рядом с тонкой горизонтальной синей линией, рукой, которую Скиннер признал от бесчисленных Х-файлов и 302 запросов, было написано: «ЗДЕСЬ БЫЛ ФОКС МАЛДЕР»... Доктор Брат казался настолько разочарованным, что помощник директора очень постарался сохранить профессиональный тон, выдавив из себя: - Я ценю Вашу любознательность, г-н Брат, но не думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к неподдающимся объяснению аномалиям. «Хотя, – подумал он про себя – если эта черта действительно является отметкой того, где БЫЛ Фокс Малдер, тогда это едва ли может считаться «совершенно нормальным», и, возможно, название «аномалия» БЫЛО оправдано. При мысли об этом Скиннер снова задохнулся от с трудом сдерживаемого смеха и медсестры начали бросать на него странные взгляды. Доктор Брат обиженно подбоченился, и Скиннер, наконец- то, взяв себя в руки и придав своему лицу невозмутимое выражение, сказал: - Мне жаль, доктор Брат, но никакого секретного материала здесь нет. После чего он ушел, настолько быстро, насколько это было возможно, и смеялся на протяжении всей своей обратной дороги в мотель... *** В первый же уикенд, когда они выздоровели достаточно для того, чтобы путешествовать, но прежде, чем ФБР признало их полностью оправившимися и готовыми вернуться к работе, Малдер и Скалли предприняли автомобильную поездку в штат Кентукки. Для того чтобы найти дом госпожи Джордж Блэк, не потребовалось глубоких изысканий, хотя Малдер был удивлен, обнаружив, что она проживает в особняке в Ленсингтоне, а не лошадиной ферме, как он ожидал. Он постучался в дверь, держа под мышкой аккуратный сверток с недавно выстиранным свитером. Эйлин Блек оказалась маленькой, подвижной, и удивительно бодрой, для только что потерявшей в авиакатастрофе мужа и сына, женщиной лет шестидесяти. Она предложила агентам войти в дом, видимо, совершенно не подозревая, кем они могли быть. Скалли, видя, что Малдер возбужден, как черт, и, что от присутствия в этом доме его захлестывают эмоции, завела с Эйлин светскую беседу, восхищаясь ее антикварными безделушками, каждая из которых имела то или иное отношение к лошадям. Наконец, Малдер изложил свою историю. Во время его рассказа, вопреки их ожиданиям, Эйлин не расстраивалась и не плакала. Напротив, она становилась все спокойней и слушала более внимательно с каждой секундой повествования. Когда Малдер, запинаясь, поведал, как ее муж умер возле него, как он забрал его свитер, и как без этого, он умер бы также, Эйлин остановила его, положив руку ему на колено: - Вы уверены, что это был мой муж, г-н Малдер? В душу Малдера закралось ужасное опасение, что это был не тот человек, не тот адрес, что он мог рассказывать свою печальную историю совершенно другой Эйлин Блэк, муж которой Джордж недавно погиб на автодороге между штатами. Видя его нерешительность, Скалли сняла и вручила Эйлин фотографию с каминной полки. Та, кивнув, показала ее Малдеру: - Вот мой муж, г-н Малдер. Спецагент вздохнул с облегчением: Джордж Блэк на этой фотографии был немного моложе и, улыбаясь, держал под узцы великолепную лошадь, но это, определенно, был он. - Это он, мэм. Эйлин Блэк медленно кивнула. - Джордж погиб в авиационной катастрофе. – сказала она. - Да, мэм, именно поэтому, я – здесь... - Десять лет назад, г-н Малдер. Он и мой сын, Ричи. Они летели на Аляску, навестить сестру Джорджа, Леони... Малдер и Скалли пораженно молчали. -Я поняла, что он умер, даже раньше, чем узнала о крушении самолета. Я проснулась и увидела их вместе с Ричи. Они стояли в ногах моей кровати. Улыбаясь мне. И я поняла: что-то случилось. - Тело Ричи так и не было найдено, но где-то через год альпинисты обнаружили Джорджа. Он находился под образованным скалами навесом, его ботинки стояли рядом, носок не было. Малдер и Скалли в шоке переглянулись. - Когда я об этом услышала, то так на него разозлилась! Помню, я еще подумала тогда: «Зачем он снял носки и ботинки, находясь посреди бескрайних снегов?! Где был его здравый смысл и инстинкт самосохранения?!» Я так разозлилась! Вспоминая о своем гневе на Джорджа, через год после его смерти, Эйлин устремила вдаль свой взгляд. - Но, кажется, я не должна больше на него злиться? Да? – мягко сказала она. Молча, Малдер протянул ей сверток и следил за тем, как она его разворачивает. Она долго смотрела на свитер, потом подняла глаза на спецагентов. К великому их изумлению, в ее глазах плясали озорные огоньки: - Я так и не научилась вязать, черт побери! Джордж носил этот пуловер, только чтобы сделать мне приятное. – она прижала свитер к щеке, - хорошо, что он снова здесь. Эйлин улыбнулась, аккуратно свернув, положила свитер на колени и взглянула на Малдера и Скалли: - Не хотите ли еще кофе? Агенты молча покачали головами, и Малдер спросил: - Госпожа Блэк... Вы думаете... – нерешительно начал он, потом закончил на одном дыхании: могу я взять фото Джорджа на память? Эйлин Блэк кивнула и протянула Малдеру ту самую фотографию своего мужа с лошадью. - Я не имел в виду именно этот снимок, он, очевидно, является для Вас очень особенным, я только... Она прервала его, слегка ударив рукавом свитера: - Джордж хотел бы, чтобы у Вас была эта фотография. На ней не видно его пивного брюшка! Лошадь выиграла в тот день скачки в Черчилле, и Джордж сверкал, как начищенный самовар! Пристально вглядываясь в снимок, Малдер кивнув и резко поднялся на ноги. У него комок застрял в горле, он не мог говорить. Скалли попрощалась за них обоих. Но в дверях, Эйлин Блэк, внезапно по-матерински обняла его, и, прижавшись щекой к ее седовласой голове, он почувствовал, как из глаз брызнули слезы. Скалли громко шмыгнула носом, но не смогла сдержать собственную одиноко сбежавшую по щеке слезинку. - Я рада, что Вы встретились с ним, г-н Малдер. И я рада, что он разделил с Вами свой свитер, и теперь Вы – здесь. Она отстранилась и отерла его слезы рукавом свитера. - Не печальтесь! То, что произошло, это замечательно! Малдер кивнул. - Да, - сказал он. – Он был отличным парнем. - И не только он... Мне повезло, что у меня были он и Ричи... - Госпожа Блэк? Последним, что сказал мне Джордж, было то, что он очень любит Вас. Впервые, ОНА выглядела удивленной. - Он так сказал? Малдер кивнул. Эйлин Блэк медленно произнесла: - Тогда, для Джорджа это было впервые. Он никогда не любил говорить это. Настоящий мужчина, понимаете? Я имею в виду, что знала, всегда знала, но никогда не слышала, чтобы он говорил это. И ее глаза наполнились слезами, которые она утерла тем же самым влажным рукавом свитера, которым ранее осушила влажные щеки Малдера. - Спасибо, г-н Малдер, мисс Скалли. И когда они в тишине отъезжали от маленького опрятного дома, Эйлин Блэк стояла и махала им с крыльца. Проехав с полкилометра, Малдер, внезапно, свернул на обочину. - Ты что-то забыл? - Да, - сказал он, обернувшись к ней. – Я люблю тебя Скалли. Они долго держали друг друга в объятиях, прежде чем двигаться дальше. Обратно в Вашингтон... *** Малдер и Скалли вернулись в свой офис три недели спустя. Малдер был потрясен, обнаружив, что при встрече в коридорах Штаб- квартиры, люди пожимали ему руку и похлопывали по плечу. Очевидно, встреча со смертью что-то значила, только если происходила при совершенно обыденных и всем понятных обстоятельствах. Полиморфные пришельцы, видимо, были не в счет. Но все равно, приятно было узнать, что не все хотели его отставки. Однако, Малдер обратил внимание, что никто из бухгалтерии, не приготовил ему торжественной встречи. Скалли уже ждала его с горящими глазами, вся светясь и притоптывая от нетерпения. Скиннер вызвал их, чтобы поприветствовать, но в действительности, чтобы просто взглянуть на них. Ему необходимо было увидеть их вместе. Он никогда никому не рассказывал, но часто вспоминал, о надписи на животе Скалли, и это всегда заставляло его глупо усмехаться. Однако оба агента были полностью такими же, как и раньше. Ни малейшей щели в броне. Ни малейшего намека на то, что они были возлюбленными. Если бы он не знал, то никогда ничего не заподозрил бы. Мог ли он ошибаться? Скиннер, вообще-то, не был назойливым человеком, но это не давало ему покоя. Он вел светскую беседу, справляясь об их здоровье, вводя их в курс всех новостей, говоря им, что Чейни Лимсден был найден мертвым в ущелье, где пьяные приятели-охотники, не смогли его обнаружить, и вручая им очередной секретный материал для расследования. Когда они встали, собираясь уходить, Малдер сказал, прочистив горло: - Сэр, мы хотели поблагодарить Вас за прибытие в наше спасение. Мы знаем, что это было за Ваш собственный счет и сожалеем об этом, но действительно очень ценим, то, что Вы для нас сделали. Скиннер был потрясен. Малдер редко благодарил или извинялся, так что эта двойная епитимья, почти лишила помощника директора дара речи. И он видел, что Малдер был искренен, и на сей раз, Скалли не подталкивала его, в противоположность обыкновению. Скиннер снял очки, с сожалением протер глаза, вновь водрузил их на нос, чтобы лучше видеть своих агентов, и тщательно сохраняя бесстрастное выражение лица, взглянул на них: - Да. Думаю, весь следующий год или около того, выписка по моей кредитке будет приходить с единственной записью – «ЗДЕСЬ БЫЛ ФОКС МАЛДЕР». Они замерли. Обменялись кратким взглядом широко распахнувшихся глаз. Снова замерли. Скиннер подтянул к себе папку с какими-то документами и отпустил их: - Это все, агенты, вы можете идти. Дверь позади них закрылась, и помощник директора вынужден был прикрыть рот рукой, чтобы они не смогли услышать его рвущийся наружу смех. Черт с ней, с этой кредиткой! Это стоило каждого потраченного цента! Конец. 1