Кукушонок

      На деревянный пол с глухим стуком упало тело. Рюзаки устало вздохнул. Тренировки превратились в изматывающие испытания, которые не давали видимого прогресса. С тех пор как у Наоко округлился живот, она не принимала участия в спаррингах. Её ученику приходилось довольствоваться иллюзией, которая жестами показывала ошибки. Это было невыносимо.       Наоко сидела неподалёку на скамейке и вышивала на одежде фуин схемы, которые скрыли бы её фигуру на более поздних сроках. Она шутила, что будет похожа на Фугуки. Мечник привычно хекнул, хотя именно благодаря ему у Наоко появились чакропроводящие нитки для вышивки. Какими способами он достал их у шелкопрядов из Ивы — осталось загадкой, но довольный Мизукаге щедро вознаградил шиноби.       А страдал Рюзаки. Мало того, что именно он, как ученик, первым выполнял капризы женщины, так ещё потерял спарринг-партнера. Хотя он был рад за Наоко. Впервые тревожная струна, натянутая внутри куноичи, словно расслабилась — Наоко любила и была любима. Её счастье согревало Рюзаки в те моменты, когда ему прилетало.       В каноне про пару Ягуру и Наоко ничего не говорилось. Но клан Каратачи точно имел потомка Мизукаге. Возможно, история этой пары закончится хорошо? Как в сопливых мелодрамах. Рюзаки с надеждой посмотрел на наставницу. — Я закончил, Наоко-сенсей. — Хорошо, — она расправила ткань, проверяя сделанную работу. Со своего места ученик не мог рассмотреть узор, как бы не щурился. Он встал на ноги и подошел к Каратачи.       Любовь Наоко к ярким краскам расцветала на её накидке. На темно синем фоне сменялись желтые, оранжевые и красные переливы. Как рассвет после чернильной ночи. Где-то среди узоров хитро спрятаны фуин. Наоко сначала тщательно их высчитывала, потом переносила на ткань специальной нитью и сверху вышивала. Увидеть в этом буйстве красок скрытые печати было невозможно.       Рюзаки сомневался, что даже в Узу применяли такую технику. О ней бы точно было известно. Стремление Наоко защитить своё будущее толкало её совершать невозможное. То, что не делали со времен второго Хокаге. Она изобрела новую технику. — Прекрати так тяжело вздыхать, Такеши. Все не так плохо. — Но результата нет. Мне нужен спарринг-партнер. — Хочешь, я попрошу Хошигаки? Они могут отправить Кисаме или даже Момочи тебе в помощь. — Мне нужно учиться, а не быть отбивной. — Твои противники всегда будут выше. Наоко с сомнением посмотрела на ладони Такеши. Они были непропорционально большими. Возможно, паренек еще вытянется. — У тебя есть кто-то на примете? — Юки. Рюзаки отошел на шаг, опасаясь оплеухи, но Наоко спокойно пережила упоминание родственников. Она задумчиво погладила шею. — Саюри? Но она слаба в тайдзюцу. — Зато по весовой категории подходит. Лишние тренировки не помешают. Мы оба будем в выигрыше. — Мне придется обучать её. — Необязательно. Я все ей покажу, а вы нас будете направлять. — Ты очень упорен, — Наоко склонился голову, рассматривая ученика, — значит, опасения Каору не беспочвенны. — Вы о чем? — удивился Рюзаки. — Да, так. О женском.       Учиха потеряно вздохнул. Когда сенсей начинала так говорить, что-то готовилось. Ему оставалось только наблюдать, как неуемная энергия Наоко переделывает уклад жизни окружающих её людей.       Через неделю после разговора перед Рюзаки в тренировочном зале стояла Юки Саюри, которая недоверчиво смотрела на тетю. Наоко официально согласилась обучать дочь ненавистного брата.