Драконий остров

Утро растекалось розовой глазурью по ясному небу над городищем, княжеский терем ещё дремал, правда не весь, а вот крестьянские окраины уже проснулись, альфы, кто на охоту, кто в поля потянулись, омеги за скотину принялись, да у печей хозяйничают, мальцы за ягодой в лес гурьбой, пока не жарко ещё. Тэхён тоже проснулся да на княжий двор пошёл, повезло сиротке на кухню князя прибиться чернявкой, овощи с рынка притащить, намыть, начистить, дров натаскать, за огнём смотреть, посуду песком натереть, не страсть какая трудная работа, а на крынку молока, кругляш хлебный, и краюшку вяленного мяса за день нарабатывает, половину дневного заработка у Джохена вечером выменивает на овощи и ягоды. Одним словом живёт сиротинушка не хуже семейных, а как одёжа прохудится, он у портнихи новую сторговывает, за ночную работу, где почином, где шитьем. Вот и этим утром Тэ идёт работать, но у князя на него уже другой план составлен, заботу кнежескую решить им хотят. В землях этих праздник есть, раз в год наступает Ночь дракона, жгут костры, поют песни, столы накрывают, да красивую омегу и дар дракону по воде в ладьях сплавляют на морскую гладь. А ящер крылатый забирает, то что любо ему. Омегу дракон уже лет 20 не брал, меха да золото выбирал, но от традиции не уходили, а вернувшемйуся с воды омеге в тот же день мужа находили. Тэхёну, если не дракон заберёт, тоже найден супруг, главный конюх, овдовел недавно альфа, ему в хозяйство нужен омега, по дому да в поле работать, за детьми смотреть, пока он княжеский коням гривы на росчес проверяет, да копыта после кузнечного подкова. В этот год выбор князя пал на Ким Тэхёна, с надеждой, что на этот раз заберёт ящер омегу, а не богатства, но и конюх, если вернётся омега, спуску ему не даст, крутого норова альфа, токма лошадей и любит. Чем же так прогневал омега князя? Уж больно этот мальчишка мешал властью колдовской над сердцем единственного сына-альфы. Вот подходит Тэ к терему, а его тётки-палатные хватают за ручки да тащат в светлицу обряжать, Тэхён дурачком не был, быстро смекнул что к чему, настроение упало, не хочет он замуж, не глянулся омеге никто, он их просил, молил, слезами мочил, но всё без толку. Выкупали омегу, маслом натерли, волосы щётками расчесали, лицо красками расписали, красу омежью ещё больше подчернув, в шелка и золото обрядили, медовый вар с маковым молоком все поднося к губам Тэхёна, споро работали омеги, к праздничным кострам вокурат успели, а омега уже и опьянел так, что покорный стал и послушный, что велят, то и делает, ведут красу по лепесткам розовым и ягодам красным к ладье на волнах качающейся, укладывают на меха соболиные, а он безмолвной куклой лишь глазами хлопает да не перечит. Всё радуются Ночи, один княжич, в тереме запертый, дверь дубовую выломать старается, влюбленному альфе бы только успеть до беды, зря отец тешится, не видать конюху его зазнобы, лишь бы дракон не отнял, а крутителю конских хвостов он не упустит. Поддаётся в конец дверь, бежит Чонгук, лишь бы успеть, но только к берегу подбегает, как ладьи уже по воде скользят прочь, а воевода молодого да горячего ловит за руки, не даёт ритуал прервать, успокаивает - Чонгук, не перечь отцу, не срывай праздника, возьмёт дракон как всегда золотом, вернётся Тэхён на берег. Чонгук немного успокаивает сам, но неспокойно на сердце, рвётся оно пичуркой к ладье, к омеге, что на воде сейчас в дурмане качается. По тёмному небу скользит чёрная тень. Не зря буянил княжич, противясь выбору отца, уносит дракон подношение, выбрал ладью с омегой, забрал зазнобу княжеского сына, доволен князь, теперь сыграет свадьбу сына с им выбранной для отрока омегой.