Один день в Альтергроу

На стенах играли сверкающие отсветы вывесок и фонарей, напоминая свет проезжающих мимо машин из реальной жизни. Селене не спалось. Она лежала на кровати, смотря в никуда. Битый час она проигрывала в памяти этот день и улыбалась, словно глупая влюблённая девчонка: Роб любит ее. Перевернувшись на бок, она выпростала руку из-под одеяла и провела по пустой половине кровати, на которой ранее лежал мужчина. Интересно, думала она, чем он сейчас занимается? Точно так же лежит в своей постели и вспоминает ее или пытается занять руки и голову чем-то другим? Взгляд невольно замер в ожидании на двери, но ее никто не открывал. Резко. Без стука. Селена улыбнулась: "В этом весь Роб". Понимая, что ждать бессмысленно, она перевела взгляд обратно на свободную половину. Смятая простынь ещё помнила его тело. Кровать не заправляли с момента его ухода. Она наклонилась к подушке в надежде найти его запах, но свежая наволочка не успела его как следует сохранить. Тогда она принюхалась к простыни, но и там не нашла. Лишь примятые складки на серой хлопковой ткани помнили о нем. Всего несколько часов назад они, изможденные, лежали в этой постели в тишине, прижавшись друг к другу, с переплетёнными ногами. Взгляд Роба был устремлён куда-то вверх. Голова Селены покоилась на его плече. Изучая пальцами его крепкий торс, она на ощупь обнаружила два шрама. Ничего не говоря, Роб убирал ее руку от обоих и перекладывал на другое место. Сегодня она ничего не спрашивала и не настаивала, но знала, что в следующий раз обязательно зацелует каждый шрам, каждую царапину, какую только найдет на его теле. Постарается залечить не только телесные, но и душевные раны. Она пока не знала, как это сделать, но собиралась сделать для этого всё. Но когда это произойдет? И случится ли в этом мире? И есть ли у Роба эти шрамы в реальности? Она не помнила, чтобы видела их в Тотспеле. Селена вдруг снова ощутила пустоту. Всепоглощающую пустоту, с которой жила много лет, не замечая ее. Сейчас казалось, что та, прежняя реальная жизнь была искусственной, фальшивой, и только здесь, в выдуманном мире, благодаря Робу она поняла, что значит жить по-настоящему, чувствовать жизнь, вдыхать ее полной грудью. Ей хотелось снова коснуться ладонью его щетины, смотреть в его глаза, обвести большим пальцем его губы. А потом целовать. Медленно, долго, чувственно. А потом снова ощутить приятную тяжесть его тела и почувствовать его внутри себя... Ее тело помнило его мощные толчки. И как она обнимала ногами его бедра и подавалась навстречу своими. Запускала пальцы в его волосы, взлохмачивала их, притягивала за затылок к себе, тянулась к его губам. Под сильными толчками губы соскальзывали, поцелуи срывались, обжигающее дыхание обоих смешивалось воедино. По телам бежали капельки пота, с щекоткой стекали и впитывались в простынь. Пошлые хлопки двух влажных тел заглушали весь остальной мир... Поначалу их страсть походила на борьбу. Они словно сражались в их собственной войне, в которой никто не хотел уступать, и сопротивлялись до последнего. Они до боли стягивали волосы на затылке, кусали губы, Селена впивалась и царапала ногтями его спину и плечи, Роб прижимал ее ладони к кровати, Селена ёрзала, толкалась, пытаясь их освободить. Они словно вырвались из плена собственных ограничений и вымещали друг на друге все несказанные чувства, слова, злость на себя, друг на друга, на обстоятельства, душевную боль, обиды, предрассудки, груз мучительных раздумий и сомнений, усталость от бессонных ночей – всё то, что они заталкивали подальше от других и от себя, всё теперь вырывалось на свободу. Возня, рычания, пыхтения продолжались до тех пор, пока Селена не признала очевидное превосходство и не сдалась под мощным натиском главнокомандующего, обмякла и позволила делать с ней всё, что он посчитает нужным. Она перестала сопротивляться его грубой мужской силе и оставила победу ему. Сдалась, чтобы выиграли оба. Королевой была она, но сейчас вся власть сосредоточилась в руках Роба. Он не оставил ей другого выбора, кроме как подчиниться. И Селене это, чёрт возьми, нравилось! Она сходила с ума от того, с какой силой и напором Роб брал ее. Стоило ему отпустить ее руки, она вновь обнимала его сильные плечи и тянулась за поцелуем. Он и сам с готовностью хватал ее губы грубо, безрассудно, заставляя давиться стонами. Колкая щетина царапала губы и подбородок, раздражая чувствительную кожу, но овладевшая ими животная страсть затмевала все неприятные ощущения. Потом, может быть, останется покраснение, припухлость, но сейчас все это неважно. Важно только то, что они, наконец, вместе. Они были обнажены друг перед другом в прямом и переносном смысле. Все границы стерлись, больше им скрывать было нечего. Они самозабвенно отдавались друг другу и впитывали друг друга. Не покидая ее тела, Роб останавливался и приподнимался, чтобы вновь взглянуть на прекрасную женщину под собой, ощутить бархат ее кожи, подержать в своих руках ее бедра, талию, провести ладонями по животу, крепко сжать нежные груди, которые словно были созданы для его рук. Нежные касания огрубевших ладоней, от которых по всему телу разносились мурашки. Роб замирал, и губы его приоткрывались, когда ее тело откликалось на ласку и крепко сжимало его орган в ответ. Селена больше не пыталась прикрывать наготу. Все ее внимание было приковано к мужчине, которого она так долго ждала. Она гладила его сильные, мускулистые руки, дотягивалась кончиками пальцев и изучала напряжённый пресс. Но когда она пыталась подняться, Роб не позволял. Он вновь накрывал ее собой, заводил руки над головой, придавливал своим весом и увлекал в неистовый поцелуй, вжимая ее затылок в подушку, не считаясь с ее потребностью дышать, и начинал двигаться снова... Здесь, с Робом она заново узнавала, что значит быть желанной и благодарила его всеми доступными способами. Ему и самому хотелось быть любимым. Он об этом не говорил, за него говорил его тело: сильное, выносливое, жаждущее. И глаза. Он буквально вцеплялся в ее взгляд и ни на секунду не отпускал. Чем дольше смотрел, тем больше находил в ней себя. Она смотрела в его глаза, на его губы и не могла разглядеть улыбки, но почему-то знала, что где-то внутри Роб улыбается, чувствовала это и улыбалась ему в ответ по-настоящему. И вновь ее пальчики касались щетины на его щеках. Даже для самой Селены было загадкой, чем ее манили эти естественные мужские колючки, но пальцы аккуратно поглаживали их, как поглаживали бы жёсткую щетину приручённого дикого зверя. Роб видел блеск в ее глазах. И как из уголка глаза сбежала слезинка. Селена заметила удивление Роба в этот момент и, обняв ладонями его лицо, нежно поцеловала, как бы говоря: "Да, ты не ошибся. Ты делаешь меня счастливой". Она целовала его щёки, влажные виски, лоб. Она хотела бы обнять его всем телом, согреть, растопить холод в его душе, дать понять, что ей плевать, какой формы его уши, что она всецело принимает его, кем бы он ни был, и будет искать и ждать его в каждом мире, сколько бы их ни приготовил Таролог. Ещё одна слезинка скатилась с другого глаза, и, смахнув ее, Селена раздвинула бедра шире и подалась вперёд, помогая Робу войти плотнее. Слишком долго она ждала его. Ей было мало. Она жаждала его всего. Целиком. Без остатка. И он туго заполнял ее, даря обоим наслаждение. Уткнувшись между плечом и шеей, Селена жадно вдыхала давно забытый запах мужского пота, который отпечатывался на ее собственной коже. Запах, который помнила ещё с Тотспела, когда застала Роба только что вышедшим из ванной, и который сейчас ощущался гораздо ярче и до одури нравился ей... Селена откинула одеяло, хорошенько с нажимом огладила обнажённую грудь и поднесла ладони к носу. Вот он! Нашла. Запах Роба. Смешался с ее собственным, а значит останется с ней, пока она его не смоет. На губах растянулась счастливая улыбка. Роб... Она добилась. Достучалась. Роб вспомнил. Сбросил с себя оковы предрассудков. Его метания закончились. Он принял ее, принял себя, больше он ее не оттолкнёт. Утром они увидятся вновь, а пока нужно дотерпеть до утра.