Звук колокольчика

Она дома. Запах полыни давит на виски. Кэйси прикрывает глаза и вслушивается в звуки окружающего мира. Здесь ничего не меняется. Вряд ли когда-то станет иначе. Она бежит от этого места и людей, от себя спрятаться по-прежнему не выходит. Она улавливает аромат нагретой солнцем травы, пота и отвратительного человеческого оптимизма. Гадко и мерзко. Она глубоко вдыхает, встряхивает волосами и снова смотрит на мир широко открытыми глазами. Как будто у нее есть выбор. Прошлое живет в ней, хочет она того или нет. Кэйси встретится с ним лицом к лицу, слабо улыбнется и сделает вид, что ей по плечу любые сложности. Снова. Холодный ветер бьет наотмашь по щекам. Внутри просыпается то, от чего она так настойчиво закрывалась. Здравствуй, чертов дар! Кэйси запрокидывает голову и смотрит на солнце, пока не ощущает текущие по щекам слезы. Иногда это помогает игнорировать зудящие ладони и встающие дыбом волосы на затылке. Иногда травяной чай помогает сглатывать ком в горле. Иногда она забывает о другой стороне своей реальности, собирает жизнь по кускам и даже уговаривает себя, что нормальная. Иногда сегодня не сработает. Грудь сдавливает спазм, в легких не хватает воздуха. Забавно, но на кривую усмешку сил достаточно. Она выходит сама собой. Кэйси боится оборачиваться. Она чувствует присутствие. Ощущает призрачное дыхание в шею. Слышит чужие мысли и эмоции. Она полжизни так прожила, она понимает тех, кто остался по ту сторону. Да и по ту ли? Как определить, какая из них правильная, реальная и настоящая? Кэйси все еще разбирается. – Ты чувствуешь, я знаю. Озноб пробирает до костей. Худший ее кошмар оживает. – Я не знаю, что мне делать. Нельзя реагировать, иначе он станет ее персональным духом, который ходит по пятам и без конца говорит. – Ты не сможешь избегать меня вечно! Все самообладание уходит на молчание. Она знает его, а он знает, как ее тяготят души рядом. Если она не закроется, сойдет с ума от потока ехидных комментариев. – У меня достаточно времени, чтобы привлечь твое внимание. Кэйси с силой закусывает щеку изнутри. Металлический вкус крови отрезвляет. А она ведь и правда наивно поверила, что справилась: научилась жить только в одной реальности, не заглядывать в соседнюю и дышать ровно. Сердце сбивается с ритма, пульс суматошно частит. Жутко. Кэйси чувствует отголоски души в последние секунды жизни: смятение, боль, разочарование, горечь. Она не может их прогнать или проводить, выслушать или успокоить. Она никак не влияет на них, но они оставляют слишком сильный отпечаток на ней. Кэйси – эмоциональный инвалид по части отношений, потому что боится открыться. Однажды доверилась, и отголосок его души сейчас за ее спиной. Чересчур сильный отголосок. Он всегда был настойчивым. Кэйси горько усмехается. Расстаться по-хорошему у них не получилось и при его жизни, после смерти тем более не выйдет. Он не позволит. Курить хочется нестерпимо. Она собиралась бросать, но явно не сегодня. Кэйси выбивает сигарету из пачки, жадно затягивается и выпускает дым в воздух. Горечь обжигает горло и оседает на языке. Правильное ощущение – нужное. – Так и не бросила. Слабачка. Его мнение о ней не трогает. Хотя бы в этом Кэйси преуспела. Прогресс. – Какого черта ты вообще сюда приперлась столько лет спустя? Абсурдно было считать, что сраный дар не проявится в месте, пропитанном болью и отчаянием. Кэйси выбрасывает окурок в урну, опускается на скамейку, откидывается на спинку и закрывает глаза. Ей нужно впитать все чувства, слиться с его злостью, ненавистью, возмущением и отвращением к ней, чтобы отпустить. По-другому не выйдет, она знает. И почему ей повезло родиться с чертовой чудинкой?! Быть особенной прекрасно только в книгах. В реальности та еще палка о двух концах. Если принять на веру, что она существует в реальности, а не в какой-нибудь параллельной вселенной. Едва ли у кого-то есть ответ хоть на один из ее вопросов. Едва ли она по-настоящему желает их знать. Правда может оказаться куда более неприглядной, чем ее предположения. Кэйси крепко зажмуривается, расслабляется, насколько возможно, и чувствует. Обида переполняет до краев. Ему жаль, что случилось то, что случилось. Разочарование из-за ушедшей жизни и профуканных планов кричит громче любых самых злых слов. Он отчаянно желает исправить допущенные ошибки. Я не готов, крутятся на повторе его мысли в ее голове. Едва ли кто-то бывает готов к смерти. Какофония звуков сбивает с толку. Резкий лязг тормозов, красная кровь на сером асфальте, истошный крик, страх, мгновенная боль и отчаяние. Ему жаль, что она переживает его последние секунды жизни. Он знает, что она боится чувствовать. Он знает, что она закрывается. Он просит прощения, пусть и не осознает этого. Он хочет искупления, ведь теперь она за каждым поворотом будет бояться увидеть его: живого или мертвого с гримасой страдания. Он уже знает, что не жилец. Ей еще предстоит не раз встречать кровавый рассвет. Кэйси видит его лицо под веками так же четко, как и в последнюю их встречу. Она ощущает агонию его последних минут яснее, чем он успел прочувствовать. В темноте иррационально страшно, потому что его лицо смотрит на нее сквозь стекло, является за спиной в дверном проеме. Она живет в страхе всю сознательную жизнь, теперь – он ее невысказанный кошмар. Еще одно знакомое лицо, которое по ту сторону реальности. В другой вселенной, которая никогда не отпустит. Кэйси увидит его у могилы, услышит в трелях кукушек, рассмотрит среди толпы мертвецов, которые уже приходили за избавлением. – Прости меня, – приносит шелест ветра. – Так вышло. Никто не контролирует собственный уход, неважно несчастный случай или осознанный выбор предшествуют стечению обстоятельств. Она возвращается домой, чтобы окончательно попрощаться с местом, в котором выросла. Вселенная будто насмехается, вынуждая провожать того, кто был когда-то ближе остальных. Ей придется заново жить, как и много раз до этого. Реальность собирается по крупицам под веками. Паззл складывается нехотя. Страх рассеивается по частям. Дает возможность вдохнуть полной грудью, чтобы легкие забились скорбью и ощущением неизбежности. Когда выключается один из органов чувств, остальные обостряются. Она почти осязает призрачное прикосновение. Он касается щеки и просит прощения, хоть и сам толком не осознает, что именно делает. Он отпускает ее. А она? Сидит на скамье и невидяще смотрит перед собой. Дымка в голове рассеивается. В руках тлеет сигарета. Люди рядом переговариваются. Звуки окружающего мира постепенно возвращаются. Страх вновь окутывает разум. Она его чувствует так же ярко, как и при жизни. Она это знает. Он это знает. Остальные души знают. Игнорировать дальше не выходит. – Зачем ты приехала? – снова спрашивает он. – Чтобы проститься, – одними губами отвечает она. – Не понимаю, что случилось. – Никто не понимает. Самое жуткое в любом поступке – принятие. Город продолжает шуметь и изрыгать жизнь с ним или без него. Люди умирают каждый день. Остается только память в сердцах тех, кому они небезразличны. Он ей дорог несмотря ни на что в любой из реальностей. Теперь они оба знают об этом. Кэйси не злится. Она молчит о той стороне души, которую мало кто примет. Она чувствует мертвых. Ощущает их сожаления и непролитые слезы, обиду на самих себя. Кэйси больно. Она может лишь наблюдать, никогда не в силах спасти, поэтому ее дар – проклятие. Беспомощность накрывает с головой. Эмоции бесполезны, когда человеческая жизнь крошится под ногами. Нельзя исправить повторы, заменить их красивыми словами. Только неприглядная правда стоит перед глазами, дым от недокуренной сигареты поднимается в небо. Кэйси обидно. Она чертов слабый человек, как и все остальные. – Спасибо. – За что? – За то, что слышишь. От этого только хуже. Она глотает слезы, потому что должна быть сильной. Если скажет, что чувствует, лавина вопросов засыплет с головой. У нее нет ответов, только ощущения. Она не в силах объяснить, как чувствует мертвых, она их просто чувствует. Нельзя объяснить эфемерное, если родилась с ним. Можно только закрыться, чтобы не сойти с ума. У нее получается, пока не умирает кто-то слишком близкий. С его смертью блок ломается на неопределенный срок. Она починит его со временем, иначе не сможет дышать. Вот только это не означает, что перестанет бояться его увидеть. Теперь еще и его. – Я ведь мог жить. – Мог, – криво улыбается она, – но не будешь. Прости. Кэйси с трудом берет себя в руки. Она нарушает все собственные правила. Она с ним говорит. Кэйси горько. Она не готова его отпускать, но должна, иначе он не уйдет. Кэйси жаль. Она будет его помнить. Кэйси обижена. Смерть просто приходит. Кэйси не в состоянии ей помешать. С первыми лучами рассвета она не будет бояться. Потом она ляжет в кровать, укроется одеялом и уснет, перейдет в другую реальность и снова испугается. Там все мертвые живые, а она помнит ужас от прощания. Кэйси сложно. Мучительнее всего отпускать тех, к чьей смерти она не готова. К смерти близких нельзя подготовиться, даже если живешь в двух мирах. Пора признать – она никогда не сможет выбрать, какой из них реальнее. Они оба часть ее жизни, которая никогда не станет нормальной. Кэйси никогда не станет нормальной. – Ты и не должна, – шепчет он ей на ухо. – Я и не смогу, – легко соглашается она. Солнце припекает голову, она отрешенно смотрит перед собой. Пачка сигарет заканчивается слишком быстро. Сейчас она встанет и сделает вид, что ей все почудилось. Время на сожаление у нее будет позже. На самом деле, Кэйси никогда не решит, какая из ее вселенных правильная. Только когда они сталкиваются, Кэйси ощущает себя полноценной. Жаль, что Джейсону пришлось умереть, чтобы она это осознала. – Значит я не зря жил, – доносит до нее ветер шелест листвы. На мгновение ей мерещится, будто она слышит аромат его одеколона. – Говорят, смерть – только начало, – выдыхает она и видит знакомый призрачный силуэт перед глазами. – Тогда чего мы ждем, – смеется он, легко касается ее щеки и вкрадчиво произносит, глядя в глаза. – Я расскажу тебе, когда узнаю. – Встретимся по ту сторону… – Встретимся во сне, – поправляет он. – Ты же пытаешься хотя бы выглядеть обычной. Она улыбается, и он растворяется в звуках колокольчика. Максимум нормальности, на который она может рассчитывать. Кэйси ощущает внутри лишь спокойствие. Она принимает ту часть себя, от которой большую часть жизни отгораживалась. Джейсон единственный, кому она рассказала о ней. Джейсон принимал Кэйси с ней. – Между совпадением и судьбой очень тонкая грань. Теперь веришь? Кэйси вздрагивает. Разве у нее остаются варианты?