Отражение

Небо в тот день наливалось слезами и разрывалось от криков невероятной боли, непонятной многим людям. В звуке грома читалось отчаяние и в каждой капле дождя была нотка чего-то ,что никто не мог уловить, нечто что можно понять лишь в тот момент, когда теряешь. В маленький сувенирный магазин, на углу улицы, забежал мужчина, лет двадцати с лишним. Вода лилась с него, будто тот нырял в одежде, но ливень вполне объяснял его вид. Мужчина решил, что стоит что-то сказать: -Простите, могу я переждать тут дождь? У парня за прилавком не было причин для отказа: -Конечно. Какое-то время они стояли в тишине, пока первый не решил поговорить с работником магазина В конце концов, они определённо одного возраста. -Я Фэнг. Раз уж мы тут точно будем вместе какое-то время, то было бы неплохо познакомиться, не думаешь? Работник магазина смутился. По его виду можно сказать, что он замкнутый человек. Но все же немного помедлив он ответил: -Эдгар. Приятно познакомиться. Они говорили в тот день о многом: о погоде, друзьях, семье, хобби, учебе. Казалось, нет тем которые они бы не смогли обсудить. Время летело, небо оплакивало что-то, а парни не хотели расставаться. Они чувствовали себя маленькими косточками арбуза, в этом большом мире, но теперь они чувствовали что были не одни. Нравится видеть как с бледных губ робко срываются слова и как неловко израненные пальцы поправляют челку. Как дополнительный воздух в этом душном магазине, чувствовать человека которого понимаешь. А в тот же момент такому слабому и робкому Эдгару Фенг казался идолом. В тот момент пока они сидели в маленьком магазинчике весь мир словно исчез. Плевать на грозу, плевать на то сколько времени, плевать на других людей. Находясь тут, как на краю мира, в маленьком магазинчике, молодые люди забывали родной язык рядом друг с другом. Настолько коварно разные люди чувствовали себя одним целым. И речь их звучала красиво, но криво как каллиграфия. Дождь кончился, молодые люди расстались, чтобы встретиться вновь. Какой смысл карте, если все пути ведут в одну сторону? Когда-то в бумажной стране жила чернильная принцесса. Все, до чего бы она ни дотронулась, становилось черным как смоль. Не было дома чернильной принцессе и она блуждала по просторам страны, пока ни встретила бумажную принцессу. Даже когда весь мир был против чернильной принцессы, бумажная всегда была на ее стороне,всегда одна и та же улыбка встречала на краю пропасти. День за днём они были в месте, держали руки друг друга и смеялись над глупцами вокруг. День за днём чернила окрашивали бумажную принцессу.В конце концов бумажная принцесса окрасилась чернилами и ее уже нельзя было отличить от ее подруги. И жители бумажной страны осуждали их, говорили, что быть такого не может, какой позор, ужас.Пускай они не понимают этого, теперь принцессам уже все равно, ведь в этом пустом мире они поняли нечто, что никто не поймет. День за днём Эдгар и Фенг проводили время друг с другом. Всю жизнь они искали в сене одинокую иголку и они нашли ее. Ту желанную иголку, единственную и неповторимую. Это чувство приносило эйфорию, дарило умиротворение, как сигаретный дым проникающий в лёгкие. Удивительно как быстро начинаешь видеть себя в человеке, что когда-то был чужим. Смотря в зеркало, думай о том что никто не разглядит эту истину. Назвать кого-то своим именем–величайшее проявление чувств. Когда видишь истину в другом человеке, будто смотришь в зеркало. Странное чувство, они не одни, но их меньше чем два. Чем больше они зависимы тем легче дышать. Боль разлуки была бы смертельна. Касание губ к холодной коже ощущается до дрожи болезненным, ужасающе эфемерным, словно это не тут, словно это с кем-то другим, страшно упустить это мгновение. Запах сигарет исходит от шеи, смешивается с сладким запахом шампуня и слабым запахом кожи, метаморфозирует во что-то, что невозможно воссоздать, нечто непередаваемое словами. Ничто не смеет нарушить тишину в этот момент. И даже движение может спугнуть это ощущение призрачного умиротворения. И они рисуют. Рисуют лазурное небо, море, чаек, палящее солнце, горы, реки, дом где-то далеко-далеко, где-то где никто их не найдет. Металлические чувства, бензиновые брызги превращаются в искусство. Никто не поймет их, они одни на целой земле, в самом центре их картин. А в тот момент небо снова прибывает в трауре, и капли стучат в окно, просят открыть, не забывать про них. Но лёжа на кровати и мечтая о чем-то, парням было все равно. Все равно на прошлое и настоящее, в этот момент было важнее то, что они рядом. Хочется чтобы это длилось вечность. Приятно находить себя в глазах другого человека. Смотря в зеркало, думай о том что никто не разглядит эту истину. Назвать кого-то своим именем–величайшее проявление чувств. Странное чувство, они не одни, но их меньше чем два. Чем больше они зависимы, тем легче дышать. Боль разлуки была бы смертельна. Касание губ к холодной коже ощущается до дрожи болезненным, ужасающе эфемерным, словно это не тут, словно это с кем-то другим, страшно упустить это мгновение. Запах сигарет исходит от шеи, смешивается с сладким запахом шампуня и слабым запахом кожи, метаморфозирует во что-то, что невозможно воссоздать, нечто непередаваемое словами. Ничто не смеет нарушить тишину в этот момент. И даже движение может спугнуть это ощущение призрачного умиротворения. И они рисуют. Рисуют лазурное небо, море, чаек, палящее солнце, горы, реки, дом где-то далеко-далеко, где-то где никто их не найдет. Металлические чувства, бензиновые брызги превращаются в искусство. Никто не поймет их, они одни на целой земле, в самом центре их картин. И в тот момент небо снова прибывает в трауре, и капли стучат в окно, просят открыть, не забывать про них. Но лёжа на кровати и мечтая о чем-то, парням было все равно. Все равно на прошлое и настоящее, в этот момент было важнее то, что они рядом. Скатываясь на холодный кафель от бессилия, нежелания интерактировать с телом, невольно встаёшь ради кого-то. Иногда так хочется стать с окружающими единым целым, но механизм придет в негодность, если в том присутствуют бракованые звенья. Они родились, очевидно, не в свое время. От этого неясного бессилия они помогали избавиться друг другу. Они не могли прижиться в этом в обществе, слишком уязвимый, слишком добрый, слишком честный, слишком грубый, слишком оптимистичный. Слишком обычный ток идет по их схемам, слишком просты их души, незатейливы и бесхитростны нравы. Для них никаких границ, могут идти куда хотят, делать что хотят, никто не стал бы обращать внимания. И это в какой-то мере приносит удовольствие. Хочется предаться воде, стать чем-то бесконечно вечным, бесформенным, потеряться в потоке мыслей и чувств, и это легко сделать когда рядом кто-то. Совсем не страшно перестать существать когда ты не один, совсем не страшно. Ведь тогда не будет пугать неправильный выбор, разочарование людей вокруг, будущее. Это не будет иметь смысла.