Чайный доктор Лю Су

Я пережил множество событий, о которых слагают легенды. Кто-то слагает, и я слагаю. Но в отличие от тех многих, кто никогда не был в центре событий, я всегда являлся неотъемлемой их частью – одни сражаются, а я наблюдаю. Сейчас другие находятся рядом и внимают моим словам, в то время, как я сам не знаю, о чём говорю. Быть может, это и есть настоящее искусство? Когда-то я даже был известен, но сейчас меня знают только как чайного доктора Лю Су. Рассказываю истории, а иногда сам теряюсь в них. Путаюсь в собственных историях, потому что не могу понять, что же мне на самом деле хочется видеть. Я один из тех потерянных звездоловов, которые слоняются по утёсу в поисках собственного смысла. Ветер больше не успокаивает. Морозит и будто бы даже упрекает. Только почему, так и не понял. Странно, но я не имею привычку возвращаться туда, где всё началось и закончилось. Пусть часто сижу на краю утёса звездоловов и моя правая рука рисует незнакомые созвездия на небе на неизвестном языке в ещё более неизвестном измерении. Люди говорят, что этот утёс настолько высокий, будто бы отсюда можно дотянуться до звёзд и разглядеть далёкое прошлое. Дотянуться не пробовал, а разглядеть пытаюсь до сих пор. Пока только заприметил точку – остров с парочкой башенок на нём. Кажется, или он только недавно появился? Интересно было бы узнать, что это такое. Наверное, я уже не похож на себя прежнего – никто не знает, кто я такой и откуда взялся, зато я знаю всё и обо всех. Сейчас в Ли Юэ, путешествовал до Инадзумы, учился в Сумеру, чайный магазин в Мондштате: весь мир – мой дом, люди – братья и сестры, а каждая история и легенда – моё прошлое. Меня интересует всё, а это всё интересуется мной. Если меня спросят, что это такое – быть чайным доктором Лю Су, я отвечу: «Это, словно быть доктором, лечащим чаем и правдивой легендой, но оставаться задним фоном или белым шумом, имя и лицо которого вечно путают или забывают». За свою долгую жизнь я перепробовал множество профессий и самое главное – был цирковым фокусником. Благодаря этому смог побороть страх сцены, но фокусы у меня получались в разы хуже, нежели истории. Есть те, кто любят их слушать за чашкой чая, как Дядюшка Кай, открывший для этого чайный домик, а есть те, кто любит рассказывать их. И это я уже о себе. Но у меня не было цели, когда я начинал свою карьеру рассказчика. Во всяком случае, так думал, пока в моей жизни не появился Чжун Ли – постоянный слушатель. Не знаю уж, чем зацепил такого знающего о прошлом человека, но он слушает меня наравне с Сяо Янем. Это было моей мотивацией в начале. Однажды, сидя за столиком в компании Чжун Ли, я услышал рассказ про аиста на троне. Поинтересовался об этой птице, но Чжун Ли лишь рассмеялся в ответ и пожал плечами. До сих пор эта история остаётся загадкой, но я уверен, что она правдива, а Чжун Ли прекрасно знает обо всём, о чём я рассказываю здесь. Слышал, что знакомство с писателем делает человека бессмертным. Меня радует мысль, что Марвин и Марва теперь известны миру как Ромео и Джульетта, а заблудившийся мечник преобразился в умах людей в Родиона Раскольникова. Надеюсь, мои истории оживят и тебя. После знакомства с господином Чжун Ли, захотелось взяться за реальные дела рассказчика, но в первую очередь я тогда написал и показал свою работу моему старому другу Чану Девятому: «Китайский Джек Воробей». Он был в восторге и посоветовал издать её. Я поблагодарил и отказался – мне нужно было доказать что-нибудь самому себе прежде, чем начинать новое. Так я и пришёл к пересказу былых времен зевакам и парочке действительно заинтересованных лиц. Ведь все великие писатели начинают с того, что рассказывают о том, что случилось с ними, о том, что волновало и что волнует сейчас. И я рассказываю о богах, злодеях, героях и не забываю о людях с менее говорящим титулом, но играющих великую роль в сюжете: присутствие. А потом притормаживаю и пытаюсь разобраться, как из глубин подсознания всплыл в сознании случай, который, по логике вещей, и не должен был всплыть. Так и накрывает волна ностальгии. Тяготит чувство потери. Страшит неизбежность будущего. Но при этом кажется, что ничего не изменилось – ни язык, ни время. Но и язык, и время стали совсем иными. Традиции и пейзажи тоже претерпели изменения и стали совершенно чужими для нас из прошлого. Из-за этого всё чаще начинаешь сталкиваться с несостыковками в былинах. Всё чаще история нуждается в предыстории. Есть люди, взгляд по которым скользит и ничего в них не цепляет. А есть те, на кого стоит разок взглянуть, а легенды о них уже начинают складываться в голове. Несколько раз замечал светловолосых в светлых одеждах, которые пробегали мимо по горло в делах, а в руках непонятный аппарат, похожий на большой золотой таз. Тогда я мечтал попасть в эпицентр событий с участием этих чужеземцев, чтобы после увековечить деяния, заставить их жить своей жизнью в умах людей всех регионов Тейвата. А после я видел, как они столкнулись друг с другом: разбитые надежды, разочарование, открытие нового и переосмысление старого. Все мы когда-нибудь сталкиваемся с чем-то подобным. В мире нет ничего вечного, но есть одно исключение: это внезапное и ошеломляющее просветление в человеке, когда он вдруг осознает, что всё это время у него было только одно восприятие. Остальное — игра его воображения и ожиданий. Это одна из моих любимых и сильных историй. Вот и все, что я хотел сказать...Ведь вы об этом хотели услышать?