Reste avec moi

      — Лаура Альбертовна, разговор окончен. Я не собираюсь продолжать эту бессмысленную беседу, пока ты не поймёшь, что такое личные границы.       В трубке телефона слышится тяжёлый выдох, и Лаура едва сдерживает себя, чтобы в буквальном смысле не взвыть.       — О каких личных границах может идти речь, когда мы говорим про наши с тобой отношения, Маш? — женщина закусывает щеку, ожидая тот ответ, который наконец бы определил, что между ними происходит.       — Это не…       — Не – что? Не отношения? — голос срывается, выдавая её желание разрыдаться. Но она не позволит себе сбросить звонок, пока Мария Владимировна не сделает это сама. Глупо и совершенно бессмысленно, однако только так Маша перестанет увиливать от этого разговора. — Может быть, тебе бы понравилась другая формулировка: секс без обязательств?       На другом конце провода повисает тишина. Давящая, неуютная тишина. В следующую секунду Мария Владимировна произносит тихое «спокойной ночи» и пытается нажать на кнопку «сбросить вызов», но руки совершенно не слушаются. В следующую секунду она замахивается и кидает телефон в стену. Глухой звук неприятно бьёт по ушам, а осколки экрана разлетаются по всей спальне. Мария не обращает на это никакого внимания: её мысли были за пределами сознания, и всё происходящее вне её маленького мира было абсолютно не значимо.       Развод с уже давно не любимым мужем должен был принести лишь положительные эмоции, как ей казалось. Но вместо этого женщина перестала чувствовать комфорт даже в собственном доме. Будто после расторжения брака её всё ещё преследует какая-то ноша.       А ношей стала Лаура Альбертовна, не покидающая голову Марии Владимировны. И только страх вновь разочароваться в выборе любимого человека не позволяет Третьяковой дать Лауре шанс.       — Чёрт возьми… — Мария оглядывается: вся спальня перевёрнута вверх дном, начиная от постельного белья и заканчивая осколками разбитого телефона в углу комнаты.       Она сползает по стене на пол, закрыв лицо руками.

***

      — Маш?…       Родной голос заставляет Марию Владимировну подорваться с места и на ватных ногах дойти до коридора.       — Лаура… — она закусывает губу в попытке не заплакать снова. — Я такая дура, — виновато опускает голову, стараясь не смотреть на неё. — Прости меня…       — Иди сюда, — брюнетка подходит вплотную к женщине, и та сразу же утыкается носом в её плечо, всхлипывая. — Заварить тебе чай? Зелёный, как ты любишь.       Лукина расплывается в улыбке, когда слышит тихое «угу».       — Лаура, — начинает Мария Владимировна, аккуратно выбравшись из объятий.       — Да?       Слова комом встали в горле. Неуверенность в своём решении осела на поверхности мыслей.       — Маш, если ты не хочешь..       Не хочешь быть со мной       Но Мария не даёт ей закончить:       — Я люблю тебя, Лукина.       Любит с того момента, когда она приехала к Маше после её очередного скандала с Женей. Любит так, что хочет просыпаться с ней в одной постели каждое утро и совместно готовить завтраки. Любит настолько, что готова бросить работу и уехать жить с ней где-нибудь у моря.       — И я люблю тебя, Третьякова.       Лаура притягивает Марию к себе и в нежном поцелуе касается губами её губ.       Про зелёный чай тут же забывают обе. Он был бы прекрасным продолжением вечера, но другой вариант исхода событий и Марии, и Лауре показался куда более заманчивым.       Третьякова поворачивается, заставляя Лауру сделать то же самое, и прижимает её к ближайшей стене.       — Ты уверена? — отстранившись, произносит женщина.       — Я только что призналась тебе в любви, — отвечает Мария, и резким движением снимает футболку Лауры.       — И что? — ухмылка, которая успевает появится на лице Лауры, тут же пропадает, и она резко вздыхает, стоило Третьяковой провести языком от шеи вверх до ушей.       Медленно, едва стоя на ногах, они проходят в гостиную. Отрываются друг от друга только для того, чтобы снять мешающуюся одежду. И снова сливаются в поцелуе, топя в нём всю свою нетерпеливость и очевидно накрывающее с головой возбуждение.       Диван оказывается единственной подходящей опорой, и потому Мария останавливается, толкая брюнетку на этот самый диван, и устраивается на её бёдрах. Скользит руками вниз и медленно оглаживает колено.       С губ Лауры срывается хриплый стон, который она тут же заглушает в губах Третьяковой.       Они не могли сполна насладиться этими моментами, потому что им всегда было мало друг друга. И сейчас Лукина ощущала это, как никогда.       — Маша, умоляю... — женщина выгибается, соприкасаясь с изголовьем дивана, и громко вздыхает, когда Мария одной рукой спускается к её мокрому нижнему белью.       — Терпение, Лаура Альбертовна. Сегодня я хочу заниматься любовью, а не примитивно трахаться.       Её ладонь проникает под ткань, но сразу же останавливается, так и не добравшись туда, где Лаура больше всего хотела ощущать её касания.       — Давай устроим это как-нибудь в другой раз.       — А давай ты помолчишь, м? — она проводит языком от её солнечного сплетения вниз, почти пройдясь по границе белья.       Лаура бессознательно раздвигает ноги, позволяя Третьяковой устроиться более удобно, и это действие заставляет блондинку усмехнуться её неприкрытому желанию.       В последний момент она решает сжалиться, видя то, как женщина извивается под ней и не может найти места своим рукам.       — Может всё-таки ещё тебя помучать? — издевательски спрашивает она.       — Нет, Маша, нет! Прошу тебя...       И Мария решает закончить с прелюдией, снимая последний элемент одежды Лауры. Скользит языком по внутренней стороны её бедра, и стискивает в руках её ягодицы, когда касается клитора. От этого Лукина громко всхлипывает, наконец получив желаемое.       Это не было похоже на то, что происходило между ними раньше. Сейчас они обе в полной мере ощущали принадлежность к друг другу, а не просто развлечение в скучный вечер. И Третьякова была готова отдать всё, чтобы теперь только так и было.       Руками Лаура хватается за обивку дивана и выгибается, увеличивая площадь соприкосновения с касаниями Третьяковой. Мария приподнимается, нависая сверху, и увлекает женщину в грубый поцелуй, проводя пальцами по складкам.       Лукина охнула и прикусила её нижнюю губу зубами, когда почувствовала, что её пальцы оказались внутри.       Мария углубила поцелуй, заставляя Лауру открыть рот, и спуталась с ней языками. Пальцами она вошла ещё глубже, задавая быстрый темп, который то и дело становился резким и прерывистым, тем самым заставляя брюнетку непроизвольно взмахивать бёдрами навстречу её движениям.       В следующую секунду Мария опускается ниже, снова проводя языком по клитору, и Лукина замирает, сформировывая губами букву "О". Из её глотки вырывается громкий стон, который она тут же заглушает, закусив свою нижнюю губу. Тело пробивает дрожью от интенсивности накрывшего оргазма, и от нахлынувших ощущений Лаура выгибается, прикрывая глаза.       Пока они обе лежали на маленьком диване, пытаясь восстановить дыхание, брюнетка оглаживала оголённые ноги Марии, а Третьякова, в свою очередь, не могла перестать смотреть на расслабленную и удовлетворённую Лукину.       — Мария Владимировна, я хочу вина.       — Ты говоришь это после того, как я ляпнула чёрт знает что, потом ты приехала ко мне, я впервые сказала, что люблю тебя, и в заключении всего мы занялись сексом в моей гостиной?       — Да, — женщина лишь непринуждённо пожимает плечами.       — Давай.       Лукина поворачивается к ней всем телом, насколько это позволяла сделать площадь небольшого дивана, и не сдерживает приступ смеха.       Когда бокалы уже стояли на столе, вино открыто, а Третьякова наконец перестала суетиться, Лаура обнимает её со спины и кладёт руки на её талию.

Georgia Wrap me up in all your

      — Давай просто потанцуем.       Мария поворачивается к ней лицом, и не может воздержаться от язвительного комментария:       — Мультики без телевизора, да?

I want you in my arms Oh, let me hold you

      — Ты напевала песню, когда мы сидели у реки прошлой ночью, вспомни её текст. А вообще, помолчи, будь добра.       — Я ещё и... — фраза была оборвана на полуслове, когда Лаура ещё ближе прижала женщину к себе и в мягком поцелуе коснулась губами её губ.

I'll never let you go again like I did Oh, I used to say

      Вино было незаслуженно забыто ими обеими, но они ещё к нему вернутся. Чуть позже, но вернутся. Сейчас они хотели сосредоточиться не на какой-то стеклянной бутылке, а друг на друге. И всё остальное совершенно не имело значения.

I would never fall in love again until I found her

      Мария обвивает руками талию Лукиной, утыкаясь носом в её плечо.       Ритм песни в голове наконец начинает прорисовываться, оттого они и впрямь начинают танцевать, не сбиваясь и не теряя такта.       За настежь открытым окном уже глубокая ночь. Прохладный летний ветер пробивается через оконную сетку, заставляя обеих женщин поёжиться от порыва холодного воздуха.

I was lost within the darkness, but then I found her I found you

      — Обещай мне, что ты не уйдёшь, как только ты найдёшь себе кого-то получше меня.       — Что?

Georgia Pulled me in

      — Просто пообещай.       — Мне не нужен кто-то получше, потому что мне нужна ты, Маш.

I asked to love her once again You fell, I caught you

      Мария тут же остановилась, неверящим взглядом смотря в её голубые глаза. Впервые она слышит что-то подобное. То, что ей никогда бы не сказал её бывший супруг, который не проявлял свою любовь ни в словах, ни в действиях.

I'll never let you go again like I did Oh, I used to say

      — Лаура, я...

I would never fall in love again until I found her I said I would never fall unless it's you I fall into

      Третьякова замолчала, чувствуя, как в горле встал ком, а глаза наполнились слезами. Она отворачивается, чтобы успокоиться, но Лукина аккуратным движением коснулась её подбородка, заставляя повернуться.

I was lost within the darkness, but then I found her I found you

      — Тебе не обязательно что-либо мне отвечать. Я хочу... хочу, чтобы ты была уверенна в моей кандидатуре. И я готова сделать всё ради этого, — женщина переплетает их пальцы, прижимаясь к Марии как можно ближе.       — Не отпускай меня, — её взгляд падает на их руки, и она закусывает губу, когда слеза скатывается по её щеке.

I would never fall in love again until I found her I said I would never fall unless it's you I fall into

      — Никогда.

I was lost within the darkness, but then I found her I found you