Хочу награду за ужин

— Вадь, иди сюда! — кричит Бустер, смотря на парня, который сидит на диванчике вне камеры. Когда Эвелон подходит ближе, но все еще не виден зрителям, стример выставляет ладошку, будто прося милостыню и ехидно улыбается. — И что я должен сделать? Хуй туда вложить? — хмыкает парень, смотря за реакцией стримера. Тот хмурится, делает хмурое и обиженное личико, надувая щеки будто ребенок, которому не дали его любимую конфету. Дальше переводит взгляд на чат, который заполнила одна единственная паста. «НЕХОРОШИЙ ДЯДЕНЬКА ЭВЕЛОН ОБИДЕЛ МАЛЫША БУСТЕРА, НЕ ПОНЯВ ЭЛЕМЕНТАРНОГО НАМЕКА!!! ТУПИЦА192, ИЗВИНИСЬ ПЕРЕД СВОИМ ПАРНЕМ И ПОЦЕЛУЙ ЕГО». И кто придумал эту хуету? Явно кто то со сломаной психикой и больным воображением<footnote><прям себя описала/footnote> . Но остаться равнодушным к этой мордашке невозможно, так что Вадим поддается и кладет подбородок на ладонь младшего. В ту же секунду его притягивают к себе, целуя в губы. Целуют нежно и чувственно, будто пытаясь выразить всю ту любовь, которая была в сердце. И Вадя не может ничего, кроме как отдаться поцелую, отвечая такой же нежностью и любовью. Он и забывает что у Славы сейчас стрим, но когда они отрывается друг от друга осознает всю ситуацию и резко смотрит на чат, пытаясь понять как это восприняли. И облегченно вздыхает, понимая что все это время фолловеры Леонтьева смотрели не на их поцелуй, а на заставку.  Утыкается в чужое плечо. — Сука, напугал, — шепчет куда то в ключицу, глупо улыбаясь. Оставляет невесомый поцелуй и отстраняется за поле видения камеры, — Включи камеру, а то заподозрят какую то херню. Слава тяжело вздыхает и таки включает камеру, продолжая стримить как ни в чем не бывало, переводит все вопросы в шутку или просто посылает комментаторов нахуй как ни в чем не бывало. Козаков улыбается, садится поближе и смотрит на красивый профиль своего парня. Хотелось просто зацеловать это прекрасное личико. Оставлять невесомые поцелуи на скулах, щеках, коснуться губами кадыка, оставить там укус, который не скроет ни одна тоналка. Хотелось спускаться дорожкой  из поцелуев к ключицам и ниже, слушая тяжелые выдохи, чувствовать горячее дыхание на  коже. Хотелось Славу. Всего и сразу. Из раздумий его вывел легкий поцелуй в скулу. Вадим ошарашено смотрит на парня, медленно осознавая что стрим закончился, и теперь любимчик миллионов зрителей только в его власти. Принадлежит только ему. Эти мысли заставляют улыбнулся и обнять Бустера за талию, целуя куда-то в плечо. Стример на это только улыбается и оставляет поцелуй где-то на виске. — Хочешь есть? Можем что-то заказать, — улыбка на лице Эвелона все шире и шире. Он продолжает обнимать Леонтьева, не позволяя отстраниться от себя, будто показывая, что сколько шестнадцатилетних девочек по нему не текло бы, он все равно будет принадлежать только ему. Слава и так прекрасно знает это. — Может ты приготовишь чего-нибудь? Чёт не хочется дресни с доставок, тем более уже поздно, — улыбается в ответ Бустеренко, запуская ладонь в мягкие волосы, перебирая пряди между пальцами, — да и надоели они, честно говоря. — Хорошо, что тебе сделать? — Вадя таки отпускает своего парня и встает с диванчика, разминая затекшие мышцы и направляется на кухню. Сразу же проверяет холодильник на наличие каких либо продуктов. — Что угодно, главное чтобы быстро, — Слава тоже немного разминает мышцы спины и шеи, хрустит пальцами рук и некоторыми позвонками, садится за стол, наблюдая за Эвелоном, который уже достал какие-то продукты и сейчас искал что-то на верхних полках навесных шкафчиков. — Тогда будешь жрать макароны с сыром, ибо больше нихуя нет, — на это Бустер лишь коротко кивает и удаляется с кухни, решив тем временем заняться делами, а точнее залипнуть на YouTube. Спустя минут двадцать с кухни уже доносится вкусный запах, а еще через минуту голос Вадима, который зовет ужинать. Это ужасно радует, так как желудок уже недовольно урчит, требуя еды.  Они сидят на кухне и молча едят макарошки. Каждый думает о своем, не решаясь нарушать такую уютную тишину. Вадя убирает грязную посуду в раковину, потягивается и садится на коленки к Славе, который успел открыть какую-то соцсеть и залипнуть в ней, просматривая ленту новостей, начинает ластится как кот, которому катастрофически не хватает ласки.  — Тебе понравился ужин? — улыбается стример, убирая чужой телефон куда-то на стол и обнимает своего парня за шею. Водит носом по ней, вдыхая такой родной и приятный аромат, который присущий только Леонтьеву. — Понравился, правда ты опять все пересолил, — ухмыляется Слава, кладя руки на чужую талию, чуть сжимая ее и забираясь под свободную футболку, касаясь холодными как лед пальцами горячей кожи, вызывая этим табуны мурашек.  — Я хочу награду за это, не зря же я старался специально для тебя? — Вадя ерзает на чужих коленях, целует шею, поднимается к уху и облизывает хрящик, прикусывая его. Леонтьеву больше и не надо чтобы начать действовать.  Ладони опускаются ниже, сжимая мягкие ягодицы, а сам стример направился в сторону спальни, целуя пассию в губы. Кладет на кровать аккуратно, нависает над Козаковым. Руки вновь оказываются под одеждой, но уже спешно стаскивая с Эвелона футболку и отбрасывая ее куда-то на пол, блуждают по оголенному торсу. Губы спускаются к шее, оставляя влажные дорожки поцелуев. Голова кружится от дурманящего запаха имбиря, а внизу живота завязывается тугой узел возбуждения. Вадя тяжело дышит, выгибается навстречу прикосновений и дрожит мелко-мелко. Чувствует как чужая рука оглаживает еле заметные кубики пресса, опускается ладонью ниже, проходит пальцами вдоль резинки домашних штанов, останавливаясь на тазобедренной косточке, обводит ее и все же скользит под мягкую ткань, сжимая полувставший член в кольцо. От этих махинаций старший стонет хрипло и несдержанно, прикусывает губу, прикрывая помутневшие глаза. Бустеренко скользит ладонью по плоти, которая стремительно наливается кровью, потирает большим пальцем головку, чуть надавливая, очерчивает кончиками пальцев каждую венку. Вадим толкается бедрами в чужую ладонь, стонет громко, несдержанно, не думая о том, что могут подумать соседи. Ему похуй. Ему важен только Слава, который так ехидно смотрит на своего мальчика. Наклоняется и целует убирая руку, получая разочарованный стон и снимая мешающие штаны.  Достает из прикроватной тумбочки полупрозрачный лубрикант с химозным запахом персика, выдавливает немного на пальцы и распределяет по ним холодный гель, разогревая его. Вводит первый палец, начиная растягивать податливое нутро. Затем вводит второй и третий. Целует в губы, чуть ли не трахая пассию пальцами.  Когда Козаков начинает насаживается на пальцы сам, Слава вытаскивает их, чмокает Вадю в висок и вводит член на половину. Не двигается, пока парень не дает добро. Толкается сначала медленно и аккуратно, но вскоре начинает наращивать темп.   Спустя какое-то время двигается быстрее, вбиваясь в податливое тело. Сходит с ума от протяжных стонов и всхлипов. Целует искусанные губы, изливаясь в горячее нутро. Вадим кончает следом, пачкая свой живот. Чувствует как Слава падает рядом, тяжело дыша. — Нормальная награда за ужин? — ухмыляется Леонтьев, обнимая Козакова, целует куда во влажную от пота шею — Вполне, — ухмыляется Вадим, обнимая Бустера.