Естественный страх

      Гарри чувствовал, как заполошено бьётся сердце, и знал, что действует неправильно. Он всё ещё хорошо помнил, что говорил им профессор Люпин на далёком третьем курсе, готовя к встрече с боггартом, и путаница в мыслях, идущая рука об руку с волнением, — последнее, что нужно при борьбе с духом страха. Чёткие мысли, образ твоего страха на поверхности сознания, палочка в руке и правильное заклинание — всё это было куда проще сделать в тринадцать лет, когда твои фобии, боязни, доводящие до паники вещи были не такими всеобъемлющими, глубокими и взрослыми. Только такой жестокий и ужасный человек, как Снейп, посмел бы заставить их сражаться с боггартом на шестом курсе, на пороге войны, когда люди боялись смерти больше, чем пауков, когда страхи стали более приземлёнными и от того куда более жуткими.       Лаванда боялась крови, отворачиваясь от боггарта и прикрывая рот рукой. Невилл дрожал, слушая безумный смех и видя красные вспышки знакомого всем заклятия. Драко сжал кулаки и зло бросил Ридикулус превращая чёрную метку в воздушный шарик.       Гарри не ждал своей очереди с нетерпением, как это было на третьем курсе. Он надеялся, что до него дело не найдёт, урок закончится и он останется без практики, как это случилось на том уроке с Люпином, опасающимся появления того, кто наводил ужас даже после смерти. Тогда Гарри его не боялся. Но сейчас… Он не знал. И отчаянно надеялся увидеть в своём боггарте дементора, хотя знал всю пустоту своих надежд.       Гермиона стойко снесла вид символа войны и поражения — разрушенного Хогвартса, который сильно контрастировал со строгой Макгонагалл, поставившей плохую оценку, и ободряюще сжала плечо Рона, до которого уже дошла очередь.       — Ридикулус, — мрачно бросил Уизли, смотря на большой ряд надгробий, каждое из которых принадлежало кому-то из его семьи. Он демонстративно игнорировал Снейпа, притаившегося в тёмном углу комнаты, похожего на большого ворона. Его лицо было стойким и безэмоциональным, глаза зорко и внимательно наблюдали за каждым студентом, проходящих испытание. И теперь чёрные, бездомные колодцы смотрели на Гарри.       Поттер знал, что из шкафа выйдет не дементор. Он ощущал это нутром, но самым ужасным было то, что он не понимал, каков его самый худший страх.       Гарри сделал несколько шагов вперёд и краем глаза заметил, как другие студенты отступили, опасаясь того, чего мог бояться Избранный. Он даже не подумал винить их за это.       Дверца шкафа открывалась медленно, скрипя и действуя на нервы похлеще пристального взгляда Снейпа. Гарри крепче сжал палочку в руках, готовый покончить с этим в ту же секунду, как боггарт появится, застыв, напряжённо и неподвижно, ожидая увидеть змееподобное гротескное лицо, изуродованное усмешкой и острыми зубами.       Лицо Тома Риддла, держащего в руках дневник, с которого капали чернила и кровь, стало для него неприятным сюрпризом.       Он выдохнул, неверяще глядя в красивое, скрывающее за собой монстра, лицо, не слыша перешёптываний студентов, игнорируя испытующий взгляд Снейпа. Руки у него задрожали.       — Ты убил меня, Гарри. — Голос был таким же, каким его помнил Гарри: холодным, пробирающим и глубоким. Его хотелось слушать, но интонации посылали мурашки по коже. — Но я всё ещё жив. Это так иронично, правда?       Инстинкты велели бежать как можно дальше, уйти от насмешливого взгляда тёмных глаз, в котором мелькали красные вспышки, спрятаться от внимания человека, который смотрел на него как на добычу. Совсем как тогда, в Тайной Комнате. Совсем как на кладбище и в Министерстве.       — Забавно, что меня называют убийцей. Я впервые убил в шестнадцать, — его голос стал вкрадчивым, он невзначай поглаживал обложку дневника, — ты — в одиннадцать.       — Не тяните, Поттер, — вдруг подал голос Снейп, заставив Гарри вздрогнуть и вернуться к реальности. Дымка, застилающая его разум, рассеялась, и Гарри посмотрел на боггарта более трезво.       И он был именно что боггартом: отличная копия, но не он. Никакой величественной ауры, нет жёсткого, холодного взгляда или нарочито расслабленной позы, маскирующей за собой готовность биться за свою жизнь в любую секунду. Не было в нём того, что делало Тома Риддла Волдемортом.       Стоило только подумать об этом, как боггарт выпрямился, насмешливо улыбаясь и словно став больше. Он заполнил своим присутствием всю комнату, вызвав тихие вскрики и вздохи, пугая как самый настоящий дементор.       — Ты понял, почему именно ты — Избранный в тот момент, когда уничтожил меня, — улыбка Риддла была дьявольской, он сделал шаг вперёд и Гарри отшатнулся, направив на него палочку, которую не помнил, как опустил. — Мы так похожи, Гарри. Тебе суждено убить меня, потому что ты такой же, как я. — Риддл подался вперёд, выглядя самодовольно и даже весело. Он прижимал истекающий чернилами дневник в груди, как величайшую ценность, бессмысленно оберегая уже разрушенное. — Мы части одного целого, Гарри.       — Нет, — свирепо бросил Гарри и решительно вздернул подбородок, готовый, наконец, избавиться от тени того человека, который был давно мёртв или похоронен глубоко внутри сошедшего с ума Волдеморта. Которого больше не было.       — Ты ведь знаешь, что боггарт показывает потаённые страхи, худшие из худших. — Риддл совсем не был похож на обычного боггарта. Он двигался, говорил и выглядел так, словно был настоящим и Гарри на секунду поверил в свою страшную догадку, от чего его охватил животный ужас, сковывая своими стальными объятиями, лишая возможности пошевелиться. Он сглотнул, внимательно следя за Риддлом, шагающим перед ним то в одну, то в другую сторону. — Раньше ты боялся самой концепции страха. Дементор — боггарт, заслуживающий восхищения. — Том замер и посмотрел на него свысока, небрежно махнув рукой в сторону студентов, которые застыли за его спиной, не издавая ни звука. Некоторые уже догадались, кто был боггартом Гарри. — Но теперь ты боишься себя. И ты боишься сделать что-то… Страх — занимательное чувство. Оно спасает нас, но в то же время толкает на необдуманные, сумасшедшие поступки, о которых впоследствии мы можем жалеть…       — Совсем как ты. Правда, Том? — Гарри вдруг обрёл хоть какое-то подобие уверенности и посмотрел на Риддла понимающе. — Боялся смерти и потерял единственное, чем дорожил, в бегстве от неизбежного. — Потерял свой разум, ставший для него спасением и предметом гордости в далёком детстве.       — Как я и сказал, ты понимаешь меня, Поттер. И ты можешь стать таким же, как я. — Том не выглядел оскорблённым или защищающимся, и Гарри стало тяжело дышать от осознания того, что Волдеморт действительно мог жалеть о том, что сделал. Он мог сожалеть, мог желать вернуть всё обратно. Он мог осознавать свои ошибки, но не хотел признавать их и исправлять из-за глупой гордости или страха. — Предс-с-ставь кем мы можем с-с-стать вместе? Чего можем дос-с-стичь, с-с-сколько с-с-сделать. Мы бы изменили мир, Гарри, с-с-стали бы теми, кого боятс-с-ся и любят. — Том выглядел таким воодушевленным и молодым, когда предлагал это, что Гарри невольно поверил в его искренность.       — Это был бы ужасный мир, — прошептал Гарри, прогоняя дымку очарования. Ему стало стыдно от того, что отчасти его соблазняли слова Риддла. Слова Волдеморта. — Это был бы мир с-с-страха. — Он не сразу заметил, что Риддл начал говорить на парселтанге, а Гарри инстинктивно отвечать на нём же.       — Это был бы мир магии! — разочаровано скривил губы Риддл и хотел продолжить, но не успел и рта раскрыть, как неведомая сила ударила его в грудь и закинула обратно в шкаф.       Гарри мельком увидел Снейпа с поднятой палочкой, который, видимо, и прогнал боггарта, и пошатнулся, схватившись за лоб, шрам прошило невероятной агонией. Перед глазами замелькали вспышки. Белая кожа, длинные пальцы с когтями. Удивление, заинтересованность, любопытство.       — Даже так, Гарри? Интерес-с-сно.       Гарри застонал, чувствуя кровь на ладонях и с ужасом понимая, что настоящий Волдеморт каким-то образом увидел его разговор с боггартом или хотя бы его часть, и вместо злости или ярости он вызвал у него интерес. Интерес. Это ни в какой из вселенных не могло закончиться хорошо.       — Гарри? — обеспокоенное лицо Гермионы появилось перед глазами, и Гарри схватился за её предплечье, стараясь удержать равновесие. Всё расплывалось от головокружения, а в груди ныло от непонятного чувства потери, ноги подгибались от боли и всё ещё сковывающего тело страха. — Мы отведём тебя к мадам Помфри.       — Нет, — Гарри тут же её оттолкнул, с горечью смотря на свои руки, вспоминая слова Риддла о том, что он стал убийцей в одиннадцать. Он никогда не думал об этом в подобном ключе. — Нет.       — Вы провалили задание, Поттер, — послышался холодный голос Снейпа, и Гарри посмотрел на него дикими, полными злости и ненависти глазами. Это не произвело на профессора никакого впечатления. — Пересдача будет только на следующей неделе.       — Ставьте Тролль, — выплюнул Гарри и зло сжал палочку, изо всех сил сдерживая клокочущую в груди ярость. Он редко бывал так зол, да и сейчас понимал, что часть гнева принадлежит не ему — она была Волдеморта, который чувствовал ярость почти постоянно. — А Волдеморта мне хватает и без грёбаного боггарта.       Кто-то ахнул, услышав имя или подтверждение догадкам о том, кто именно был странным мальчиком-боггартом. Гермиона положила руку ему на плечо и сжала, настойчиво шепча на ухо успокоения.       — Сейчас не время, Гарри. Мы можем пойти к профессору Дамблдору сегодня вечером. Этот боггарт был не совсем нормальным, — она потянула его к толпе студентов, подальше от шкафа, освобождая место следующему ученику.       Гарри покорно последовал за ней, принимая салфетки от Парвати и вытирая кровь, сочащуюся из шрама. Волдеморт на другом конце связи ликовал.