Grave for my lilies

— Мы придумаем, как уберечь их от опасности, — фраза, брошенная Лилит за неделю до дня Единства. Фраза, произнесенная ради утешения. И действительно, уберегли. Конечно, бой против Белоса на дне Единства был очень трудным, и каково удивление, когда половина ковенских глав восстали против Императора, а в их числе были и Рейн Уисперс. Ида помнит, как тогда безумно волновалась за Луз и Короля, за своих детей, но они живы, с ними всё в порядке. Король спит на диване, свернувшись калачиком, мирно посапывая. Честно сказать, до сих пор непривычно от осознания того, что она всё это время растила самого настоящего Титана. А вот Луз сейчас в Царстве людей, но старается каждый день выходить на связь. Камила, её родная мать, поставила условия того, что Луз может уходить на Кипящие Острова по некоторым выходным, а также на всё лето, но при этом будет учиться в обычной человеческой школе. Иде такие условия подошли, тем более, она понимала, что у человеческой девочки есть ещё семья в её родном мире. Сложнее было с возлюбленными Клоуторн. Конечно, ведьма не оценила их «ложь во благо» чтобы защитить её, однако, приняла и простила. Учитывая то, что первые месяца пришлось разгребать все последствия и перестраивать систему, пришлось нелегко. Осадок у жителей от того, что их дурили оставался и сейчас, а возращение к дикой магии было непривычным. Рейн, как бывшие главы ковена бардов, приложили много усилий ради последующего благополучия островов и восстановления их после режима Белоса. В то время им удавалось видеться реже, но Рейн всегда находили хотя бы одну свободную минуту ради того, что-бы навестить Иду. А буквально пару месяцев назад, они наконец-то съехались. Уисперс переехали в Совиный дом, и к слову, на удивление быстро поладили с Королем. А вот Лилит, несмотря на то, что была изгнана из Императорского ковена, тоже помогала перестраивать систему. Это была её мечта, делать острова лучше и помогать ведьмам и демонам, подхваченная Идой. Она всё ещё шла в направлении истории Кипящих островов, углубившись в изучение Титанов. Конечно же, подтолкнутая своим племянником-Титаном. И всё приходило в норму, ведь так? Всё так, именно так, Идалин? Она просыпается в холодном поту, резко вздрагивая и с широко открытыми глазами глядя на свою комнату в полумраке. Мокрые солёные дорожки бегут по лицу. Будто в трансе, ведьма обводит взглядом помещение, останавливается на надтреснутом зеркале и встаёт из гнезда, редкие палочки и веточки впиваются в босые ступни, но она будто не ощущает ничего из этого. В зеркале отражается высокая женщина средних лет, с лохматой копной седых волос, с застрявшими в них различными прутиками, худая и помятая, о чем чётко говорили синяки под глазами и опухшее от слез лицо. А ведь это не первый раз, когда она просыпается посреди ночи вот так. Прошёл ровно год со дня Единства. Ровно год с того, как умерла её сестра, пожертвовав собой дабы закрыть младшую Клоуторн. Ровно год она не может никак принять этот факт, живя иллюзиями о том что вот, сейчас Лилит точно придет навестить её и Хути, домашний демон будет вне себя от радости, скача и распевая по дому что-то несуразное. Но этого не произойдет, ведь ведьма похоронена вместе с другими героями, что пали в битве с Белосом, а на её могилке лежит букет белых цветов, человеческих "лилий", которые так похожи названием на её имя. Ида каждый месяц приходит туда, не допуская того, чтобы лилии засохли или увяли. Она сидит, рассказывает сестре что-то, или просто молчит, глядя куда-то вдаль или думая о своем. Женщина берёт с туалетного столика надтреснутые круглые очки — она так и не смогла вернуть их обладательнице или просто выкинуть. Даже починить или заклеить трещинки была не в силах. Прижимая вещь к груди, на которой снова сиял золотой камень выглядывая из-под малиновой кофты для сна, Ида пытается сдержать новый поток слез, пока старые неприятно подсыхали и слегка жгли тонкую бледную кожу. — Ида, ты спишь...? — мягкий голос разрезает тишину. Носительница имени оборачивается и видит стоящих у двери Рейн. Они были сонными, но видимо, Ида сама не заметила, как разбудила их. Ответа на вопрос больше не требуется. Оставалось только надеяться, что Король всё ещё спал. Повисла тишина. Размеренными, тихими шагами Рейн подходят к Совиной леди, слегка колеблются, а после обнимают. Не спеша, аккуратно и нежно. Клоуторн сначала просто стоит, не двигается и кажется, даже не дышит. Но не проходит и полминуты, как Идалин буквально хватается за бардов, будто утопающая, сильно сжимая, а слезы снова хлынули по острому лицу. Рейн грустно, но нежно улыбаются куда-то в плечо возлюбленной, успокаивающе гладя и шепча что-то тихое, будто подул ветерок, а Ида всё ещё хватается, выпускает из рук очки, которые Уисперс сразу подхватывают золотым кругом, кладя обратно на стол. К ней вернулась магия, точнее, исследования Лилит о проклятии, которые она оставила в родительском доме перед днем Единства оказались точными. Можно было уже снять камень, благодаря которому она отслеживала уровень действия проклятия, а сейчас ведьма ведь смогла "договориться" с Совиным монстром, стала гарпией и эликсиры ей больше не нужны. Но она не могла. Возможно, это была обычная сентиментальность, мол, она и так проходила с ним большую часть своей жизни, или же просто привыкла к тёплому камню на грудине. Только вот, магия ей уже больше не нужна. Даже по привычке, вместо золотого магического круга ведьма достаёт маленький квадратик бумаги и ручку, а потом прикусывает губу вставным клыком, вспоминая о вернувшейся магии. Конечно, было плохо не одной Иде. Старшим Клоуторнам было не легче. Ида потеряла сестру, а они дочь. После всеобщего реквиема они пригласили теперь уже единственную дочь в родительский дом. Однако, она не смогла остаться там даже до вечера. Дом давил на неё, начиная от общих фото с сестрой на кухне в рамке, заканчивая комнатой Лили, что была прямо напротив комнаты Идалин. Она действительно пытается оправится, начать жить заново, улыбаться и проводить время с семьей, но этот шрам навсегда отпечатается на её сердце. — Я никогда тебя не прощу, — сказала Ида, обнимая Лилит и утыкаясь носом в её плечо, крепко сжимая тонкий стан. — Я знаю, — спокойно, в какой-то степени нежно отвечает Лилит с улыбкой на губах, гладя сестру по спине и волосам.