Автостопом к бездне

Парень, сидя на влажной, покрытой опавшими листьями обочине, старательно рылся в тощем рюкзачке со смешными нашивками в форме котят и сердечек. Шевелюра путешественника была влажной. Слегка длинноватые волосы, слипшиеся колючими прядями, лезли в глаза, и парень, раздражённо заглаживая их вбок, всё упрямее перетряхивал содержимое сумки. В зубах мальчишки был зажат включенный фонарик конусообразной формы, который давал вполне достаточно света, чтобы одинокую фигуру у ночной обочины могли заметить мчащиеся мимо легковушки и огромные фуры. — Да где же ты, чертяка? — злобно прошепелявил парнишка, запуская руку по локоть внутрь утробы рюкзака. Наконец пальцы наткнулись на искомый предмет, и мальчишка победно улыбнулся, выуживая наружу небольшую упаковку с пластырями. Сумка тут же была отброшена в сторону, и парень, вытянув по земле правую ногу, осторожно закатал штанину, стараясь не смотреть на большую ссадину, блестящую в свете фонарика угрожающе-влажно. Распаковав пластырь, мальчишка аккуратно приклеил белую полоску, опустил штанину синих джинсов и облегчённо выдохнул. Нет, ходить по трассе среди ночи — определённо плохая идея. Насыпь из гальки не дала ни малейшего шанса, и, как только парнишка оступился, вгрызлась всеми своими колючими гранями в колено и ладони, которыми мальчик попытался остановить падение. Отряхнув ладони от прилипшего мусора, парнишка повернул лицо и посмотрел в сторону движущегося к нему авто. Расстояние было приличное, фары казались глазами какого-то хищного зверя, несущегося с огромной скоростью. Мальчишка встал, накинул рюкзак на плечо, поправил тёплую толстовку, сунул фонарик в карман джинсов, пригладил русые волосы и шагнул на асфальт, поднимая правую руку в просьбе остановиться и подвезти. Обычная серая «девятка» промчалась мимо и вдруг, когда мальчишка в сердцах ругнулся самым страшным словом «козлина», раздался визг тормозов. Путешественник, не веря в удачу, ринулся к автомобилю, на бегу придумывая самую восхитительную благодарность для добряка-водителя. Подбежав к машине и ощутив тепло металла, запах бензина, мальчишка подумал, что, наверное, так пахнет в раю. Стекло медленно поползло вниз. Внутри салона оказался только водитель, сжимающий в зубах сигарету. Тёмные волосы были подстрижены коротким «ёжиком», нависая надо лбом смешным мыском, придавая мужчине вид залихватский и компанейский. — Заблудился, браток? — поинтересовался водитель, передвинув сигарету в другой уголок рта, щурясь на дым, лезущий в глаза. — Запрыгивай. Вдвоём веселее, — с этими словами мужчина наклонился, потянул ручку пассажирской двери и толкнул её, подтверждая своё приглашение действием. Мальчишка не заставил себя просить дважды, только сильно потоптался, отбивая на асфальте прилипшую к обуви грязь, и юркнул в уютное тепло салона. Немного застенчиво, искоса поглядывая на мужчину, долго не знал, куда пристроить мокрый рюкзак. Водитель весело разглядывал эти мытарства, а потом просто выхватил сумку и швырнул её на заднее сиденье. — Витёк, — протянул мужчина ладонь, пальцами другой бросив догоревшую сигарету в окно. Мальчишка крепко пожал его руку и, стараясь подражать серьёзному басу, ломающимся голосом представился: — Саня, — секунду подумав, решил довериться и добавил: — Для друзей — Ларчик. — Почему так обозвали? — засмеялся было водитель, но, увидев насупленное лицо попутчика, примирительно хлопнул того по плечу. — Ладно, Саня, «погремухи» не мы выбираем. Дали — носи и гордись. И в груди Саши проснулось что-то такое, что он уже давно искал и всё не мог найти. Что-то, что согрело так, как бабушкин чай с малиной. Как мамина рука на горячечном лбу, когда тебе и больно, и хорошо, потому что есть она — мама. Как отцовское ворчание, когда ты виноват в поломке бамбуковой удочки, но знаешь, что нечего бояться. Саша, повернувшись, открыто и счастливо улыбнулся. Его грустные глаза вдруг осветило каким-то внутренним мягким светом и, если бы это сияние можно было потрогать, то оно точно было бы тёплым, как вот сидение автомобиля, подогреваемое снизу невиданным механизмом. А ещё руки дяди Вити (Саша решил, что про себя он будет звать этого доброго мужчину так и никак иначе), такие сильные, такие надёжные. Наверное, в таких руках любое дело спорится и они от любых бед защитят. От одежды Виктора пахло машиной, табаком и… уверенностью. Как это может быть — мальчик не знал, но чувствовал это. — Тронулись? — Виктор закрыл окна, прибавил печку и плавно нажал на педаль газа. — Ну расскажи, куда путь держишь? — мужчина прикурил ещё одну сигарету и, будто спохватившись, протянул пачку мальчишке. Саша отрицательно замотал головой и достал из кармана фонарик. Щёлкнув им, немного полюбовавшись тоненьким лучиком света, выключил и положил на водительское сидение рядом с бедром Виктора. Мужчина удивлённо вскинул брови, а мальчик, улыбнувшись, тихо шепнул: — Вам… Подарок. Виктор быстро осмотрел нехитрое изделие, пару раз нажал кнопочку и, хмыкнув, сунул фонарик в карман. Они ехали долго по ночной трассе. Мальчик и мужчина. Нехитрый разговор занимал водителя, не давал уснуть. А Саша выговаривал все свои такие детские и такие огромные печали. Что мама ушла от них, и воспоминаний о ней — старое фото и тепло ладони на горячечном лбу. Бабушка скончалась, не перенеся всех забот о маленьком внуке. Отец… Отец просто отказался возвращаться в реальность, где всё слишком мрачно и чересчур настоящее. Все хотели счастья для себя, в эгоизме забыв про то, чего же хочет маленький Саша. Когда Саше исполнилось четырнадцать и весь родной посёлок наблюдал, как отца, пьяного, в собственной рвоте и фекалиях, закрывают в полицейскую машину, мальчик собрал рюкзак и пошёл куда глаза глядят. Вначале с ним увязался дружок Юрка, но отстал уже через пару километров, объяснив свой отказ от похода до банальности просто: «Мать заругает». А Саша шёл и шёл, не оглядываясь, не смотря по сторонам. Позади остался посёлок, мелькнуло ещё несколько селений, а мальчишка упрямо продолжал идти «оттуда» «туда». Он много раз слышал, что люди даже по миру путешествуют вот так — налегке. Ведь никто же не откажется подвезти мальчонку, это же не Бог весть какой груз. — Да, парнишка, досталось тебе, — сочувственно пробубнил Витёк, выслушав нехитрый рассказ пассажира. — Мне вот тоже в жизни очень не повезло. — Почему? — Саша весь обратился в слух, даже рот приоткрыл от любопытства. Вот сейчас этот сильный и добрый мужчина поведает ему свою историю. Машина резко вильнула в сторону лесополосы.

***

— Ну где вы там, шалашовки? — парень недовольно расхаживал вокруг новенькой «Тойоты», с отвращением поглядывая на брызги грязи, раскрасившие белые борта под леопарда. Со стороны лысой посадки донёсся девичий смех, и парень сплюнул, усмехнувшись:  — Вот дуры. Решив, что ему тоже нужно облегчиться, отошёл к ближайшему поваленному стволу дерева, расстегнул брюки, опустил взгляд и замер. Сзади послышался зов девиц, а парень, побледнев и так и не отняв пальцев от ширинки, медленно отступал назад. Из-под прелой листвы на него смотрело лицо мальчика, искажённое страданием. В безжизненной руке светился горящий фонарик, на валяющемся поодаль рюкзачке всё так же улыбались мультяшные котята.