Ярко-серый - путь к выходу

– Что там с гипердвижком? – спрашиваю у Асоки, что, открыв техническую панель, издала поражённый вздох. – С ним... уже ничего, он спёкся, – как-то даже отстранённо сообщает она. Услышав это, я сначала подумал, что неисправный динамик скафандра вновь сыграл со мной злую шутку. – Повтори, пожалуйста, что ты сказала? – уточняю, всеми фибрами души надеясь, что просто ослышался. – Гипердвижок сгорел, многие элементы расплавились... восстановлению не подлежит, – обрушив все мои надежды, подтвердила свои слова тогрута, – А как там дела с системой жизнеобеспечения? – Да всё в общем-то, нормально. Просто шлюз заклинило. – Угу, ну хоть одна хорошая новость, – попыталась Асока меня подбодрить. Ну и себя, заодно тоже. Получилось не очень. Без гипердвижка мы застряли в этой необитаемой системе, и будет за счастье, если имперцы всё же найдут нас здесь. Так хоть какие-то варианты есть. В противном же случае... не хочется даже и думать. Восстановив подачу кислорода в жилые отсеки, я скинул с себя тесный скафандр и иду вниз, к Асоке. Надо убедиться, что с гипердвижком всё и правда так плохо. Всё же, как техник, я лучше, чем она. Спускаюсь по лестнице в инженерный отсек, где и находилась сейчас тогрута с целым выводком астромехов, которые, энергично обмениваясь переливами на бинарном, латали системы корабля. М-да, в который раз убеждаюсь, что ремонтники везде одинаковы. И нет разницы какой у них пол, раса или даже то органики они или дроиды. Нецензурная брань во время работы - основа их бытия. Асока так же, как и я, сняла скафандр и сейчас щеголяла в топе и коротеньких шортиках. Даже засыпая на ходу, я не мог не залюбоваться открывшимся мне видом. – Разреши? – спрашиваю, нежно приобняв тогруту за плечи. – М-м?.. – повернулась ко мне Асока, выключив лазерный резак. - Смотри, если хочешь, но ты здесь ничего не сделаешь. Лучше отдохни. – Могу пожелать тебе того же, – говорю тогруте с огромными, тёмно-коричневыми синяками под глазами. Она была истощена не меньше, чем я. А, возможно даже больше. Ведь это она всё это время, пока мы бились со звёздным разрушителем, находясь в медитации, контролировала все БЧ нашего кораблика. – Пф! – издала Асока то ли усталый вздох, то ли высокомерный смешок. Но от панели всё же отошла, давая мне возможность подробно рассмотреть спекшуюся массу углепластика, дюрастали и кореллианского кристалла, в которую превратился наш гипердвижок. Крайне удручающая картина, как ни посмотри. Однако отчаиваться было всё же рано. Протягиваю руку к тому, что совсем недавно было гипердвижком, и с помощью Силы пытаюсь увидеть внутреннюю структуру спекшегося устройства. Охватив разумом гораздо большее пространство, чем нужно, начинаю сжимать восприятие, концентрируясь на том, что мне нужно. Выстрел главного калибра звёздного разрушителя прошил наш крейсер насквозь, не задев, к счастью, практически никаких жизненно важных систем корабля. За исключением вторичного охлаждающего блока, который и обслуживал гипердвижок. Наш корабль совершил аж восемь гиперпрыжков, уходя от разъярённых имперцев. Если б мы только знали... Вторичный охлаждающий блок не считается жизненно важным прибором, потому что системы корабля, которые от него зависят, легко можно переключить на обеспечение первичным блоком. Он гораздо мощнее и выдержал бы нагрузку. Правда, возможности двигателей и турболазеров сильно бы сократились, но в том состоянии, в котором пребывал корабль после прошедшей космической стычки, подобное уже не имело значение. Тут бы выжить, и корабль сохранить, а не о скорости выстрелов турелей думать. Всё было бы хорошо с гипердвижком, если бы перевод корабельных систем на обеспечение первичным контуром охлаждения не осуществлялся контролером, тоже уничтоженным попаданием. Гипердвижок спёкся окончательно и бесповоротно, от него не осталось ничего. Только однородная масса из расплавившихся материалов. Хорошо ещё, что нагрев гипердвижка был хоть и сильным, но кратковременным, иначе могли пострадать и другие системы. – Тут уже и правда ничего не сделаешь, – вздохнув, соглашаюсь с Асокой. – Ну наконец-то, – слегка раздражённо отозвалась тогрута, недовольная, что я отвлёк её от работы. – Ты что собираешься и дальше тут ковыряться? – спрашиваю, уже зная ответ. – Вообще-то да. – Понятно, – говорю и, совершив стремительный манёвр, подхватываю Асоку на руки. – Эй! Ты что творишь?! – возмущённо-растеряно воскликнула девушка. Её личико стало до того милым, что я просто не удержался и, подавшись вперёд, коснулся мягких, шоколадных губ. – Тебе надо отдохнуть... нам надо отдохнуть. Астромехи и без нас завершат текущий ремонт. – Ну ладно, - лукаво ухмыльнулась Асока, – только не вздумай уронить меня по дороге. – Ни за что не посмел бы я опасности подвергнуть груз столь ценный. – Хи-хи! Даже не пытайся! Для подобного у тебя слишком большой рост, маленькие уши, и вообще ты – не зелёный! – А был бы я таким, не смог бы носить тебя на руках! – Ещё чего! Носил бы, никуда не делся! – Н-да, кто тут кого похитил и тащит в тёмную пещеру с самыми гнусными намерениями? – Что за небылицы ты рассказываешь, о глупый раб, несущий свою госпожу в её благословенную обитель? Может показаться странным, что мы вот так вот беззаботно шутим, будто находимся в романтическом путешествии, а не оказались в крайне дерьмовой ситуации после другой, не менее, а то и более дерьмовой ситуации. Не говоря уже о том, что мы еле на ногах стоим из-за усталости… Несмотря на усталость, Силой я пользоваться не разучился, а потому перенос красавицы-тогруты не был для меня чем-то непосильным. Разве что на лестнице мне пришлось перекинуть её через плечо. Она, вроде бы, не была против, разве что колотила меня по спине своими маленькими кулачками. Но это так, в шутку... В шутку ведь? *** Собственно, все начиналось именно как маленькое романтическое путешествие. Месяц назад я почти одновременно узнал две сногсшибательные новости. Узнал сразу по возвращении из небольшой командировки на геологоразведочную станцию. Сугубо мирную, хозяйственный проект. Я и забыл, что такие бывают. Но Оллиос попросил тряхнуть стариной, я не отказал и не пожалел об этом. Поездка получилась интересной. Не в смысле дурацких приключений, а по-хорошему интересной и полезной. Так вот возвращаюсь я через две недели из командировки, а Асока меня дома встречает и все изнутри так и светился. Улыбается эдак загадочно и в Силе закрывается из последних сил. Не в смысле боится что-то выдать. Напротив, страстно желает мне о чем-то рассказать, но крепится. Меня же так и подмывает ляпнуть скабрезность про любовника в шкафу. Но тоже сдерживаюсь и из последних сил подыгрывая жене: делаю вид, будто глазок у меня нету и на головку я скорбный – не замечаю я ничего. И вот уже когда мы ужинать уселись, Асока задумчиво поглаживая лекку как бы про между делом сообщает. – Знаешь, а нас буквально вчера на свадьбу пригласили. – Да? И к кому? – Гера и Кейнан перестали стесняться словно влюбленные старшеклассники и решили-таки оформить отношения. – Слава Великой! Я уж думал, что сами не решатся: подталкивать как-то придется. – А ты и подтолкнул. – Я? Как? – Как-то… Асока смолкла и только смотрела на меня счастливыми глазами. Хотя, нет, не только. Она еще и распахнулась мне навстречу в Силе так полно и безоглядно, что я воочию вижу, как бьётся ее сердце…И… И не только. Хотя, наверное, у этой маленькой жизни внутри женщины еще нет сердца? Неважно. Вернее, важно совсем не это. – У нас будет ребенок? Асока молча кивает. А я чувствую, как мои губы растягивается в идиотской, но счастливой улыбке. Пытаясь поймать губами ее губы. Но вот теперь моя женщина замолкать не собирается, и на меня вываливается поток подробностей. Со слов любимой выходило, что, узнав о собственной беременности, она просто не могла не поделиться этой радостью. Но связи со мной из-за магнитного шторма не было. А Гера с Кейнаном как раз нашли свободную минутку, чтобы поболтать с подругой. Асока вполне искренне извиняется передо мной за то, что первым о моем отцовстве узнал отнюдь не я. Я лишь улыбаюсь и легко соглашаюсь с тем, что ее вполне извиняет то обстоятельство, что весть о пополнении нашего семейства заставила-таки Кейнана и Геру решиться на создание своего. Сутки на сборы, выбор наряда для супруги, подарков для молодоженов, и мы в пути. На сей раз на борту старенького, но зубастенького «Нубиана», который я одолжил у мастера Оллиоса. Официальная часть церемонии задумывалась до ситха торжественно: во дворе неких развалин. Вроде бы древнего джедайского храма. Джедайский он или совсем наоборот, сказать не могу. Силы в старинных камнях не чувствовалось. Но развалины выглядели величественно. Покрывающий грубые серые стены плющ так даже живописен. Так что декорации не подкачали. Церемония же… Церемония откровенно повеселила. Как минимум меня и Асоку. Надо будет показать свадебное видео старине-Оллиосу, ибо он должен это видеть. Редкому выходцу из джедаев за всю многотысячелетнюю историю старого Ордена доводилось видеть джедайскую свадьбу. Нет, так все в меру торжественно. Старинная мелодия про Свет и Солнце так даже понравилась. Я раньше ее не слышал, надо себе в плей-лист добавить. Только зачем, скажите на милость, сообщать молодоженам про то, что: «Нет эмоций – есть покой. Нет страсти – есть безмятежность»? Ну, да ладно. Желают разумные назвать свадьбу монашеской, кто ж им это запретит? Да и кто из молодежи, Храма не заставшей, это заметит? А чуточку более человечный, чем он был на самом деле, образ джедаям может быть и не повредит. Особо рассуждать, честно говоря, некогда. Одним из достоинств церемонии оказалась ее краткость, и вся честная компания повалила на базу Сопротивления, в столовой которой был накрыт праздничный стол. Было шумно, неорганизованно и весело. Что не помешало знакомым заметить, что Асока пьет исключительно фруктовый сок. В результате тосты за здоровье и счастье молодых сменились тостами за будущего лихого пилота и могучего форсюзера – нашего сына. Вариант с дочерью собравшиеся категорически отвергли. В общем у себя на борту мы оказались практически под утро веселые и возбужденные. Спать еще не хотелось. Шумно веселиться уже не моглось. Я откинул входной люк, впуская внутрь теплый летний воздух, полный аромата трав, щебета птиц с диском сразу двух лун. Птицы, правда, орали, не заморачиваясь мелодией. Зато от души. Я совсем уж собрался пофилософствовать о различиях в восприятии прекрасного, как меня перебил сигнал с пульта связи. Госпожа Мон? Несколько неожиданно. Да и в чем, собственно, дело? – Доброго времени суток вам, господин Агенар. – Здравствуйте, госпожа сенатор. – Корвин Агенар, на вас поступила жалоба. – Уже? Что-то очень быстро. Или скорость стука опережает скорость звука не только в Империи? Стараюсь, чтоб получилось шутливо, но Мотма недовольно поджимает губы . – Не пересекай грань допустимого, Корвин - делает ударение на имени Мон. Я, конечно, помню, что ты – не подчиненный, а только союзник. Более того, считаю, что ты все правильно сделал: наших людей должно быть много. Но тем не менее, мне совсем не нужны разговоры о том, что я вконец распустила своих подчиненных, которые теперь думают только о себе в ущерб общему делу. – Какой же вы видите выход из столь щекотливой ситуации? Сенатора я практически перебиваю, стараясь говорить максимально почтительно, просто чтобы скрыть глухое раздражение. Терпеть не могу, когда мне тыкают. Особенно сильные мира сего. Особенно, когда пытаются тем самым показать свое ко мне расположение. – Полагаю, вам следует поговорить с сенатором Органой раньше, чем об интересном положении госпожи Тано-Агенар ему станет известно от других, - уже заметно мягче произносит сенатор. – Благодарю за совет. Она исхитрилась почувствовать мое раздражение или под «вы» имеется в виду я и Асока вместе? Впрочем, неважно, потому что невозможно. Первое, невозможно технически, а второго я не допущу. Разговаривать с Органой сам буду. Займусь этим немедленно. И вовсе не потому, что желаю опередить неизвестных стукачей. Забавно просто. Небось, агенты Империи будить директора Айсард среди ночи известием о беременности одной из мятежниц не сочтут необходимым. А в Альянсе вон как засуетились. Я всего лишь реагирую на поднятый не мною кипиш. Если кого из постели поднял, я не виноват. – Что-то случилось? Органа выглядел скорее уставшим, чем разбуженным. Я даже некоторую неловкость почувствовал. – Даже не знаю, как вам ответить. Случиться-то оно случилось. Только относиться к этому можно двояко. Как к любому кризису, который создает не только проблемы, но и возможности… – Не тяните банту за хобот! – Понимаете, сенатор Органа, с одной стороны, у нас тут скоро будет как бы два...эээ...два Фалкрума. Но с другой, пока нужен новый Фалкрум... – Что? Что за…! Другого времени не нашли?!! Что именно я пытаюсь донести до Органы столь витиеватым образом, он понял мгновенно. Надо отдать ему должное. А вот столь экспрессивно при моей любимой женщине в положении он зря выражается. Моя неловкость завяла на корню. Поэтому отвечаю максимально язвительно. – А что так? Вы же собрались воссоздавать Республику? У вас есть отличная возможность отработать декретное законодательство. – К ситху законодательство! В этот тяжелый момент решающей схватки за свободу, когда каждый разумный, тем более столь ценный, как агент Фалкрум, у нас на счету, вы позволяете себе вытворять хатт знает что! – Почему хатт? У хаттов с демографией как раз таки не очень. – Ваш тон непозволителен! При определенных обстоятельствах ваши действия могут быть расценены как саботаж и пособничество дезертирству! Мы вернемся к этому разговору позже! Проектор погас. Удивительно, но за весь разговор Асока слова в него не вставила. Она и теперь только плечами пожала. – Ну, и чего он от нас хотел? Мне нечего ответить на поставленный вопрос, но меня это почему-то совсем не волнует. – Вот и у меня возникло ощущение, что разговора позже у нас не будет… Ни я, ни Асока тогда про предвидение и не подумали. Как выясняется – зря. Потому что, покинув базу повстанцев, мы буквально нос к носу столкнулись с имперским сторожевиком, который открыл по нам огонь без всяких предупредительных залпов и окриков: «Стой, кто летит?» Первые три прыжка мы совершили с оглядкой на то, как бы погоня не отстала. Надо же уводить гадов от базы товарищей. Только вышло, что сторожевик не просто гнался, а загонял добычу: выйдя в очередной раз в обычный космос, мы обнаружили перед носом уже ИЗР с кораблями сопровождения. Вот тут-то и начались настоящие стрелялки-побегушки. *** – Здесь есть вода и пригодная для жизни атмосфера, – говорит Асока, ознакомившись с данными проб с одной из планет системы, где нам не посчастливилось застрять. – Угу, вот только флора и фауна... вызывают вопросы, – отвечаю, разглядывая тот же самый отчёт с экрана в пилотской кабине. – Ты про вероятность плотоядных грибных колоний и реликтовых ящеров? – с долей иронии спрашивает тогрута, поворачиваясь ко мне вместе со своим креслом. Я лишь пожимаю плечами, не ведясь на приглашение к шутливой пикировке, вернее, делаю вид. – Нет, меня беспокоит кое-что другое, – Надеюсь, не перспектива провести со мной остаток дней на необитаемой планете? – всё не унималась Асока. – Эта перспектива вызывает у меня строго противоположные эмоции. Только представь: ты, я, берег тёплого океана... и расчленённые трупы местных хищников вокруг нас. – Вот умеешь ты... соблазнять девушек, – одним грациозно-плавным движением тогрута перетекла мне на колени и обвила мою шею своими изящными, но сильными ручками. – А если серьёзно, то меня сильно волнует обилие ядовитых животных. Ты только посмотри, – киваю на экран, – мелкие грызуны, чьи зубы пропитаны едкой кислотой, предназначенной для эффективного разрушения древесной коры, маленькие хищники, поры которых испускают полностью органические нервнопаралитические яды. Земноводные, при первых признаках опасности выпускающие облако ядовитого летучего газа и прочее, прочее и прочее. Эта планета опасна... даже для таких, как мы. – Эта проблема решается специальными фильтрами для скафандров, - уже не так уверенно протянула девушка, - и они у нас, кажется, есть. – Есть, но стоит ли расходовать их, ради необязательного пикника на дикой планете? – Ты слишком оптимистичен, у нас нет выбора... скорее всего, – посмотрев на меня словно на неразумного ребёнка, произнесла Асока. В груди поселилось весьма неприятное чувство. Уязвлённая гордость. Не люблю быть неправым, даже в мелочах. И меня бесит, когда мне на это указывают. – И почему у нас нет выбора? – спрашиваю, непроизвольно скривившись. Понимаю, что не должен злиться, но ничего не могу с собой поделать. – Потому что нам надо пополнить запас воды, еды и медикаментов. В ближайшее время мы не вернёмся в цивилизованный космос. А эта планета, как ни посмотри – отличный источник ресурсов. Самых разных, – мне очень хотелось перебить Асоку, но я сдержался и дал ей договорить до конца. – Это всё понятно. Не надо разжёвывать мне прописные истины... – Но если ты... – Не перебивай меня! Пожалуйста... – Ладно-ладно, молчу. – Хорошо, то, что ты сказала, это всё понятно. Но что мне не понятно: почему мы должны спускаться на поверхность? У нас есть дроны, дроиды, они отлично справятся со сбором нужного сырья, и нам не придётся рисковать. – Будь это обычная планета... ты только что распинался о том, насколько опасная живность. Если мы пошлём дроидов на поверхность, то просто потеряем их. – То есть, железяк тебе жалко, а нас нет? – уточняю, изумляясь, в какую сторону повернул спор. – Ну, если ставить вопрос... Хатт! Да, ты прав! Мне жалко парк дроидов! Я не хочу, чтобы какой-нибудь тупой ящер раздавил KI-13. Ты хоть знаешь, сколько стоят синтетики с настолько совершенным процессором! Да... даже не в кредитах дело! Нам надо сейчас беречь ресурсы, а дроиды - ресурс невосполнимый! – Ладно, я тебя понял. Сдаю назад не только под напором железной, во всех смыслах, логики. Очень не хочется говорить о том, что будет, если мы не выберемся отсюда в течение девяти, уже даже меньше, месяцев. Но об этом не думать! Во всяком случае, до полного прояснения обстановки.