Боль

Он умер. Дазай Осаму спрыгнул с крыши здания Портовой мафии и разбился насмерть. Перед смертью он улыбнулся. Это все, что Чуе удалось узнать, всё, что ему позволили узнать. Он знал этого ублюдка с пятнадцати лет, он был неубиваем, ничто не могло уничтожить его, ничто не могло нарушить его планов, да, конечно, Дазай постоянно говорил о суициде, но как бы наивно это не звучало… Чуя надеялся. Так по-идиотки, так глупо надеялся, что однажды всё будет хорошо. Этого не должно было случиться. Он не должен был так умереть — не в таком возрасте. Это было неправильно и просто несправедливо. Умереть вот так, просто уйти бросить его, Чую, одного разбираться со всем этим, да как он, блять, посмел… Он узнал о случившемся спустя несколько минут. Поначалу он не знал, как на это реагировать, что он вообще должен делать. На этот день у него была запланирована работа. С другой стороны, когда у тебя умирает человек, которого ты знал с пятнадцати лет, человек, который был по-своему дорог тебе… вроде как принято горевать. Но Чуе никто тогда не сказал, что делать. Он знает, что весь день возился с документами и с хаосом в организации, возникшим со смертью босса. Вот только Чуя ничего не помнит с того дня, с той секунды, когда узнал о смерти Дазая. Он не верил. Он думал, что это какая-то ошибка, Дазай выжил, просто он без сознания и врачи обязательно его спасут но… Нет. Чуя помнит полные лицемерия похороны. Люди изображали грусть, делали вид, что расстроены, и церемония больше напоминала дешёвую театральную постановку. Дазай бы определённо оценил. Сам Чуя на похоронах ничего не чувствовал. То, что лежало в гробу и близко не было Дазаем, лишь обезображенной оболочкой. А потом пришла боль. Чуя вспоминал его тупые шутки, редкие моменты, когда ему казалось, может, просто мерещилось, что Дазай смотрит на него с заботой и какой-то непонятной затаенной болью. Иногда он говорил странные вещи, и Чуя чувствовал, что не улавливает настоящего смысла этих слов. Будто бы Дазай знал что-то важное, но не говорил об этом. Чуя только теперь отчётливо понял, что Дазай что-то скрывал, и это напрямую связано с его смертью. Вот только Дазай мёртв, и вряд ли Чуя хоть когда-нибудь узнаёт правду. Он не доверял Дазаю, но иногда, в редкие моменты ему казалось, что Дазай был готов доверить ему свою душу (возможно, ему упросто хочется верить в это). Он приходил на могилу и спрашивал почему. У него умерло немало друзей. Они все в итоге просто бросали его, и Чуе только оставалось гадать, мог ли он их спасти. Дазая он никогда не считал другом, но когда его друзья один за другим умирали, он всегда был рядом. Не то чтобы он как-то поддерживал, но Чуе казалось, что так будет всегда. Дазай мог пытаться умереть сотни раз, но каждый раз этот живучий ублюдок выживал. Так почему же он…? Почему именно в тот день? Почему именно так? Зачем? Он столкнул лбами Ацуши и этого паренька Акутагаву, а потом ушёл, словно цель жизнь была выполнена, и его больше ничто не держало. Самоубийц хоронят отдельно. Дазай покончил с собой. Чуя до сих пор не мог поверить. Может, это одна из его гениальных стратегий, и он просто инсценировал свою смерть? Может, он прямо сейчас отдыхает где-нибудь на Гавайях и смеётся над тем, как всех облапошил? Этот мир казался Чуе безумным, а Дазай будто бы был олицетворением всего этого безумия. Его поступки, его мотивы, его слова — всё было непонятно. Чуя и сам считал себя безумцем. Он не представлял, как дальше жить в этом сумасшедшем мире. Возможно в этой вселенной его судьба — страдать. Чуя не покончит с собой, он презирает это. Да и не были они с Дазаем настолько близки, чтобы так убиваться по нему. Чуя не доверил бы ему свою жизнь. А Дазай не рассказал бы всей правды. Он бы просто отшутился, как всегда. Он знал, что после смерти Дазая его не ждёт ничего хорошего. Рано или поздно за ним придёт правительство. И рядом не будет вундеркинда, умеющего выкручиваться из любых ситуаций. Рядом не будет никого, потому что его последний друг тоже умер. Чуя разбивает недопитую бутылку о могилу. Спустя годы, когда над ним будут снова ставить эксперименты в стенах очередной лаборатории и пичкать наркотиками, чтобы он ничего не соображал, Чуя будет шептать проклятия, и учёные будут думать, что подопытный проклинает их. Чуя потеряет рассудок и забудет, кто он вообще такой и кем был раньше, но одно-единственное имя он будет помнить до конца своих дней и ненавидеть его больше, чем всех учёных вместе взятых.