Традиция

Сидя на крыше невысокого дома с любимым человек, можно действительно расслабиться и забыть обо всём. Юнги уже не раз ловил себя на мысли, что с Хосоком ему комфортно в любую секунду. Неважно, молчали они, занимаясь своими делами, или обсуждали всё и всех на свете, кушали только-только приготовленный обед или объедались заказанными пиццей и роллами перед сном, готовились к самому последнему экзамену в этом семестре или бегали по утрам с лозунгом: «Спорт — это жизнь!». Мин наслаждался каждым мгновеньем, которое проводил со своим возлюбленным. Младший вырвал того из мыслей, протянув бокал, наполовину наполненный вином. Парень ласково улыбнулся ему и принял напиток, медленно отпивая кисловатую бордовую жидкость, кривясь от противного вкуса. Чон лишь рассмеялся с него, знал, что старший не любил красное полусладкое, специально ведь подсунул ему это, забавно же наблюдать за тем, как его любимый куксится. — Хэй, ты смерти моей хочешь? Что за кислятину мне подсунул, изверг? — бубнил Юн, строя недовольную мину и вызывая ещё больший приступ смеха у юноши. Он с минуту наблюдал за чужим истерическим смехом, не в силах больше сдерживаться и тоже начиная смеяться. — Извини, просто у тебя такое забавное выражение лица становится, я не сдержался, — сказал Хо, пытаясь сдержать новые смешки, но это получалось с трудом. — Ой, всё! Тебе просто нравится мучить меня, признайся! — шуточно надулся Юнги, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от возлюбленного. Он просто хотел, чтобы его обняли и сказали, что очень сильно любят. Манипуляция? Возможно, но какая разница, если способ действенный, и тем более пользуется он им не часто, так что можно раз в недельку состроить из себя маленькую капризульку. — Мой котёнок, чего обижаешься сразу, иди ко мне, — нежно произнёс Хосок и притянул надувшегося малыша ближе к себе, укладывая головой на свою грудь, бережно обнимая. Парень вмиг расслабился и поудобнее устроился в родных руках. Подтянув ноги чуть ближе к себе, ладони уложил на чужие бёдра, прикрывая глаза. — Кому расскажи, никто не поверит, что сам Мин Юнги морщится от вкуса вина и тает в моих объятиях. — Кому расскажи, никто не поверит, что сам Чон Хосок тает от моих поцелуев и пищит от счастья, когда ему дарят ромашки, — прощебетал в ответ парень и оставил невесомый поцелуй на лбу возлюбленного. — Я просто очень люблю ромашки. Ой, а помнишь, как ты завалился ко мне в аудиторию с целым букетом, зная, что препод опоздает на пару? — встрепенулся Чон, загораясь глазами, воспоминания приятно согревали сердце, пока улыбка медленно расцветала на его лице. — Да, мне тогда надо было к третьей паре, я мог поспать лишние несколько часов, но решил сделать тебе приятно, — гордо вскинул подбородок Мин, мысленно возвращаясь в тот день. Обескураженные выражения лиц одногруппников младшего надо было видеть, они бы ни за что не подумали, что эти двое могли состоять в отношениях. Мальчики были слишком разными. Весёлый и жизнерадостный Хо, любящий всё яркое, громкое и необычное, был полной противоположностью холодного и спокойного Юна, который предпочитал тишину, уют и покой. Многим до сих пор неясно, как судьба свела их вместе, у них даже не было ничего общего. Просто эти «многие» не всё знали про них. Отец Хосока имел свой небольшой бизнес — сеть цветочных магазинов, где иногда подрабатывал его сын, чтобы заработать деньги на развлечения, так как не хотел сидеть на чьей-то шее. Он прошёл курсы и быстро набрался опыта, становясь хорошим работником. Мама Юнги долгое время болела, сначала лежала в больнице, а потом врачи отправили её «умирать дома», раз денег на операцию нет. Чтобы хоть как-то порадовать женщину, парень покупал лилии, что были любимыми цветами его матери, почти что каждый день. Ходил он как раз в тот цветочный, в котором работал Чон. Там они и познакомились. Юноша, так как был очень общительным, сразу стал проявлять внимание Мину, который всеми силами избегал общения с навязчивым цветочником. Он был очень удивлён, когда встретил его не в магазине, а в коридоре своего университета. Ухаживания продолжились, становились более частыми, каждый день старший получал что-то в подарок. То шоколадку в своей сумке найдёт, когда в библиотеке заработается, то бутылку воды после утомительной физкультуры, то конверт с письмом в ящике с разными комплиментами. Если бы Юна спросили, нравятся ли ему эти знаки внимания, он бы без доли сомнения ответил: «Нравятся!». Но сам он боялся ответить взаимностью, потому что не знал, что нужно делать. Решив, что мама — самый близкий для него человек и обязательно даст хороший совет, пошёл рассказывать ей обо всём, что случалось с ним на протяжении этих месяцев. Женщина была безумно рада, что её сын наконец нашёл кого-то достойного, кто боролся за его внимание. Потому посоветовала написать Хо ответное письмо и пригласить на свидание. Парень, предварительно взвесив все «за» и «против», сделал так, как ему сказала мать. Радости Хосока не было предела, когда в своём ящике он нашёл конверт, на котором аккуратными буквами было выведено: «От Юнги». Он прочитал письмо на одном дыхании, а фраза: «Давай встретимся сегодня в 16 на крыльце», — заставила его чуть ли не прыгать от счастья. Он еле дождался конца пар, весь день прошёл как на иголках. Юноша буквально вылетел на порог университета, нетерпеливо кусая губу. Юнги ещё не было. Не появился он и через пятнадцать минут. Но младший всё равно стоял и ждал его, потому что не мог просто взять и уйти. Лишь через полчаса знакомая чёрная макушка показалась из-за тяжёлой двери. — Извини, я опоздал… — виновато произнёс Мин, прижимая к себе перебинтованную руку. Чон сразу же подлетел к нему и обеспокоенно положил ладонь на чужое плечо. — Боже, что случилось? — дальше старший рассказывал, как неудачно упал на физкультуре, потом долго пытался переодеть порванные спортивные штаны на брюки, ждал медсестру, терпя сильную ноющую боль, и вновь извинился за опоздание. Младший просто не мог слушать эти извинения, которые сейчас были вообще не к месту. Он успокоил парня, бережно прижимая его к себе, пока Юн просто плавился в объятиях, хотя обычно никому не позволял даже трогать себя. Они пошли в сторону дома Юнги, по дороге попадая под дождь, из-за чего им пришлось ускорить шаг, а потом и вовсе подняться в квартиру, ибо Хосок промок до ниточки. Ливень не прекращался, поэтому было принято решение, что Чон останется у него на ночь. Так как квартирка была небольшая, им пришлось кое-как расположиться в комнате Мина. Гость прилёг на хозяйскую кровать, а хозяин расположился на матрасе рядом. Но потом юноши всё равно оказались в одной постели, ибо было прохладно, мало ли старший заболеет. Они полночи вели душевные разговоры, пытаясь узнать друг друга получше, проснулись ближе к полудню, расходиться желания не было, поэтому мальчики провели вместе целый день. А потом ещё и ещё. Каждый раз они открывались друг другу всё больше и больше. Их отношения были похожи на сказку, несмотря на ссоры, недопонимания и различие характеров. Между ними царили уважение и забота, что было для них более важно. Парни встречались уже четыре года, вместе прошли через многое, а через сколько ещё пройдут. Уверенный в своём партнёре Хо наконец решил ему предложить: — Юн-и, у нас в семье есть некая традиция: сажать деревце в знак крепкой любви. Я долго думал и хочу предложить тебе посадить яблоню, чтобы не нарушать семейный обряд, — он крепко сжал чужую руку и посмотрел прямо в глаза любимому человеку. — Я согласен, — без сомнения ответил Юн, подаваясь чуть вперёд и касаясь чужих губ своими в нежном поцелуе. Младший бережно обнял его за талию, прижимая ещё ближе к себе, целуя в ответ мягко и чувственно. *** — Хосок, твою мать, ты сейчас сломаешь веточку на нашем дереве! — вскрикнул Юнги, пытаясь предотвратить травму маленького саженца яблони. Хосок от испуга чуть не уронил бедное дерево. — Любовь моя, не кричи мне под руку, — попросил он и оставил невесомый чмок на мягкой щёчке возлюбленного. Тот лишь руки на груди скрестил и показал пальцами знак, мол: «Я слежу за тобой!». Когда саженец, наконец, оказался в земле, мальчики без сил присели рядом с ним, стирая пот с лица. Они никак не думали, что сажать деревья так тяжело, казалось бы, тыкнул в ямку ствол, и пусть растёт себе. Парни провошкались с ним до самого обеда, но зато не зря трудились. — Юн-и, я понимаю, что мы с тобой оба парни и официально нам нельзя зарегистрировать свои отношения в Корее, но ведь не в штампе счастье, — начал было Чон, доставая из кармана кофты небольшую бархатную коробочку и открывая её. — Мин Юнги, ты согласен стать моим мужем? — Мин от шока прикрыл рот рукой и перевёл взгляд на любимого, слабо кивая. — Ну конечно согласен, Господи, как же я люблю тебя, — прошептал он и крепко обнял юношу. Они обменялись золотыми кольцами, и старший в шутку произнёс: — как там говорится-то? «Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна». С серьёзным лицом повторил парень слова регистратора, которые его насмешили недавно на свадьбе сестры Хо. Младший лишь рассмеялся с него и притянул к себе, чтобы страстно, тягуче поцеловать, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. Они держали друг друга за руки, прижимаясь всё ближе и ближе. Им большего для счастья и не нужно, лишь бы любовные поцелуи на губах чувствовать, да холодным вечером в жарких объятиях греться. Этого будет достаточно.