• с м о л а •

Осознание выбило из лёгких весь воздух, на мгновение перекрыв Фукасе кислород. Осознание сбило его с ног, заставив их на секунду подкоситься. Осознание остановило любые мыслительные процессы происходящие в голове, и оно же не давало придти в себя, ближайшие пару минут как минимум. Мысли густо переливались в голове, словно каша, растекаясь во все стороны, падая на пол и громко хлюпая. А быть может именно так, рыжий сейчас таял на собственных глазах, не имея возможности соскрести остатки самообладания с светлого ламината. Несмотря на, казалось бы, ужасное, демонстративное, и до крайностей детское отношение Фукасе к Арсу, это был его единственный родной человек, старший брат ведь так любит его, так дорожит им, ради него Арс неофициально трудоустроился, будучи ещё совсем ребенком, в свои то 15 лет променяв беззаботное детство на беспросветную грубую работу, лишь бы оплачивать лечение своего брата, пока оба взрослых родителя, что обязаны были взять эту ношу на свои плечи, словно пугливые животные, скрылись в тумане отчаяния, даже не попрощавшись. Арс, единственный в жизни Фукасе кому он доверяет и рассеивает тучи одиночества не перестающие стелющиеся вокруг него, по вине своих же "взрослых и таких ответственных", родителей, что те крупицы времени, уделенные ему, так и не смогли воспитать в нем доброго человека, примерного сына. Арс.. его любимый старший брат..      ЛЮБИМЫЙ.    старший брат. Каждое слово отдавало болезненным скрежетом зубов внутри, будто твердым мелом царапали новую школьную доску, вызывая отвращение и желание вывернуть всего себя наизнанку, истекая грязью и обидой, если бы за него это не сделали происходящие прямо сейчас обстоятельства. Взгляд пал на зеркало впереди, в котором отражались страшные, ужасные, уродливые и отвратительные ожоги во все тело, что почти всю его сознательную жизнь не давали покоя как самому себе, так и сверстникам, что не упускали возможности бестактно ткнуть в эту тему, бесчеловечно разрушая без остатка итак безвозвратно разрушенное эго. Это он его таким сделал. Его любимый брат пытался его заживо сжечь, чтобы остаться единственным ребенком в семье, потому что Фукасе мешал ему, потому что Фукасе просто родился в этой семье с возможностью стать любимым, коим уже никогда не станет теперь. Тело затрясло крупной дрожью, желание разрыдаться сменялось уже ставшей привычной защитной реакцией юношеской психики на стресс - агрессией, что сейчас била из всех щелей, не давая тревоге завладеть его разумом снова, заставляя быстрее дышать, учащая пульс, отчего бледное тело колотило лишь сильнее, но он покорно стоял на месте и лишь взглядом больной, бешенной псины, смотрел на свое отражение, глотая подступающий к горлу ком, под режущий уши плачь матери, что не унимаясь билась в истерике, стоя на коленях уже минут пятнадцать, не меньше. Сквозь затуманенный чрезмерно обильным количеством эмоций разум, парень глубоко дыша, пошатнулся и наконец таки сдвинулся с места, медленно проходя в свою комнату, где трясущимися руками схватил свой рюкзак, быстрым движением руки, смел туда все, что до этого момента мирно стояло на столе. Текста песен, ежедневно необходимые в студии, ручки, карандаши, зарядка от телефона, картонные коробки из под лапши, недельной давности, пустые, и наполовину полные, но давно открытые банки из под различных газировок, что с грохотом разливались ещё на полпути в сумку, заливая липким содержимым весь стол и бинты на левой руке что теперь были мокрыми, но было абсолютно все равно, настолько, что за пеленой шока перед глазами, залитыми кровью, он даже не почувствовал физического дискомфорта, а в голове крутились путающиеся мысли, что так и наровили свести с ума. Голос разума твердил как можно быстрее покинуть квартиру, подключив тревогу, крича об опасности, пока в противовес этому, истерика сбивала все остальное одним единственным повторяющимся без конца именем: .. "Арс. Арслоид". Застегнув с характерным для этого, довольно громким звуком, молнию на бордовом рюкзаке, увешенным парой тройкой брелков, что сейчас беспощадно бились друг о друга, вызывая ещё больший шум, Фукасе на всех парах ринулся к входной двери. На пару минут остановившись возле мамы, рыжий выдержал паузу, размышляя о том, что наверное, надо ей что то сказать, перед тем как уйти из дома, но слова будто не вязались и все что смог в конечном итоге выдать красноволосый своим дрогнувшим голосом это — знаешь.. я ненавижу тебя.. хочу надеяться что это наша с тобой последняя встреча — Фукасе хотел улыбнуться на последнем слове, но лишь криво и истерически ухмыльнулся, зажмурив глаза от скручивающего чувства паники в животе, что какое то время назад заставило его желудок избавиться от всего что было внутри. Сразу выбежав из квартиры, парень даже не удосужился закрыть за собой дверь. Ноги, что непослушно запинались раз за разом о всевозможные, потенциально мешающие предметы, быстро уносили его куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого места, от этих личностей, что язык не поворачивался людьми назвать. Проносясь мимо прохожих, в голове невольно проскользнула мысль о том как глупо он наверное сейчас выглядит, сломя голову убегая в противоположном от жилого дома направлении.    На самом деле, он и сам не понимал от кого бежит, но приходить к вполне логичному умозаключению о том, что ему не удастся убежать от самого себя и своих мыслей, совсем не хотелось и подсознание будто на инстинктивном уровне блокировало эту идею, дабы не ломать итак сломленную психику подростка.   *** - ты хорошо сегодня поработал, Лен-кун, молодец - на повышенных тонах, весьма воодушевленно говорил лидер, своей крупной мозолистой рукой похлопывая блондина по плечу. - правда?! - горло едко першило, он явно переработал сегодня, виной всему стало опоздание рыжего, из за которого, между прочим, Кагамину пришлось на распевке брать дополнительные две песни. — да! Определённо! Думаю, даже, на этой неделе освободить тебя от нескольких занятий, ты действительно пока что преуспеваешь. Ну а сейчас, остальные могут идти на перерыв, отдохните как следует! — мужчина средних лет поднялся и похлопал в ладоши, обращая на себя внимание, повысив тон на последнем предложении. Поднимая тушу со своего места, Лен сонливо вытянулся, зевая и потягиваясь. За пеленой лёгкой усталости, Кагамине даже сначала не увидел Оливера, что подобрался к нему сзади, и возможно, мог даже слегка напугать, обратившись к нему чуть резче чем стоило от него ожидать.