Горячо-притягательный

Взгляд блуждает по острой линии нижней челюсти, гладит скулу, к губам цепляется… по тем тут же, словно издеваясь, влажно мажет чужой язык, заставляя меня сглотнуть. Нервно. Жадно. От безысходности. Губы сохнут моментально, прося или даже требуя, чтобы их увлажнили немедленно… тем же языком, что только что нагло похитил мое дыхание и убил сотню нейронов. Пожалуйста…? Слишком жарко становится в просторной библиотеке. Всего за секунду недавно впущенный проветриванием воздух становится спертым и душит. Как будто и без этого было просто… Лоб берется испариной, сердце в груди клокочет, а губа истерзана в кровь, но проказник-взгляд все никак не может оставить в покое симпатичного парня, находящегося слишком далеко и безумно близко — всего через два стола от меня, и лишь чудом все еще не заметившего моего пожирающего взгляда. Нет, спорю, что он почувствовал. Вряд ли возможно такое, чтобы человек не обратил внимания на то, как от него по кусочку откусывают, отпивают по капле… Признавать это стыдно, но именно этим я и занималась, откровенно и беззастенчиво пожирая взглядом недавно появившегося на кафедре гуманитарных наук аспиранта. Черт, он такой горячий! И безумно мало, видимо, проверять меня на прочность во время занятий, мне суждено еще и сходить с ума затем в библиотеке после официального окончания рабочего дня. Почему он вообще ходит в библиотеку? И что читает, вот так сосредоточенно уйдя в чернильный мир? Внутренности плавятся, когда на лицо брюнета спадает нечаянно длинная темная прядь, как-то выбившаяся из неряшливого, но признаемся честно, до крайности привлекательного пучка на мужском затылке… Никогда не считала, что мужчинам идут длинные волосы. Но, черт, этот мужчина и правда уж слишком…! Вероятно, ему к лицу будет все и без оговорок. Ну, а я настолько порочна душой, что предпочла бы узреть его без всего… Черт, черт, черт! Узловатые длинные пальцы дурацкую прядь заправляют за ухо. По предплечьям вверх поднимается ткань рукавов темного-серого свитера, а затем подбородок Тэхена упирается в его кулак, а я испускаю стон, привлекая к себе слишком много внимания. Не его внимания… жаль. Нет, мне не стыдно. И да, очень не хорошо. Я не знала, что у Ким Тэхена вот такие руки… только так и могла жить, а теперь… Эти вены, пронизывающие тонкую кожу предплечий и кисти, меня просто задушат во сне возникшим в собственном теле жаром. Слишком… жарко. Сексуально слишком… Половина бутылки воды не остужает, жажда моя ни на миг не становится легче. Внутри все тянет, сжимает, узлами вяжет, а еще горит… пылает вместе с моими щеками, и в моей голове губы впиваются в губы, и длиннющие пальцы по моим ногам плавно вверх… в моих мыслях мне на взгляд отвечают взглядом, а потом на ушко низким шепотом будоражат кровь. Ким Тэхен… если бы кто-то знал, как сильно я тебя хочу. Даже прямо в это мгновение. Черт! Парень медленно и спокойно листает страницы, а я не способна на что-нибудь кроме того, чтобы изредка ерзать на стуле, игнорируя напрочь невыполненные задания и даже не раскрытый учебник. Кто-то снова прощается и уходит… а я все схожу с ума. Мысли потоками грез, роями вокруг симпатичного аспиранта и самых нескромных фантазий одной самой обычной студентки, по его вине потерявшей спокойствие и сон. Почему я должна страдать из-за того, какой он прекрасный? Впрочем, очень вряд ли я такая одна… Неприятная мысль о том, что кто-то еще пускает слюни на объект моего вожделения, заставляет меня брезгливо скривиться, а стоит взгляду окинуть библиотеку и зацепиться за несколько таких же застывших в мечтаниях фигур, внутри скапливается чрезмерная доза возмущения и недовольства. А вместе с тем всех девочек хочется обнять и понимающе погладить по спине, сказать, что разделяю их чувства, что мучаюсь по той же причине, что проблема у нас одна, безумно прекрасная и невероятно сексуальная даже в ничего не делании. Такое странное чувство! Слишком много противоречий. Но умом выбирая между «дружеской поддержкой» и самой настоящей ревностью, я честно выбираю второе. Это будет честно. Да, все же прекрасного Кима при любых обстоятельствах хочется только себе… а если не мне, то пусть никому не достанется! А так хочется, чтобы достался… до урчащей тяготы внизу живота и покалывания на кончиках пальцев, до сбитого сердечного ритма… до истерзанной в кровь губы. А молодой аспирант, который не поздоровался со мной даже в ответ на решительную попытку к нему подкатить пару недель назад и даже не дал шанса, просто пройдя мимо, умело не замечает ни моих прожигающих взглядов, ни тех, что подарены ему другими студентками. И молодой преподавательницей тоже. С каких пор госпожа О ходит в библиотеку? Настроение испортилось окончательно. Слишком много желающих поймать столь желанную мною добычу. Может, даже мечтать о подобном не стоит? Я бы и рада, вот только так жарко, так душно, так… его хочется! Мамочки, я с ума сейчас просто сойду! Кое-как вернувшись в себя, я, наконец, взяла в свои руки книгу. Не та. Очень мило, что я заметила это лишь больше часа спустя… Истерично усмехнувшись тому факту, что тронулась умом окончательно и бесповоротно, а все из-за мега-сексуального мужчины, которому до меня нет абсолютно никакого дела, что по уровню расстройства и разочарования перевешивает даже тот факт, что он аспирант на кафедре, которую я терпеть ненавижу, я отправилась к нужному стеллажу, чтобы сделать замену книг. Да, вот эта, вроде бы… А пока взгляд очень быстро мчится по строкам в поисках подтверждения, что мне нужно именно это, вдруг темнеет. И теперь ничего не видно совсем, ни словечка не разобрать в библиотечной книге. Резкий взгляд поднимается со страницы, чтобы врезаться в чужие глаза и заставить меня задержать дыхание. П-почему Ким Тэхен здесь? — Я не хотел напугать, — прочистив горло, проговорил парень, вибрациями своего прекрасно-низкого и немного хриплого голоса рассыпая по моему телу мелкую дрожь. Так приятно… — Я не испугалась, — как завороженная глядя в темные глубины его карих глаз, прошептала я. — Но ты не дышишь… И правда… — Не по этой причине. Уголок губ, о которых я в последнее время думала слишком часто, медленно поднялся вверх, украшая лицо молодого работника моей нелюбимой кафедры скорее довольной улыбкой, чем удивленной и смущенной тем более. И пока мой мозг цепляется за эту деталь, кислорода в легких не остается вовсе и приходится шумно выдохнуть углекислый газ, чтобы заполнить грудную клетку смесью газов посвежее, чтоб от них хоть немного энергии для клеток, уже успевших отведать вкус гипоксии. — Ты закончила с заданиями профессора Со? Что? Какие еще задания? Почему мы должны говорить именно об этом в образовавшейся тесноте межстеллажного пространства, находясь друг к другу так близко? Ближе только в моих жарких снах было, только в порочных фантазиях. Пересохшие от волнения губы ощущают прикосновение моего языка, но совсем о другом мечтают, в другом нуждаются… черт, как перестать воспроизводить в памяти картинку, где язык Кима плавно и размерено увлажняет его губы? Как перестать надеяться на то, что он и мои увлажнит? Сердце совершает кульбит, а щеки предательски рдеют. Остается только надеяться, что это останется незамеченным для Тэхена. — М? — включившись в реальность, переспросила я. — А, нет… по правде, я все еще не начала… Ким по какой-то причине склоняет голову набок, привлекательно выгибая брови. — Чем же ты так была занята все это время? Я? Стонала под Вами на всю библиотеку. К сожалению, мысленно. — Мне ответить честно или прилично? Слова просто вырвались сами собой и, хотя прозвучали немного дерзко, почти сразу же вынудили смутиться. И вот взгляд старательно избегает глаз симпатичного аспиранта, который, слава Богу, мне так ничего и не ответил. — Вот, — вытягивая перед собой книгу, затараторила я, как можно быстрее сменяя тему и находя повод оказаться подальше, чтобы можно было хотя бы нормально вдохнуть, — я как раз нашла нужную литературу, так что планирую заняться заданиями. Вежливый небольшой поклон и улыбка, вышедшая больше нервной, чем почтительной… попытка покинуть небольшой коридор из книг остановлена и забыта тут же, как его узкое пространство наполняет опущенный почти до шепота голос: — Ты знаешь, что за все это время я не прочел ни строчки? Твой взгляд… — такая многозначительная пауза, такой многозначительный взгляд… — очень отвлекает и не дает сосредоточиться. У меня по телу снова мурашки. От баритона… от слов. От взгляда, что прожигает меня насквозь и в лаву плавит внутренности, тут же их воспламеняя. Совсем не неловко и ни капельки не смущающе. Но мне снова так жарко… так душно… и так… его хочется. До дрожи в коленках хочется с каждой секундой все больше и больше под этим бесконечно тяжелым и пылким взглядом. В горле пустыня, вся влага спустилась вниз… но язык по губам все равно проходится кратким движением напрочь лишенным смысла. — Вы заметили…? Он либо не против, либо безумно зол. Что из этого? Исходя из тона нашего разговора… — В отличие от тебя я наблюдательный человек. И что это может значить? Парень не говорит ничего больше, но непонятным образом оказывается ближе, вынуждая меня попятиться назад к высокой книжной полке, слишком ощутимо чувствуя взгляд красивых глаз. Как-то это уж слишком волнительно, а в голове сами собой создаются картинки того, что могло бы произойти дальше, вот только… эти картинки запредельно быстро заставляют биться сердце, внутри из органов вяжут узлы и по сосудам проводят обжигающие электрические импульсы самого настоящего возбуждения, испытывать которое в данной ситуации и правда немного неловко. Черт, если я сейчас же отсюда не выберусь, не исключено, что через секунду наброшусь на парня без всяких предупреждений и прелюдий тем более. Кое-как задержав дыхание, чтобы не вдохнуть глубже пьянящий запах чужого парфюма, и не упасть на пол от того, что ватные ноги больше не держат, я нервно улыбнулась, поднимая выше учебник, скованный сильной хваткой побелевших от напряжения пальцев. — Извините, мне нужно сделать задания… Вранье, мне нужно, чтобы он ко мне прикоснулся. Мне жизненно необходим его поцелуй, горячее дыхание, дразнящее распухшие от нескромных касаний к его губам губы… мне так необходим низкий стон удовольствия прямо на ушко в момент неконтролируемой страсти. Мне нужно так много всего, но уж точно не глупые задания. Почему же тогда я пытаюсь сбежать? Несмотря на раскрепощенность моей фантазии, мама, кажется, воспитала меня настоящей скромницей. Надо же… звучит одновременно смешно и печально очень. Почему-то свалившееся на голову осознание кажется несправедливым. Пройти мимо парня не получается, пространства между мной и Тэхеном становится меньше, не остается практически, а в легкие все же пробирается аромат мускатного ореха смешанного с чем-то пикантно острым и загадочным. Набор кинков и фетишей, приправленный приятным запахом и безбожно великолепной улыбкой придвигается ближе, вынуждая меня вжаться в стеллаж с книгами, глядя на него слишком растеряно и вместе с тем умоляюще. Мне так не хотелось выдавать собственных чувств… не хотелось, чтобы Тэхен понял, как трепещет мое сердце от этой, списанной из дешевого романа про любовь, сцены, такой примитивной и предсказуемой, но такой, черт побери, привлекательной для большинства девушек, для меня в том числе. Кто был бы против оказаться главной героиней подобного сюжета? Интригующе волнующая встреча с причиной бессонных ночей между высокими рядами с книгами… наверняка это одна из самых распространенных фантазий студенток и школьниц… спонтанный поцелуй в библиотеке. Не стоит думать в такой момент о поцелуе, потому что щеки рдеют отчетливее, сердце так сильно грохочет… а мозг протестует, настаивает на том, что я все выдумала, что нет ничего заинтересованного в глазах напротив, что у Ким Тэхена есть логичная причина, чтобы ко мне приблизиться… и чтобы снова облизнуть свои совершенные губы. Чтоб его… Самообладания почти не остается. — Мои задания… — звучит немного резко, хотя казалось, могу только жалобно. А я не так уж и потеряна, как казалось. — Я мог бы тебе помочь… — проговаривает парень размеренно, немного задумчиво и смотрит все еще неотрывно сверху вниз. Заставляет меня все больше и больше нервничать. Подталкивает воображать себе всякое… разное… приятное… — Было бы намного быстрее… и эффективнее. Он хоть знает, насколько многозначительно и возбуждающе это звучит?! Ответить может быть что-то и стоило, да не получается. Молодой аспирант упирается руками в книжную стену за моей спиной и подается вперед, вновь приказывая задержать дыхание, а потом медленно, очень медленно приближает губы к моему уху и по телу своим божественным шепотом посылает дрожь вместе со сковывающей каждую клеточку сладостью: — Но сначала будем честными друг с другом и превратим хотя бы одну из наших фантазий в жизнь? Зажмурив от восхищения моментом глаза, я не придала значения тому, как ослабели пальцы, роняя старый учебник на пол. Этот мужчина просто уничтожит меня, если продолжит в том же духе. — Не понимаю, о ч… — нервно улыбнувшись, выдохнула я, пытаясь разрядить обстановку, но надеясь, что ничего у меня не получится. Ничего и не получилось, а Ким, прижавшись ко мне своим телом, безумно твердым, если быть честной, одну из своих ладоней устроил на моей талии и полностью лишил меня здравомыслия: — Хочешь, чтобы первой была моя? Звучит не как предложение, как констатация факта, раз уж я сама не выдвинула предложений. А я не знаю, что сильнее влияет на мой пульс и жар в сосудистом русле: то, что у Тэхена есть насчет меня фантазии, или тот факт, что он знает о моих на его счет? Интересно узнать подробности из разряда «откуда?» и «как давно?». Но игнорируя все вопросы, я могу только встретить взгляд чужих пылающих страстью глаз своими нуждающимися, восхищенными, и прошептать самое честное и отчаянное: — Хочу…