voluntas

Микаэла не медлил ни секунды, принимая роковое решение. Возможно, из-за того, что времени на обдумывание последствий не было, а, возможно, в нём взыграло привычное желание защитить Юичиро. И правда… Забота об Юи въелась в саму плоть и нутро вампира, не давая шанса не думать о благополучии самого дорого для него человека. Потому он и действовал крайне эмоционально, мгновенно выбирая смерть ради Юичиро. Последний, наверное, будет винить Микаэлу за это, но… Если Юи останется жив, то не счастье ли это? Мика считает, что счастье. Самое настоящее. Дающееся, правда, адской болью, пронзающей всё тело. Даже способности вампира, обычно приглушающие болезненные ощущения, не помогают. Микаэла чуть ль не сгорает в пронзающем насквозь чувстве боли. Оно везде — заполняет собой весь разум и тело, выбивая из лёгких воздух. Мысли теряются, где-то вдалеке Мика слышит надрывные крики Юичиро, но не может разобрать их. Вампир не чувствует добрую половину своего тела и даже не хочет думать из-за чего. Он готов смиренно принять свою судьбу. Готов. Только бы Глен не добрался до Юи… Микаэла чувствует, как родные руки сжимают его плечи. И ему так сильно хочется улыбнуться, возможно, сказать, что всё в порядке, даже если ситуация таковой и не является. Вампиру всего-навсего хочется увидеть беззаботную улыбку на лице Юичиро. Такую привычную и родную, такую, с которой парень смотрит только на него. Вопреки мыслям, Микаэла ощущает, как на его лицо капают слёзы. Наверняка горькие. Мике, похоже, стоило бы объяснить причину, по которой он так поступает, оставляя Юи одного. Хотя, зная его, он бы ни за что не позволил Микаэле пожертвовать собой. Схватил бы за руку и в сердцах кричал всевозможные причины, по которым именно Юичиро должен защитить вампира, а не наоборот. Сил на то, чтобы сказать хоть слово Юи нет. Они закончились ещё в момент, когда боль пронзила всё тело. Микаэла даже глаз открыть не может, желая взглянуть на человека в последний раз. А ведь так хочется прямо сейчас увидеть горящие изумрудные глаза. Запечатлеть их, сохранить в самом утаённом уголке сердца и забрать с собой. Сознание мутнеет окончательно, пока до него еле доходят надрывные рыдания Юичиро, отчаянно сжимающего остатки тела вампира, молящего всех и вся о том, чтобы они помогли ему вернуть Микаэлу. Мика растворяется в незнакомом чувстве покоя, которое медленно закрадывается в его душу и тело. Боль отступает на второй план, словно ему вкололи обезболивающего. Микаэла чувствует лишь, как неведомые силы оплетают, словно лозой, его тело, поднимая вверх. От этого странного действия даже горсть сил появляется. Разомкнув потухшие алые глаза, вампир устремляет свой безысходный взгляд на Юичиро, маячащего где-то внизу. Он… Он выглядит настолько отчаявшимся, что Микаэла успевает на секунду пожалеть о своём решении. Но после приходит осознание, что так нужно. Да, так нужно. Хоть Мике и хочется сейчас сжать хрупкое тело в своих руках, прижать к себе настолько крепко, что руки сведёт. И стереть с опухшего лица кристальные слезы, что совсем не идут Юи. Он не должен плакать, только не из-за Микаэлы. — Мика! Не уходи! Не оставляй меня! Вампир слишком чётко слышит эти слова, будто парень кричит их ему на самое ухо, желая наконец достучаться. Микаэла смотрит вниз так вымученно, старается запомнить каждую деталь. От разглядывания такого родного Юи в уголках глаз даже слёзы начинают выступать, всё-таки, как бы вампир не пытался отрицать, но он не может расстаться с ним. Правда, другого пути уже нет и Микаэла, пустив горькие слезы, решает произнести самые желанные слова в слух. Те, что он так долго таил в себе, боясь сказать. — Юи… Мика удивляется тому, насколько его голос осипший и не похожий на себя. Но даже это не помешает сказать ему заветные три слова вслух, после которых он сможет спать спокойно. Юичиро внизу аж замирает, протягивая руку вверх, желая наконец дотянуться до вампира. Хоть у него и нет возможности. — Я люблю тебя! Микаэла дарит Юи свою последнюю и самую искреннюю улыбку, на которую только способен. На секунду ему даже становится легче, а после… Кровавые лозы, растущие из его тела, сжимают его, взрываясь. И оставляют заплаканного Юичиро беспомощно сидеть на земле, протягивая руки в небо туда, где ещё секундой назад был Мика. Его родной и дорогой Мика.