Лист скрытый в дожде

Дождь неугомонно выстукивал свои мотивы на крышах домов, медленно стекая по стенам к тротуару. В огромных лужах отражение непоколебимого и беспристрастного неба не преставая искажалось кругами на воде, рябь от дождя с особой ненавистью или же упорством наносила удар за ударом, будто стремясь уничтожить картину в отражении. Мир, еще вчера наполненный жизнью, казалось, утратил все краски оставив место лишь серым тонам. Улицы пустовали, двери и окна домов плотно закрыты, если бы не звуки дождя и время от времени раздирающий уже привычный ритм гром, то ощущение пустоты, недосягаемости и отчуждённости уже поглотили бы всё вокруг. Потворствуя атмосфере, жилой дом представлялся непреступной крепостью, массивный, ко всему безразличный. он дарил своим жителям чувство безопасности, защищал от дождя и ветра, холодными ночами позволял согреваться в кругу семьи. За закрытыми окнами в уютных комнатах словно танцуя дарил свои свет и тепло яркий огонёк свечи. Выбивалось из общей картины лишь одно окно, оно не было закрыто как остальные, за ним не было света. Капли дождя словно любопытные дети пытались попасть сквозь него внутрь комнаты, те же кому это удалось полностью пропитали собой шторы, нежелающие сдаваться они образовали лужу под окном. Окинув взглядом в комнату, казалось, время застыло, здесь не было ни света, ни каких-либо звуков помимо дождя. Интерьер помещения составляли немногочисленная мебель, заправленная постель, пустой и, казалось бы, не используемый стол, небольшое потрёпанное кресло, помещение казалось не жилым, но это было не так. Человек что жил здесь, словно часть интерьера неподвижно располагался в кресле, это был мужчина средних лет, чьи волосы цвета пепла, мокрые от воды поникшие под весом собственной тяжести свисали к полу, повязка полностью закрывала левый глаз, правый же обращённый в открытое окно ни чего не отражал, словно его взгляд устремлялся далеко за границей нашего мира. Рука что небрежно свисала с кресла, крепко сжимала, треснувшую рамку. Осколки стекла, расположившиеся на полу медленно капля за каплей окрашивались в алый. Фото что уже давно выцвело смялось в ладони. С него следил за беспорядком, мальчишка, облачённый в черную кофту на молнии с белым поясом и плотную чёрную маску на пол лица. Мальчишка что ещё не закрывал повязкой свой глаз. На фото помимо него изображались трое. Те что были с ним лишь там на фотографии, лишь в его поблекших в потоке времени воспоминаниях, каждый раз закрывая глаз словно с укором они следили за ним: учитель-шиноби чья скорость стала ему прозвищем, но как издевка судьбы не успевший спасти ни учеников, ни свою семью, ни самого себя. Она чьей прекрасной улыбке не было места в жестоком мире шиноби. И наконец он, имевший только мечту, так на какаши не похожий, что, однако не помешало им стать друзьями. Они были там, молодые, полные амбиций, не осознающие что уже давно как мертвы. Словно в трансе какаши погружался всё глубже болото собственного сознания, заевшей пластинкой ворох мыслей преследовал его. С самого детства он свыкся с одиночеством, ему тогда, казалось, по-другому и быть не может. Всегда всё что он когда-либо любил, всё чем дорожил безвозвратно утратил. Родители, учитель, друзья, товарищи что делили вместе тяготы жизни шиноби все без исключения уходили, медленно не оборачиваясь, навсегда оставляя его позади. Сам того, не замечая какаши остался один, в этой непреодолимой череде потерь будучи ещё мальчишкой он подсознательно начал бояться связывать себя с окружающими, отчаянно стремясь защитить свою израненную душу парень заперся в собственном мире. Темной комнате без окон и дверей, где его не достать, куда не найти входа извне. Мир шиноби жесток, он не прощает ошибок, не даёт позабыть о конечности жизни. Есть лишь дорога вперёд, пути назад нет, остановишься и преследующие тебя боль, сожаления тотчас поглотят без остатка. Лица тех, кого с нами нет, тех кому еще предстоит погрузиться в объятия смерти. Шаг за шагом, месяц за месяцем какаши прожил так долгие годы, годы что он существовал. Это нельзя назвать жизнью, так скажет любой, но не шиноби. Как фигура на шахматной доске в партии между скрытыми деревнями, шиноби не ищет почёта и славы, заваливая загробный мир горами посетителей шиноби выполняют миссии, чтобы сохранить мир в своих странах. Они живут в скрытых деревнях передавая из поколение в поколение волю предков. Для них выполнение поставленной задачи абсолютно. В тени многочисленные шиноби защищают счастливую жизнь обычных людей, а те в свою очередь чествуют и восхваляют талантливых ниндзя. В памяти какаши свежими оставались лица жителей деревни словно сбрасывая маски, они ещё вчера прославляющие белого клыка конохи теперь оскорбляли и ненавидели его, вся их любовь и уважение в миг сменились ненавистью и отвращением. Не выдержав давления, отец сбежал от проблем, от бывших товарищей, от сына. Какаши не на миг не забывал картину отца, свисающего с потолка, не мог забыть. Будучи ребёнком в нём, бушевала ненависть, с которой не дано справиться ребёнку, от неё не избавиться, но можно направить на жителей что критиковали отца, на товарищей что не ценили жертвы, на отца что был слаб. Осуждая отца, ограничив свою жизнь сводом правил шиноби он искренне верил, что так пройдёт его жизнь, верил, что встретит свой конец в ходе размена фигур на шахматной доске. Верил пока в его бесцветный мир не вломились трое детей что ничего не знали о мире, у каждого из них была своя история, свои цели, мечты, амбиции. Будучи совсем детьми, они мужественно несли на своих плечах боль, способную сломить ни одного взрослого, но не их. Упорствуя, словно не замечая преград они смотрели лишь вперёд. Постепенно, шаг за шагом дети сами того не зная начали проникать в его тёмную комнату, открывая двери, где их не было, пробивая стены. Ученики собственным примером показали дорогу, ту, что он давно утратил. Время перевалило за полночь, ни что не нарушало плотной, казалось бы, осязаемой тишины, в лужах отражался свет фонарей, запах прошедшего дождя осторожно проникал в полуоткрытые окна. Окно комнаты всё так же было открыто, капли медленно одна за одной стекали по подоконнику, он все так же был в кресле, его волосы уже высохли, а поза сменилась на более расслабленную, правый глаз, как и он сам предательски проиграл в борьбе со сном. В самой комнате всё так же не было света, кровать всё так же была не тронута и лишь одно в расположении вещей изменилось, на столе что уже не был пуст располагалось уже два фото, словно перенимая эстафету рядом расположился другой снимок, с подписью команда номер семь. В одном темпе, не сбавляя скорости шестеро человек, направлялись в сторону деревни, скрытой в листве. Облачённые в одинаковые плащи чёрного цвета с красными облаками, возглавлял же их парень с короткими, торчащими в разные стороны оранжевыми волосами, бросающимися в глаза металлическими стержнями в каждом ухе, три стержня в верхней части носа, по углам нижней губы по шипу, лицо его не выражало никаких эмоций, напоминая живой ходячий труп. Тени что они отбрасывали острыми шипами, тянулись к конохе.