Stray Kids 2nd World Tour MANIAC

Когда Хёнджин ранит руку — Минхо напрягается. Он знает, как важно Хвану чувствовать свободу в танце, но может только догадываться, как сейчас расшатано его эмоциональное состояние. Следит за Хваном на концертах и в гостинице еще пристальней — считывает и обрабатывает любой жест, любую эмоцию с феноменальной скоростью. Подать воды-полотенце, пожамкать за пятую точку, приободрить похлопыванием по плечу. Хёнджин улыбается — старается улыбаться — но уж больно вымученно. И старший не лезет на рожон. Минхо прикидывает время — уже должен выйти эпизод комнаты с Ханом и Хваном, и как же чертовски был прав Джисон описывая Джинни — произведение искусства, которое иногда начинает шататься. Хёнджин порой действительно неуклюж. Эта травма — не пустяк, но и не повод всхлипывать по ночам, пока никто не слышит. Минхо поведение младшего не нравится, но он лишь нервно кусает губы, боясь перегнуть палку своей заботой. На концертах милашничает, старается быть рядом вне хореографий, подбодрить улыбкой, но Хван не пробиваем. Спрятался в свою боль как в скорлупу, и почему-то самого Ли к себе не подпускает. Они стали близки в последнее время, много проводили времени вместе, но сейчас Джинни выдерживает дистанцию и это задевает. О всхлипах он узнает от Феликса, а потом и от Хана. Минхо немного злится, но продолжает давать младшему личное пространство. Хотя понимает, что ждать шаг от Хвана — почти бессмысленное занятие. Однако… Когда Хвану накладывают гипс, становится не до ожиданий. Стафф привозит Хёнджина в номер, и практически через минуту Минхо уже стоит у его двери. Не мешкает — уверенно стучит, и не дожидаясь ответа, дёргает ручку. Хёнджин удивленно вскидывает брови, замирая рядом с кроватью, с которой стягивал покрывало. — Хён? — Как ты? Хван нервно хмыкает. — Всё в порядке. Скоро заживёт. Минхо пробегается взглядом по младшему — искусанные губы, красные глаза — совершенно не признак того, что всё в норме. В то, что скоро всё заживёт главный танцор верит, но вот то что сам Хван в это верит — сомнительно. — Ты чего здесь? — Хёнджин разбавляет тишину. — Тебе нужно выспаться. Кто кроме тебя облапает Чанбина во время «Thunderous» на завтрашнем концерте? — Кто-нибудь, да облапает, — Минхо преодолевает расстояние между ними за два шага, и замирает напротив, пристально глядя в карие глаза. — Минни в последнее время к нему весьма неравнодушен. Они близко — безумно близко рядом, и Хван нервно втягивает воздух. Хёнджин сказал что не любит скиншип, но сейчас старшего это не волнует. — Он играется, — зачем-то отвечает Хёнджин. — Разве меня должно это волновать? — А что тебя волнует? — Твоё состояние. — Я... — договорить Хван не успевает, потому что Минхо делает еще маленький шажок и прижимает Джинни к себе, и шепчет, задевая ухо младшего губами: — Ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать, да? Тебе не обязательно всегда быть сильным, Джинни. После этих слов что-то внутри Хвана трескается, рассыпается уродливыми кусочками и выходит наружу слезами в чужое плечо. Хван рыдает, красивое лицо искажается, но Ли этого не видит, так как продолжает бережно поглаживать спину младшего. Хван плачет, и от этого больно, но одновременно с этим приходит облегчение — если Хёнджин отпустит эту ситуацию, то сможет сделать шаг дальше. Камень, что тянул его ко дну, теперь может превратится в шарик, что поднимет из пучины уныния, которая так опасно плескалась в родных глазах, сколько бы Хван их не прятал. Они пересаживаются на кровать, когда младший практически перестает всхлипывать. Минхо стирает дорожки слёз своими пальцами и смотрит так ласково, что можно лишиться рассудка от нежности, что плещется на дне зрачков. Хван вновь всхлипывает. — Нет-нет-нет, милый. На сегодня ты уже наплакался. Ли прижимается своим лбом к щеке младшего, убирая выпавшие прядки со лба. Дыхание Хёнджина всё еще неровное, но никто и не говорил, что успокоение наступит быстро. Они сидят какое-то время в тишине, а затем Ли трется носом о чужую щеку. — Теперь спать? — Чёрт. Хён, тебе надо в свою комнату, я задержал тебя… — Хван порывается спрыгнуть с колен, но сильные руки старшего останавливаю его. — Разве я сказал, что пойду к себе? — Минхо выгибает бровь. — Или гонишь?.. — Нет, конечно, — Хван мотает головой в отрицании. — Разве ты не любишь спать один? — Люблю, — поджимает плечами Ли. — Но просыпаться с тобой мне уже доводилось, и я не против повторить. Хван ойкает, и его щеки заливаются краской, под хитрым взглядом старшего. — Тогда мне надо разобрать постель и переодеться. — Помочь? — Сам справлюсь, — бурчит Хван и всё-таки спрыгивает с чертовски удобных бёдер старшего, собираясь скрыться за дверью ванной, но чужая рука мягко тормозит его. Младший приподнимает бровь, а Ли осторожно подносит загипсованную кисть к губам, оставляя на кончиках пальцев по поцелую. Хёнджин краснеет еще больше, а старший улыбается обезоруживающе: — Чтобы скорее зажила. Хёнджин издает невнятный писк и всё-таки уходит переодеваться.