Somebody else.

      Твой холодный взгляд пронзает с первых секунд. Спасибо, что никогда так не смотришь на меня при посторонних, ведь я тут же чувствую слабость в коленках и готова рухнуть на месте. Но тебе необязательно знать об этом, иначе всё кончено. Ты никогда не узнаешь, как на самом деле действуешь на меня, ведь это всё испортит. Уверенная, неспешная походка всегда прикрывает меня, создавая иллюзию контроля ситуации, и даже я сама верю в это. Наконец-то я настолько близко, что могу коснуться тебя, что и делаю. Не разрывая зрительного контакта, с лёгкой ухмылкой на губах я невесомо оглаживаю твою щеку, опуская ладонь ниже и цепляя ноготками нежную кожу твоей шеи. Я соскучилась. Непозволительно сильно. Прости.       Ты так близко, что твой аромат проникает в самые недры моего естества. Это ведь я подарил тебе этот парфюм, не так ли? Чёрт, зачем создаёшь иллюзию, что ты действительно моя? Ты так жестока. Ненавижу тебя за это. А себя ненавижу за то, что простая потребность превратилась в необходимость. Раньше надо мной висело лишь одно проклятие, а теперь ещё и ты. Дьявол. И ты никогда не раскаешься, ведь не узнаешь. Контраст мягкости кожи и остроты идеальных ногтей вызывает мурашки и распаляет желание ещё сильнее. Ты хоть знаешь, как сложно находиться каждый день рядом, но не сметь прикасаться к тебе при любой возможности? Не знаешь. Тебе нельзя знать, насколько более потерянным я стал после встречи с тобой. А ведь мы затеяли это в надежде помочь друг другу. Как наивно, я такой идиот. Но я правда тогда и не подумал бы, что всё зайдёт слишком далеко. Что твой взгляд, только направленный на меня, будет лишать дара речи. Меня-то! Я не знал, что буду считать минуты до назначенного дня встречи с тобой наедине. Не знал, что ещё одни губы в этом мире могут стать не менее желанными, чем губы моей милой Акане.       Я знаю, что ты любишь выжидать. Ещё в первый раз заметила эту искру в твоих глазах, когда я взяла все прелюдии на себя. Мне это подходит: я люблю играть, люблю дразнить. Мне нравится чувствовать напряжение в твоих брюках, когда я прижимаюсь вплотную; нравится, не спеша, растёгивать пуговицы твоей рубашки — одну за одной — проводя кончиком языка по пульсирующей артерии вверх, к мочке уха, в которой красуется подаренная мною серёжка. Не ожидала, что ты станешь носить её постоянно. Мерзавец. Я ведь могу подумать, что она что-то значит для тебя. От досады прикусываю твоё ушко — нежно, но ощутимо. Ты громко вдыхаешь и так же громко сглатываешь, когда моя рука забирается под распахнутую ткань и ложится на крепкую грудь. Мне безумно льстит, что ты неотрывно наблюдаешь за мной в этот момент. Ведь потом этого не будет. Как только мы закончим с прелюдиями, ты не подаришь мне больше ни единого прямого взгляда. Но я понимаю. Я совсем не похожа на неё. Не тот цвет волос, не та стрижка, не те глаза, не те черты лица. Я не она. Прости. Я правда чувствую вину, ведь мне повезло чуточку больше. Я до сих пор помню, как увидела тебя впервые. Я не видела твоего лица, лишь профиль, прикрытый копной чёрных волос, и этого хватило, чтобы на секунду моё сердце замерло, ведь я и вправду позволила глупой мысли проскочить в моей голове. Кейске. Ты совсем не как он. Но поначалу я действительно умудрялась представлять его на твоём месте. Но вскоре поняла, что очень сильно просчиталась. Ты никогда не заменишь мне Кейске. И ты сам никогда не будешь моим. Я лишь удвоила свои мучения, согласившись на условия, которые мы придумали вместе. Да, сейчас ты в моей власти, но утром мы вновь станем чужими людьми, следующими за общим боссом. Не более. Больно.       Когда я продумывал варианты нашей сделки, был уверен, что у нас получится идеальный симбиоз. Мы оба потеряли, оба стремились заполнить пустоту внутри, оба слишком любили, чтобы переступить и двигаться дальше. Что могло пойти не так? Я впервые ошибся в рассчётах, и эта ошибка обходится мне слишком дорого. Но я не могу отказаться от того, как ты смотришь на меня. Не могу устоять, когда так грациозно обходишь меня, до последнего держа зрительный контакт, аккуратно спускаешь рубашку с моих плеч до кистей и грубо связываешь ей же мои запястья. Я знаю правила твоей игры, я с удовольствием подписался на них с самого начала. Когда ещё не знал, что кроме тела ты будешь истязать и мои мысли, и мою душу. Твоё горячее дыхание совсем близко. Прижимаешься со спины, чувствую твою грудь, но не чувствую биения сердца — удары собственного заглушают всё. Мои руки связаны, но ты прижимаешься так, что я легко могу отодвинуть край твоего шёлкового халата и прикоснуться к тебе, но не стану. Так уж у нас повелось: мы соблюдаем порядок, словно следуем ритуалу, который придумали сами. Ты начинаешь: задаёшь настроение, темп, характер игры, заводишь и набираешь обороты. Затем моя очередь: когда терпение достигнет предела, я с лёгкостью заберу твою власть и верну должок, ни в коем случае не уступая, доводя тебя до истомы и заставляя умолять. Заключительная часть — самая интересная. Никогда не известно, когда она наступит. Никогда нельзя сказать, кто её начнёт. В ней ни у кого из нас нет власти. Нет ничего, кроме нас двоих.       Твои мышцы пробивает лёгкий спазм, когда по ним скользят мои ладони. Всегда стараюсь ненадолго обнять тебя со спины, нежно, без похоти, уткнувшись лбом меж твоих лопаток, позволяя себе снять маску и просто насладиться твоим теплом, твоим запахом, хотя бы на несколько секунд. Руки опускаются ниже, звук растёгивающегося ремня отрезвляет и прогоняет прочь наивные мысли, возвращая разум в реальность, где моим чувствам нет места. Но, даже если так, я никогда не откажусь от возможности быть с тобой. Если это единственный доступный мне способ любить тебя, так тому и быть. Снова стою прямо перед тобой и с вызовом смотрю в чёрные лисьи глаза, которые щурятся сильнее, когда я растёгиваю ширинку и опускаюсь перед тобой на колени. Мне нравится ломать тебя. Нравится, когда твоё привычное выражение лица спадает, уступая место рассредоточенному, затуманенному взгляду, а из приоткрытого от нехватки воздуха рта вырываются стоны, а не колкости. Это обманчивое чувство власти над тобой сносит мне крышу, и я готова на всё, чтобы довести нас обоих до этого состояния. Неспешным движением руки скольжу по твоей горячей плоти, прежде чем коснуться её губами. Я могу долго продолжать эту сладкую пытку, а ты? Как долго позволишь дразнить тебя в этот раз? Мышцы твоего бедра напрягаются под моими пальцами, провоцируя продолжать ласки. Реакция твоего тела — мой единственный ориентир, ведь в этом положении я никогда не подниму на тебя взгляд, чтобы посмотреть в глаза — слишком грязно и нам обоим это не нравится. Я искренне вкладываю всю себя в каждое движение и твоё громкое дыхание, которое ты отчаянно пытаешься контролировать. Лучшая награда.       Я всегда понимал, что я не лидер. У меня никогда не было стремления вести за собой массы и раздавать приказы. Меня устраивает роль второго плана, я сам выбираю, за кем следовать и кому подчиняться, кто выгоден мне. Связь с тобой оказалась совсем невыгодной, но ещё никому я не подчинялся с таким удовольствием. Боюсь, что если однажды ты решишь прекратить наши встречи, я буду готов предложить тебе миллионы за то, чтобы ты передумала. С силой зажмуриваю глаза, но не потому, что не хочу смотреть на тебя, просто не смею. Не могу слететь с катушек в самом начале. Не могу сдаться так скоро. Лишь когда ты выпускаешь меня из своего сладкого плена и поднимаешься, я могу вновь посмотреть на тебя. Такая красивая, с диким блеском в глазах и чертовски соблазнительным блеском моей смазки на губах. Не смей облизываться, чёрт! Невесомо кладёшь ладонь на мою грудь, еле ощутимо толкая назад, и я послушно делаю шаг, а затем другой, пока не упираюсь в кровать. Освобождаешь мои руки и толкаешь сильнее, заставляя лечь. Смотришь всё время прямо в глаза, не позволяя отвернуться. Я бы и не стал. Как можно отвести взгляд от того, как ты расслабляешь пояс халата и так грациозно садишься сверху? На мне всё ещё лишь чуть спущенные брюки, под твоим халатом — шикарное дорогое белье. Мои старания. Сначала я использовал подарки как способ оплаты, ведь от денег ты принципиально отказывалась, а от подарков — нет. Но сейчас это стало моим очередным эгоистичным желанием хоть как-то обозначить тебя своей. Не смею даже дышать под твоим взглядом, устремлённым на меня сверху вниз. О чём ты думаешь в этот самый момент? Всё ещё видишь во мне его призрачный образ? А ведь я специально сменил цвет волос, представляешь? Даже не знаю, на что надеялся больше: что я больше не буду подходить тебе на роль замены и мы больше не будем так встречаться, или что ты останешься со мной и тем самым усилишь мою жалкую надежду на то, что тебя интересую именно я. Тебя же эта перемена, похоже, совсем не тронула, а мне не стало легче. Лишь ещё больше вопросов. Почему? Почему ты смотришь на меня так, что я верю в реальность происходящего? Тянусь ладонью к твоей щеке, но ты не позволяешь, тем самым отрезвляя меня. Заводишь обе мои руки мне за голову, держа своей. Я бы с лёгкостью мог освободится даже не напрягаясь, но зачем? Изучаешь моё лицо, водя свободной рукой по моему телу и слегка ёрзая бёдрами, прогибаясь в пояснице. Член трётся о ткань белья, кромку которого ты в конце концов отодвигаешь, ведь возбуждена не меньше меня. Неспешно, дразняще, с вызовом опускаешься, а я с силой сжимаю челюсти, стараясь сдержаться и не податься бёдрами тебе навстречу. Опускаешься лишь наполовину, не садясь полностью, веки почти закрыты, но я точно знаю, что ты следишь за моей реакцией. Ты любишь испытывать моё терпение и в обычные дни, так с чего бы отказываться от этого сейчас, да? Да. Вижу это по еле заметной ухмылке на твоих губах, с которых срываются вовсе не случайные вздохи. Ты ещё та актриса, но скоро я заставлю тебя стонать по-настоящему.       Желание почувствовать тебя полностью вытесняет всякий здравый смысл. Ещё немного и я, сдавшись, стану умолять тебя перехватить инициативу. Это бы очень потешило твоё самолюбие, но я не поддамся. Наклоняюсь к твоей шее, которая вечно так и манит меня, и, не прекращая медленно двигать бёдрами, оставляю отметину на ключице, затем прокладываю дорожку нежных поцелуев, поднимаясь выше к линии челюсти. Целую вдоль, к подбородку, дохожу до губ и останавливаюсь в нескольких миллиметрах от них, практически невесомо задеваю твою нижнюю губу кончиком языка и уже в следующее мгновение оказываюсь на спине, прижатая тобой сверху. Выдыхаю. Конец моей власти, но это меня вовсе не огорчает. Смотришь настолько пронзительно, что к горлу подступает ком. Не страх, но трепетное ожидание возмездия парализует моё тело, когда я вижу в твоих глазах дьявольские огоньки. Резко припадаешь к моей шее, вырывая из меня всхлип от неожиданности, но целуешь нежно, словно извиняясь, что напугал. Но я знаю: ты любишь играть на контрастах, и не позволяю себе расслабиться, ожидая твоих следующих действий. Спускаешься ниже, одновременно избавляя меня от бюстгальтера и еле касаешься соска языком, но моё тело реагирует, словно на удар током, непроизвольно, с громким вдохом выгибаюсь тебе навстречу, тут же прикусывая губу. Но ты не собираешься останавливаться и продолжаешь опускаться ниже, поддевая край белья и не спеша снимая ненужный элемент одежды, сам оставаясь практически одетым. Опустившись между моих ног, нежно проводишь кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, призывая раздвинуть ноги сильнее, и я не смею ослушаться. Горячий язык ласкает неспешно, с наслаждением, играя и дразня, чтобы через секунду проникнуть глубже или немного прикусить нежную кожу, сводя меня с ума. Пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а руки так и хочется запустить в твои волосы, но вместо этого лишь с силой сжимаю простыни. Кажется, ты действительно решил довести меня до безумия, так резко меняя темп и останавливаясь в шаге от моего пика. Садист. Нависаешь и пристально смотришь в глаза в то время, когда мне сложно сфокусироваться от нахлынувших ощущений. Сегодня ты смотришь на меня чаще, чем обычно, или мне кажется? Вводишь два пальца и не позволяешь обдумать эту мысль, неспешно массируя изнутри, всё так же смотря на меня. Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, потому что мне очень нравится то, что я чувствую. Из лёгких вырываются вздохи, я вижу как ты сглатываешь, ноги поджимаются, но свести их ты не даёшь. Теперь твой взгляд так же затуманен, как и мой. Встаешь, смотришь сверху вниз, облизывая пальцы. Блять. Сбрасываешь помятую рубашку и снимаешь брюки. Наконец-то. Одним быстрым движением заставляешь встать на колени и надавливаешь рукой на спину, приказывая прогнуться. Ни единой мысли о сопротивлении у меня нет и не будет, мы оба это знаем. Горячие ладони нежно оглаживают моё тело прежде, чем резкий толчок заставляет выкрикнуть твоё имя. На секунду замираешь, убеждаясь, что этот крик был от удовольствия, а затем сразу срываешься на быстрый темп, с силой сжимая мои бёдра; даже не сомневаюсь, что останутся следы. Прикрываю рот ладонью, ведь сдерживать стоны всё труднее, но ты решаешь иначе: хватаешь мои запястья и заводишь за спину, заставляя подняться к тебе. Прижимаешься ближе, не сбавляя скорости, хрипло выдыхаешь на ухо «не молчи», и это моя точка невозврата.       Обожаю твои стоны. Такая дерзкая и непокорная на публике и такая беззащитная и послушная в моих руках — изумительно. Ладонь тянется к твоей шее, сжимает её, пока вторая опускается ниже, дополнительно дразня тебя, заставляя задыхаться от удовольствия. Замедляюсь, вновь не позволив тебе дойти до пика. Откидываешь голову назад, практически кладя мне на плечо, и тихо хнычешь неразборчивые мольбы. Ты так прекрасна. Утыкаюсь носом в твою шею, вожу ним непонятные даже мне узоры, продолжая невыносимо медленно двигаться в тебе. Твой очередной сладкий стон лишает меня последних признаков здравого смысла, я сильнее, чем стоило, прикусываю твою нежную кожу, тут же зализывая рану. Мне больше не хочется тебя мучать. Хочется просто любить. Признать это себе самому, признаться тебе, извиниться перед Акане и, наконец-то, сбросить с себя эти чёртовы цепи, сжимающие сердце. Ты поворачиваешь ко мне лицо, и я впиваюсь в твои губы. Впервые за этот вечер. Наконец-то. Отвечаешь с такой же охотой, напором, страстью, зарываясь пальчиками в мои волосы. Вот и главная часть наших встреч, когда игры прекращаются, маски спадают, притворяться и сдерживаться больше нет ни сил, ни смысла. Бережно укладываю тебя на спину, нависаю сверху, упираясь на локти. Наши лица так близко — делим вздохи на двоих. Ногами обхватываешь мои бёдра, а руками тянешься к лицу, вовлекая в новый поцелуй. Томный и полный нежности. Теперь хныкать хочется мне: я чувствую себя потерянным котёнком, которого подобрали на улице и пригрели, показав, что такое забота и любовь. Любовь. Как же я хочу, чтобы ты любила меня так же, как я тебя. Теперь я вхожу в тебя осторожно: двигаюсь чувственно, но не грубо, вхожу полностью, но не резко. Вкладываю в свои движения только искреннее чувства, которые ты вызываешь во мне. Ты же чувствуешь это? Чувствуешь? Твои ненавязчивые объятия пленят сильнее любых грубых оков, ведь мне совсем не хочется вырываться из них, напротив — прижимаюсь к тебе всем телом, словно пытаясь соединиться с тобой каждой клеточкой тела. Тяжело дышишь, смотря мне прямо в глаза — в душу — и мы оба замираем, не смея нарушить этот странный, не свойственный нашим обычным встречам, контакт. Сегодня всё как-то немного иначе. Иначе, но так естественно, так правильно. Первый наклоняюсь к тебе, осторожно касаюсь губ, словно впервые, словно боюсь спугнуть. Подхватываю тебя за талию и помогаю принять сидячее положение, не разрывая уже углубившийся поцелуй, усаживаю тебя себе на бёдра, и ты уже сама начинаешь двигаться. Сейчас между нами нет похоти, нет желания обладать, доминировать или подчиняться. Это разговор без слов — разговор тел, разговор взглядов. Как же я надеюсь, что понял тебя правильно и мы «говорим» об одном и том же. Я люблю тебя. С силой зажмуриваю глаза и ещё сильнее впиваюсь в твои губы, чтобы не выпустить слова, рвущиеся прямо из груди. «Я люблю тебя» — единственное, о чём могу думать, когда чувствую, как сладкая дрожь пробивает твоё тело, и ты стонешь в поцелуй. Я люблю тебя. Так и хочется прошептать, когда мы лежим в обнимку, переводя дух. «И я тебя тоже» — так и хочется услышать в ответ.       — Останешься? — ты никогда не спрашивала, не предлагала и не просила. А я всегда уходил, сбегал, даже не рассматривая другие варианты.       — Да.       Мы так и не сказали этого вслух, но впервые остались вместе. Мы так и не признались друг другу, но признались сами себе. Я люблю тебя. И ты меня тоже, не так ли?