Густые краски

Сонное. Очень сонное и весеннее утро стояло за окном одной из квартир многоэтажки. В такое время такого солнечного воскресенья любой человек желал хорошенько выспаться. Но только он, намертво прилипший одной щекой к белой подушке, неудобно свесив руку с края дивана, недовольно поморщился от солнечного зайчика, который, попав ему в один глаз, заставил приподнять тяжёлые веки. Перед носом картинка расплывалась, так как буквально несколько секунд назад Сергей наблюдал сладкий сон о тёплом море и долгожданном отпуске. Сон, при упоминании которого глаза начинали ярко сверкать. Сон, где все твои безумные мысли могли воплотиться. Сон, такой сладкий сон…! Но картинку прекрасного мира разбавил расплывающийся в полуоткрытых Серёжиных глазах мужской силуэт, что сидел на полу, держа на своих острых коленках белый холст, по которому сухо водил кисточкой. Далее взгляд скользнул в сторону настенных круглых часов, которые заставили Сергея возмутиться. — Пять тридцать утра, Дим, ты зачем себя так мучаешь? — пробубнил он в подушку. — Такой красивый вид на встающее солнце открывается из нашего окна, будет преступлением, если я его не перенесу на холст. — Фотография. Ты можешь сделать фотографию и позже её перерисовать, — продолжал ворчать Матвиенко. — Даже самый дорогой фотоаппарат не способен сравниться с человеческим глазом, — Позов сидел, подперев одну ногу другой, небрежно оставляя мазки масляных красок. — Не обращай на меня внимания, набирайся сил! Серёжа вновь прикрыл глаза, после чего понял, что не может так же легко заснуть, зная, что самый дорогой для него человек не утыкается своим носом ему в грудь, что Дима не так близко, как хотелось бы. Мужчина всё-таки лениво поднимается с дивана и, медленно шаркая путающимися ногами, доходит до Позова. — Будешь целый день зевать ходить! — тихонько воскликнул Дима. Серёжа лёг напротив рисующего, подперев руками тяжёлую голову, и грел пол своим животом. Матвиенко весело болтал ногами в воздухе, не сводя взгляда с кофейных глаз человека, который является смыслом его короткой, но такой наполненной жизни. Позов сидел, выпрямив ноги. Кончики пальцев его ступней были подогреты утренним солнцем, из-за чего могло показаться, будто мужчина их окунул в баночку с мёдом. Серёжа любит. Любит всем сердцем и душой. Любит дарить улыбку этому человеку. Он медленно подползает ближе и тихонько касается холодными губами верхушек тёплых пальцев Диминых ног, щекоча их своей колючей щетиной, от чего тот легонько посмеивается. — Ты чего? — спросил Позов, демонстрируя свои очаровательные ямочки на лице. Серёжа проигнорировал вопрос, продолжая усерднее, но нежнее выцеловывать пальчики. Лёгкие смешки переходили в более звучный смех, когда Матвиенко докоснулся чистых пяток. — Серёж, — эмоции не дают ему нормально закончить, — я не могу рисовать, пока у меня дрожит рука. Матвиенко, получив удовольствие от белоснежной улыбки напротив, приостановился. Он удовлетворённо первернулся на спину и, не поднимаясь с пола, посмотрел в окно. — Солнце ещё так низко над горизонтом, как ты его можешь вырисовывать, если с твоего ракурса его практически не видно? — задался вопросом Сергей, повернув голову на художника. — Свет моего солнца виден прекрасно, — уверенно сказал Дима и развернул холст в противоположную от себя сторону. Волна мурашек прошлась по спине Матвиенко, как только он увидел свои сонные глаза на картине, написанной Димой. Густая краска выражала все неповторимые черты лица, каждое касание было пропитано любовью. Серёжа привстал на колени, перехватив картину в свои руки, внимательно рассматривая мельчайшие детали своего портрета. — Это…! — Матвиенко хотел было что-то сказать, но слова с трудом сплетались в предложения. Дима, приподнявшись, уселся напротив Серёжи, подогнув под себя колени, любопытно разглядывая выражение лица напротив. — Ты забавно бурчишь во сне, — улыбнулся Позов. Серёжа, подняв глаза, заметил остывшую краску под носом Димы и, облизнув подушечку большого пальца, провёл влажной поверхностью по нежной коже, избавляясь от пятна. — Я люблю тебя, — прозвучало такое душевное и родное, как и сам Серёжа, чьи мысли были смешаны в комок разноцветных ниток. Влажные холодные губы принялись аккуратно мять нежную кожу Диминых плеч, оставляя неровные вмятины. Грубая рука окольцевала тонкие запястья, закидывая их себе за шею, желая почувствовать взаимную ласку, однако Позов лишь закатывал от наслаждения глаза и тяжело дышал. — У тебя такая ванильная на вкус кожа, — заметил Сергей, на мгновение прерывая свои громкие причмокивания. — А я люблю твои шоколадные глаза, — улыбнулся в ответ Позов, — из нас выйдет неплохое мороженое с сиропом. — медленно протянул Дима и, приблизив к себе Серёжу за широкую шею, поцелуем укусил желанные губы. Они любили целоваться и не скрывали при этом своих чувств. Дима, будучи по профессии врачом, не раз говорил: «Поцелуй — это быстродействующая таблетка. Его можно и взрослым, и детям. Его рекомендуется использовать вместо тысячи слов и даже с целью выяснить температуру у человека. Но в медицине ещё никто не придумал лекарства от душевных ран, возможно... именно поэтому в аптеках нас никто не целует». В любом случае, поцелуи в их отношениях не были чем-то секретным. Они всегда стремились доказать людям, что их любовь абсолютно нормальная и эти косые взгляды просто не к месту. Дима, переставший получать кровь и кислород в голову, был аккуратно развёрнут на живот, пока ловкие руки партнёра избавляли их обоих от такой неудобной в данный момент одежды. Футболка персикого цвета задела багровые соски Позова, из-за чего тот негромко всхлипнул. Элемент одежды мгновенно отлетел в дальний угол комнаты, полностью обнажая верхнюю часть туловища. Каждое касание крепкой Диминой спины доставляло Серёже неслыханное удовольствие. Грубые пальцы прошлись по каждому позвонку, помогая Позову расслабиться, пока тот жадно облизывал губы и легонько подрагивал от холодных прикосновений. Пока мысли не самого приличного содержания в голове мужчины вертелись, как мотыльки на свету, Серёжа фиксировал руки на чужой пояснице, аккуратно одёргивая ещё не снятые Димины штаны. Позов лежал, опираясь щекой о пол, набирал воздух через рот и выдыхал лёгкие стоны. Оба горели желанием почувствовать друг друга прямо сейчас, им было плевать на соседей, которые, скорее всего, будут стучать по батареям и звониться им в квартиру, этот мир создан точно не для них. Короткие ногти оставляют красные полосы на Диминой спине, смешиваясь с нежными касаниями подушечек пальцев в области бёдер. Сергей любил каждый сантиметр лежащего перед ним тела, и он всегда стремился это доказать. Бляшка ремня со звоном отлетает куда-то в дальний угол комнаты, где уже лежали смятые футболки. Пальцы на этом не собирались останавливаться, пробираясь всё глубже подо ткань. Наконец Матвиенко заметил лёгкое подрагивание Позова, когда руки опустились чуть ниже, на ягодицы. Ухмылка мгновенно всплыла на его лице, но Дима был единственным человеком, с которым хотелось быть нежным. Совесть не позволяла больно ухватить того за талию и резко войти, вызывая пошлые шлепки, грязные слова и помятое страстью постельное бельё. Нет, Диму можно сравнить с тестом. Он любит нежные руки и бережное отношение к себе, иначе он может зачерстветь. По комнате расплылся протяжный стон, когда сквозь плотную ткань Серёжа нащупал зону удовольствия нижнего. Он плавно снял облегающие боксёры, даруя такие тёплые и приятные касания, от которых Позову сносит крышу. Он, как мартовский кот, старается сильнее прижаться к хозяину, ластиться, пока твёрдая хватка мужчины сверху, оставляя красные пятна на бёдрах, окончательно сняла джинсы. Судорожные касания пола со стороны Димы и теплые нежные поцелуи, распространяющиеся по всей спине со стороны Матвиенко, сплелись в фонтан невероятных ощущений. Сергей одним движением руки снимает неприятно давящие оппоненту боксёры, проводя по внутренней части ляжки, доходя до маленького колечка мышц, медленно разводя пальцы. Вот уже указательный палец ласкал стенки изнутри, пока Дима заботился о комфорте своего партнёра, выставляя выше свои бёдра, неудобно опираясь на коленки, в которые мгновенно перестала попадать кровь. Второй палец уже надавливал чуть сильнее, но этого было недостаточно. Серёжа давно знал это тело, давно знал расположение всех точек удовольствия Позова, и ещё он знал о том, насколько сильно его мужчина любит прелюдия и длительность процесса, поэтому нарочно не доставал до простаты. Наконец в ход пошёл третий палец. Палец, заставляющий Диму выгибаться в корзиночку, заставляющий мучиться и от этого же получать удовольствие. Димин кадык неприятно тёрся о пол, отражая звуки резко поднимающихся стонов, от которых начинало краснеть горло. Пальцы были мягкими и в то же время скрюченными судорогами, коленки побелели, а волосы были взъерошенными. Но именно в этот момент ему было наплевать на свой внешний вид, он напрочь забыл о существовании своих комплексов, когда рядом находился его молодой человек, его Серёжа. Искра в карих глазах читалась мгновенно, это и давало надежды Диме думать, что кому-то на свете он нужен, что кто-то любит его внутренний мир и не осуждает его творческого взгляда. Ему хорошо в объятиях с этим человеком, ему хорошо в его существовании. Третий палец всё-таки дошёл до заветного комочка и разлил приятное чувство по всему организму, но на этом их бодрое утро не заканчивалось. Щелчок. Полупрозрачная жидкость купленной накануне баночки смазки разливалась ручейком по члену Матвиенко, немного попадая на пол. Касания горячей плоти в области ануса и сухих пальцев сыграли контраст ощущений, давая Диме возможность исцарапать себе руки от длительного ожидания. По всей поверхности Диминой кожи прошлась волна мурашек, когда пульсирующая головка начала греть его изнутри. Резкий, но замедляющийся толчок, и по комнате разлетелся тихий скулёж Позова. Ему нравилось подчиняться, особенно когда его бёдра так усердно мял любимый мужчина . Каждый толчок попадал в нужную точку, потому что Матвиенко знал это тело, как вызубренную энциклопедию. Этот хриплый голос снизу заставлял Серёжу кусать свои губы до крови, но не прекращать ритмичных движений. Тихие стоны начали перерастать в настоящие крики со стороны Позова. Серёжа, опьянённый любовью, уже не мог удерживать в себе самое настоящее звериное рычание. Его короткие ногти вцепились в бледную кожу бёдер, толчки стали невероятно быстрыми, но совесть не позволяла закончить это дело прямо сейчас, зная, насколько Диме больно. Матвиенко резко остановился и аккуратно перевернул Диму на спину. Картина перед ним стояла ужасающая. Димины красные глаза расплывались в слезах, судороги ещё сильнее овладели руками, а коленки побелели до состояния первого снега. Его тяжёлая грудь постоянно поднималась, чтобы набрать в организм хотя бы немного воздуха. Его круглые соски потемнели и набухли, а находившийся в возбуждённом состоянии член безо всяких стеснений ныл. Спустя мгновение Серёжа лёг всей своей массой на грудь Позова, страстно кусая потемневшие соски, пока их пальцы рук сплетались в мазурке. Мокрые поцелуи, путешествующие в области от волосяного покрова груди до широкой шеи и мягких плеч, заставили Диму невольно стучать пятками о жёсткий пол. Тяжёлая Димина ладонь, которую он хотел оставить над головой, случайно попадает на палитру с незасохшей краской, чего мужчина не замечает. Когда влажный язык Матвиенко начинает постепенно спускаться вниз по животу, лаская область пупка, пальцы грязной Диминой руки, в попытках насладиться Серёжиным телом, оставляют масляное пятно голубой краски на чужом плече. После чего небольшая капля размазывается синей полосой по всей шее Матвиенко, когда он уже начинает расцеловывать область паха и аккуратно сжимать тяжёлые яички. Голова Позова мгновенно потяжелела, и обессиленная шея выгнулась в дугу, демонстрируя выбивающийся изнутри кадык. Димина рука, остававшаяся на чужом плече, переместилась на Серёжин колючий подбородок, отвлекая того от многочисленных поцелуев. Испачканный большой палец произвольно толкнулся ему в рот, но Матвиенко ни на секунду этому не смутился. Его горячий язык, принявший правила этой спонтанной игры, начал обвивать Димин палец, чувствуя привкус горечи. Но эти ласки продлились не так долго. Сергей, окончательно наевшись краски, снова опустил голову. Горячий воздух при частых выдохах ударял кипятком по члену Позова. Всё тот же неуязвимый язык начал скользить по набухшей от возбуждения головке. Дима не прекращал в миноре стонать чужое имя от круговых движений языком и ласки уретры. Матвиенко прошёлся лёгкими касаниями губ по всей длине Диминого члена, нежно покусывая выделяющиеся венки. Позов расцепил их сплетённые руки и начал постепенно регулировать направление чужой головы, то и дело немного надавливая. Для бо́льшего эффекта Сергей пользуется освободившейся рукой и нарочно, но грубо задевает фиолетовую головку большим пальцем, из-за чего в уши мгновенно ударил громкий всхлип снизу. Позов, чувствуя, что уже более тридцати секунд ничего не происходит, поднимает свою голову и натыкается на Серёжины голодные глаза. Тот лежал на его коленях с ухмылкой дьявола и жадно смотрел на стоявший колом член перед ним, словно на карамельный леденец. Матвиенко чувствует, как взгляд напротив проделывает в нём две дыры, он хочет дать понять, что, несмотря на своё положение, о́н здесь манипулирует. Поэтому, когда рука Позова снова надавливает ему на тыл, он резко перехватывает чужое запястье и, не сводя взгляда с потемневших глаз, преподносит руку к своим губам и горячим поцелуем кусает кончики пальцев, после чего перемещает ладонь на член. Дима сжимает руку в кулак и начинает двигать то вверх, то вниз, постепенно ускоряясь. Нить между их зрачками превратилась в неразрывающейся канат, мокрые поцелуи участились, дышать становилось с каждой секундой всё тяжелее. Матвиенко, чувствуя приближение чужого финиша, всё так же, не спуская взгляда, капает тяжёлую слюну на самый верх головки, что так медленно расплывается по всей длине. Его губы обхватывают член и ведут немного вниз, не мешая Позову самостоятельно двигать рукой. Он так же горячо обводит уздечку и чувствует, как головка во рту начала пульсировать, Димины глаза произвольно закатились, а рука начала двигаться ещё быстрее. Поцеловав горячую плоть последний раз, Серёжа немного отстраняется, будучи готовым ловить в воздухе белые капли. Так всё и происходит. Дима, в последний раз толкнувшись в свою руку, судорожно кончает, разбрызгивая семя в разные стороны. Матвиенко, на чьё лицо немало прилетело, на камеру глаз проглотил всю вязкую белую жидкость, ничуть не поморщившись. После чего мужчина привстал на коленки и, снова войдя в размягчённое тело, продолжил двигаться. Позова уже не держали ноги - он лежал с закрытыми от удовольствия глазами и чуть подрагивал. Сергей, наблюдая за всей этой картиной, частью которой он сам и является, в порыве страсти схватил чужие тонкие ноги и закинул себе за плечи, наслаждаясь более громкими пошлыми шлепками тел. Ему не понадобилось много времени, чтобы так же удовлетворённо излиться в горячее тело. Выйдя, Матвиенко понимает, что Дима провалился в сон: Уголки его малиновых губ были немного приподняты, ноздри тихонько раздувались, смешиваясь с тихим сопением. Серёжа, дойдя до кухни, схватил бумажные салфетки и, вернувшись, вытер чужое тело и пол. Позаботившись о Димином комфорте, он аккуратно, пытаясь не разбудить своего молодого человека, приподнял его, укладывая на диван. Тёплое одеяло укутало голое тело, а мягкая подушка взъерошила кудрявые волосы. Утреннее солнце полностью заглянуло в их квартиру через окно, освещая поверхность нежно-розовый цветом. Такого же рода поцелуй остался на мягкой щеке Димы, после чего тот немного улыбнулся через крепкий сон. Матвиенко устроился рядом, накрыв себя тонким клетчатым пледом. «Лишь бы Дима не обмёрз». Перевернувшись на спину, мужчина почувствовал, что сон его настигнет очень не скоро, поэтому, подперев голову рукой, разглядывая засохшую краску потолка, он пытался ответить на множество вопросов в своей голове, которые давно не давали покоя. Ленивые лучи просвечивались сквозь тёмные ресницы Матвиенко, пропитанного невероятной любовью к этому свернувшемуся, словно котёнок, человеку с пламенным сердцем. — Lady, running down to the riptide Taken away to the dark side I wanna be your left hand man.- Совсем тихо с его губ сорвались строчки из какой-то очень душевной песни. Серёжа повернул голову влево, чтобы убедиться в том, что Позов не проснулся от его не самого приятного пения. Услышав тихое похрапывание и облегчённо выдохнув, он продолжил, — I love you when you're singing that song and I got a lump in my throat cause You're gonna sing the words wrong… — хрипло пропел мужчина. Позов продолжал лежать, обнявший свои острые коленки, уткнувшись лбом в чужую грудь, где спокойно билось любящее его сердце. Через пару минут, притянув к себе Диму за талию и оставив на его макушке лёгкий поцелуй, следом уснул и Серёжа. Тёплый свет грел их обнявшиеся тела, а любовь грела их сплетённые души.