Давай перестанем обманывать себя

      Каково это — жить бок о бок с человеком, без которого не представляешь свою жизнь? Каково скрывать под маской дружбы свои настоящие чувства? Каждый раз, когда хочешь обнять человека, обрывать своё движение, вспоминая, где вы и кто вы? Это больше похоже на безумие или одержимость. Да, одержимость, прекрасное сравнение. Настолько сильно ты хочешь быть вместе с этим человеком, что боишься сказать лишнего и разрушить то хрупкое, что есть между вами. Настолько сильно ты любишь, что готов принести сам себя в жертву, чтоб тому человеку было комфортно.       Сонхва, как никто другой понимает эти чувства. Хонджун. Ему и так нелегко, на парня свалилось слишком много ответственности. Как говорится, он был ещё слишком юн для этого. Но Ким стойко терпит все трудности. Сквозь боль и слёзы, давит улыбку, как бы говоря, что всё в порядке. Но старший знает, ничего не в порядке.       Он тот, кто знает, как сильно лидер умеет плакать, насколько беспомощным становится в такие моменты. Пак пообещал себе, что сделает всё, чтоб Хонджун никогда не чувствовал себя одиноким. Чтоб у парня всегда была поддержка. Заботясь о других, рэпер постоянно забывает о себе, поэтому Пак станет тем, кто будет заботиться о самом Киме. И… разве есть тут место романтическим чувствам? Есть ли у них время на эти чувства, когда иногда времени не хватает на сон? Сонхва решил, что не станет говорить ничего Джуну, просто будет рядом. Просто будет подставлять плечо, когда тому нужно будет отдохнуть. Или подавать руку, когда парень упадет. Кто же знал, что молчание будет бить сильнее, чем нелепое признание?       В один из дней ночной истерики, вокалист думал, а правильно ли он поступает, скрывая свои чувства? Может, лучше было бы сказать? Но, что если Хонджун не сможет ответить на чувства? Что если он почувствует себя виноватым, что не может сделать друга счастливым? Будет ли он избегать Пака? Что тогда? Что тогда будет с самим Сонхва. Ну уж нет, пусть лучше он будет кривиться от боли, словно какое-то злостное растение прорастает внутри, но Киму он ничего не скажет. Те взаимоотношения, что выстроились между старшими хёнами, было единственной отдушиной для Пака. И потерять он это не может.       Так опрометчиво и глупо. Это он сейчас понимает, что страдали они просто так, но тогда… Тогда ему казалось, что план идеален во всем. Ну и что, что он полуживой, главное, что Хонджун всё ещё рядом, всё так же доверяет ему, всё так же улыбается Паку без задней мысли. Нет недомолвок, нет преград, нет причин жаловаться. А боль… к ней можно привыкнуть. Её можно заткнуть несбыточными мечтами, как трогаешь его тело, как целуешь его кожу, как он отзывается на твои действия, выгибаясь навстречу.       Так оно и продолжалось, пока боль действительно не притупилась, но вместе с ней притупились и сами чувства. Ощущения стали какими-то пустыми. Вещи, ранее приносившие огромную радость, стали безразличны. Все становилось серым и безликим, всё кроме Хонджуна. Удивительно, правда? Сам того не замечая, Сонхва погружался в пучину беспомощности. Зато другие стали замечать. Обеспокоенные состоянием хёна, ребята пытались хоть как-то приободрить и развеселить Пака. И пусть тот начинал улыбаться, делал он это скорее из вежливости к тому, что парни из кожи вон лезут.       В скором времени вокалист понял, в чём дело. Помимо сокрытия чувств от Хонджуна, пришлось скрывать своё состояние и от остальных мемберов. Нацепив маску любимого хёна, он снова стал тем, кем его привыкли видеть ребята. Он знал, что в какой-то момент сорвется, а пока будет жить так. Выбора просто нет.       А затем судьба словно сжалилась над Сонхва, бесконечные тренировки, забитый график, камбэк, шоу, встречи, туры. Жизнь неслась со скоростью света, времени подумать не оставалось, голова была забита совершенно другим. Перед фанатами нельзя предстать разбитой вазой, они сразу поймут, они сразу начнут беспокоиться. Беспочвенные волнения им совершенно ни к чему. Так или иначе, жизнь айдола сложная вещь. Тебе приходиться играть, тебе приходится врать, может не всегда по крупному, но приходится. Сейчас в такой ситуации оказались все, а не только Пак. Сейчас никто не спрашивал, что с парнем не так, сейчас были уставшие и опустошённые абсолютно все. Но ничего не может длиться вечно, всё прошло так же быстро, как и началось.       Всё бы началось по новому кругу, если бы Сонхва не стал замечать. То как ревностно Хон слушает про новых друзей Пака, про то, как они стали близки. То, как нежно он смотрит на него. Как рьяно поддерживает его в спорах с другими. Либо правда, либо воображение играет с вокалистом злую шутку. Ибо никаких попыток поговорить, определиться, что же между ними двумя происходит, Хонджун не предпринимал.       «А почему это должен делать он? Взял бы сам и спросил, хуже точно не будет, ты и так почти мёртв» — вторил внутренний голос. Но Сонхва всё ещё тушевался. Слишком свежо было ощущение беспомощности.       Жизнь постепенно приходила в норму, они работали, но не до изнеможения, у них были и шоу, и выходные и тренировки в нормальном режиме. Стало больше прикосновений, взглядов и ласковых слов. Стало больше Хонджуна, в поле зрения Сонхва. И это не потому, что он следил за парнем, как было ранее, а потому что Ким сам появлялся рядом со старшим. Время от времени. Но это не мешало рэперу вечно тусоваться в своей студии и снова не приходить ночевать в общежитие, как нормальный человек. Старший, хотел было отнести парню туда подушку, чтоб отдыхать было поудобней, но в какой-то момент понял, что сделай он так, Хонджун совсем перестанет появляться в их с Паком совместной комнате. Причиной его дневания и ночевания в студии была песня. Он не мог закончить чертову песню. Нервы лидера были на исходе, это замечали все, в особенности Пак. Ох, как бы хотелось ему помочь Хону хоть как-нибудь, но он, правда, не знал. Зато парню хватило смелости спросить об этом самого рэпера, на что тот только улыбнулся и сказал просто быть рядом.       В один из дней, когда группе дали пару внеплановых выходных, Ким как всегда решил не ехать домой, а остаться и поработать. Кто бы сомневался, хмыкнули абсолютно все, даже стафф. Сонхва подумал, что вот он шанс, помочь, дать поддержку. Пока ребята едут домой, он приготовит вкусной еды, они вместе проведут время, отдохнут, может, поговорят. В любом случае, общество старшего будет чуть лучше, чем одиночество. Парень заранее позвонил домой, извинился перед родителями, ранее он обещал обязательно заглянуть к ним хотя бы на пару часиков. Но в ответ получил лишь смиренную, хоть и грустную улыбку матери, и много слов о том, как же сильно они гордятся своим сыном. Слёзы сами навернулись на глаза, Сонхва так чувствителен к теплым словам. — И ты туда же? — почти прокричал Уён, уже стоящий с вещами в коридоре. Танцор укоризненно посмотрел на старшего. — Наши хёны такие трудоголики. Смотри не перестарайся, а то будет, как в прошлый раз.       Под прошлым разом Чон имел в виду, странное поведение старшего. Они тогда так ничего и не поняли, а Пак сослался на усталость. Сонхва обещал, что не будет много работать и по большей части сосредоточиться на составлении компании лидеру, чтоб тому не скучно было. — Если бы Уёни остался, я бы тоже никуда не поехал, — ответил Сан. Они переглянулись с Чоном и улыбнулись. Паку даже стало немного завидно, у этих двоих такие открытые отношения. Хотя открытые, они лишь для мемберов группы и их семейств. Но всё же, это не та безысходная ситуация, в которую Хва поставил сам себя. Замечтавшиеся усаны так бы и простояли в коридоре, если бы старший не стал их выгонять. Уезжать, так быстро, а не растягивать прощание на кучу часов, а потом ныть, что с семьёй провели мало времени.       Отделавшись от младших, Пак стал думать об ужине, который хотел организовать для Хонджуна. Закуски он решил приготовить сам, как любит лидер, а вот что-то посерьёзней закажет из ресторана. Осталось только сходить за продуктами. А главное не забыть написать Киму и попросить прийти ночевать в общежитие. Хва собрался и вышел в ближайший супермаркет. Осматривая полки, он вдруг наткнулся на алкоголь. А почему нет? Совершено не разбираясь в напитках, Сонхва отбрасывал варианты: пиво — банально, соджу — проверено, но обыденно, коньяк — без комментариев, до еды они не дойдут. Вино. Что-то терпкое, не особо градусное, настраивает на романтический лад. На картинках в интернете ужин при свечах всегда сопровождается вином. Пак хмыкнул, кладя в корзину понравившийся экземпляр. Закончив список, парень вернулся в общежитие. В нём было непривычно тихо, в какой-то мере немного грустно. «Джун-а, парни уехали» — пишет Хва. Парень теребит телефон в руках, смотря на датчик о прочтении, но тот упорно молчит. Решив, не тянуть кота за яй… хвост, вокалист пишет дальше. «Я приготовлю нам ужин, приходи, как проголодаешься».       Только отложив смартфон, Хва тут же бросается к нему обратно, услышав уведомление. Лидер ответил, что обязательно придёт поесть со старшим. Пак глупо улыбнулся. Зная своего Джуна (мой Джун, Пак с самого начала произносил это в своей голове, хотя по сути Хонджун никогда не был его) парень предполагал, что ждать его стоит намного позже положенного ужина. В запасе оставалось более половины дня, вокалист решил всё же дать себе немного отдохнуть, посмотреть какую-то дораму, позалипать в интернете просто так. В конце концов, придумать, что говорить Киму, когда они останутся наедине. Мысль о том, чтоб сказать, или хотя бы попытаться сделать это именно сегодня, о своих чувствах, прочно засела в голове Сонхва. Ему казалось, нет более подходящего случая, выходные, они одни, никто не помешает, не влезет, даже если всё закончится плохо, ни одна живая душа не станет свидетелем, как последние надежды Пака разобьются о скалы реальности. Сегодня или никогда.       Как-то слишком сильно погрузившись в мысли и переживания о вечере, Хва совсем не понял сюжета фильма, даже не заметил, как время пролетело. Пора бы начать готовить. Хотя первым делом парень решил выбрать основные блюда и оформить доставку. Сегодня выходной, скорее всего, будет огромный поток заказов, поэтому времени понадобиться больше. Расправившись с доставкой, брюнет отправился на кухню. Как он и предполагал, на всё про всё уйдет 2,5 часа. Оператор извинялся за длительное время ожидания, но Хва всё прекрасно понимал. Не он один заказывает заранее, таких умников полно. Надев фартук, Пак принялся за закуски, всего понемногу, как они любят. Да, не только Уён умел и любил готовить. Сонхва не хвастался, но его способности ничуть не хуже, чем у младшего. На фоне играла тихая музыка, Пак двигался медленно и уверенно, как говорится в потоке.       В дверь уверено позвонили, Сонхва даже удивился, что доставка пришла так быстро. Но взглянув на часы, он понял, что снова потерялся во времени, и прошло уже больше двух часов. Блюда были горячими, закуски почти готовы, вино стояло в холодильнике и ждало своего часа. Хва украсил стол, выставил еду и поставил на стол два бокала, предварительно протерев до скрипучей чистоты. Всё было идеально, почти. Хонджуна ещё не было. Парень только подумал позвонить или написать лидеру, спросить, не забыл ли он об обещании вместе поужинать, как дверь возвестила о чьём-то приходе. Пак выставился в проход и увидел знакомую макушку в капюшоне, что спешно разувалась. — Сонхва-я, — тянет Хон. Обернувшись, он увидел старшего и улыбнулся ему. — Я не опоздал? Прости, хотел чуть раньше закончить, — Пак покачал головой, мол, всё в порядке, ты как раз вовремя. — Еду вот только привезли, с закусками я закончил, так что ты очень пунктуален. Сегодня, — оба ухмыляются. Любимое занятие Джуна — опаздывать из-за работы. Рэпер спешно моет руки и заходит на кухню. В глазах сияют звёзды, когда Ким видит все угощения. Он восхищённо ахает, когда Пак достает вино из холодильника, начиная его открывать. — Хён, сегодня какой-то праздник? Мы забыли о твоём дне рождения? Нет, вроде, он в апреле. День рождения мамы, кошки… Оу, ты отмечаешь день смерти рыбки? У тебя ведь были рыбки? — Хонджун явно был растерян. Но на все вопросы получил отрицательные покачивания головой. Парень уселся на стул, пока старший разливал золотистый напиток по бокалам. — Всё намного проще, — парни подняли бокалы, и отпили алкоголь, пробуя на вкус. Хва отметил, что, даже не разбираясь в вине, смог выбрать действительно хороший напиток. Не сказать, что ему было много с чем сравнивать, но вино было приличное. Приступили к еде, Хва часто смотрел на младшего, отмечая с каким наслаждением, он ел то, что приготовил сам Пак и ему это льстило. Сан бы сказал, что всё дело в душе и любви, которую вложил Сонхва в эти блюда, потому что готовил для действительно важного человека. — Так, почему ты остался? — вдруг нарушил тишину Хон. Пак немного смутился. — Я… Не хотел оставлять тебя одного. Тем более в сложной ситуации. — В смысле? — Ты был обеспокоен тем, что не можешь закончить песню. Я захотел остаться и поддержать тебя. Вот ужин приготовил. Решил, что тебе будет полезно с кем-то провести время, немного отвлечься. Не угадал, да? — последний вопрос вокалист проговорил с неловкостью и ощутимой грустью. Возможно, рэперу и не нужна поддержка сейчас. Парень снова наполнил опустевшие бокалы. Они сидели совсем рядом, почти касаясь друг друга плечами. Хотя Пак давно научился ощущать тепло тела Кима, не прикасаясь к нему. — Оу, это очень мило, спасибо, — проговорил Хонджун улыбнувшись. — Но я закончил её, вот только сейчас. — Тогда, я остался с тобой, чтоб разделить радость от окончания работы. Я не сомневался, что у тебя всё получится, Джуни, ты ведь такой талантливый, — то ли набрался храбрости, то ли алкоголь начал развязывать язык, но старший даже не сразу понял, что сказал. Пока Ким не хмыкнул и не протянул: — Джуни. Ты меня так никогда не называл, мне нравится, — Хва смущённо улыбнулся, чуть опуская голову. В его фантазиях, разговор должен был идти на легкой ноге, но реальность отличалась. Он чувствовал скованность и напряжение, что висело дамокловым мечом над парнями. Хонджун чувствует то же самое, или это лишь проблема Сонхва? Пак быстро перебирал в голове всё возможные варианты смены разговора, не готов он пока ни к чему. А снова ляпнуть, что-то компрометирующее, было бы полным крахом. — Как называется песня? Или у неё ещё нет названия? — Thank you. Знаешь, я долго мучился. В какой-то момент даже почувствовал разочарование в самом себе, но потом… Потом мне подсказали найти вдохновение в рядом находящихся людях, сосредоточить своё видение на определенном объекте, на чём-то прекрасном, что даёт тебе силы. Не скажу, что стало очень легко, когда нашёл этого человека, но мне определённо помогло. — Вау, — Сонхва правда был в восхищении, но укол ревности пришёлся прямо в сердце. Нет, он не имеет права ревновать, Хонджун не его, он не Хонджуна. Он вправе искать свою музу в любом. — И кто же этот счастливчик? — Ты, — без раздумий проговорил рэпер. Старший чуть не подавился от нахлынувших эмоций. С трудом проглотив еду, он снова приложил губы к бокалу с вином. На тот момент Джун так же допивал свою порцию, явно взволнованный собственным признанием. — Даже никак не отреагируешь? — снова подаёт голос лидер. — Думаю, что сказать. Я удивлён, поражён и даже обескуражен. Ты считаешь меня прекрасным… — как-то совсем тихо произнёс Сонхва, словно боится, что сейчас Хон прыснет от смеха и скажет, что пошутил, что это вдохновение кто-то другой. Но Ким выглядел слишком спокойно, расслаблено. — Ты удивлён, что восхищаешь меня? Не говоря уже об эстетическом наслаждении, когда смотрю на тебя, твоя личность — удивительная. Ты такой сильный и трудолюбивый, бесконечно добрый и заботливый. Ты так трепетно относишься ко мне… То есть ко всем мемберам, не только ко мне. Хотя хотелось, что бы эта нежность была адресована только мне. И сам ты принадлежал только мне. Но разве я могу просить тебя о таком?       Хонджун тяжело выдохнул и как-то быстро погрустнел. А в голове Хва кипела работа. Он пытался переварить всё то, что сейчас услышал от лидера. Он восхищается старшим. Ему нравится его личность. Ему нравится его внешность. Он хочет, чтоб Сонхва был его. Правда ли это всё было сказано сейчас? Не игра ли пьяного сознания Пака. Ким пристально смотрел на вокалиста, ждал хоть какой-то реакции. Глупо отрицать, но это было почти признанием. Рэпер подумал, что поступил не правильно, вот так всё вывалив на бедного хёна. Глупо и необдумано. — Хва, если тебе не трудно, передай бутылку, я не дотягиваюсь, — Пак перевёл взгляд на пустой бокал, потом на бутылку, потом на свой пустой бокал, перевел взгляд на Хонджуна, очертил взглядом лицо, остановившись на притягательном приоткрытом рту. Мозг словно перестал функционировать, он не помнил, как отпил жидкость из бутылки, помнит лишь, как целует губы Хонджуна, вливая вино ему в рот. Рукой младший уперся в грудь Пака, но не отталкивал, скорее, держал баланс. Ким чувствовал, как вместе со спиртным по телу расходится тепло, слишком настойчиво стремясь вниз. Голову кружило осознание, что его поцеловал сам Пак.       Сонхва открыл глаза, когда алкоголь закончился. Уши и щёки лидера горели огнём, и у него тоже. Парень не видел, но чувствовал, как чувствовал неестественную легкость, что заволокла сознание. Старший ощущал прилив энергии, которая давала подпитку внутренним желаниям. Мгновенье, они смотрят друг на друга, пытаться понять, как быть дальше, они всё ещё подвластны разуму и логике, пока Джун одними губами не говорит «Ещё». И их не остановить.       Сонхва повторяет манипуляцию, на этот раз не так удачно, капли потекли по подбородку, стремясь к груди. Вокалист нежно обхватывает лицо младшего, немного поднимает и слизывает утекающие остатки вина, проходясь от ключиц по шее и, достигая губ, облизывает их. Хон жмурится, глотая алкоголь. Горячий язык обжигал кожу похлеще, чем алкоголь горло, при первом глотке. Уже обе его руки покоились на груди Пака, вторая рука парня придерживала рэпера за талию. Голова кружилась от накатившего жара и близкого присутствия желанного тела рядом. Хва прикладывается щекой к щеке Кима и легко трётся об неё. Тот как-то судорожно выдыхает и требует ещё. Пак снова тянется к бутылке, но маленькая ладошка стремительно оказывается на щеке и поворачивает голову обратно. — Нет, без вина, — читайте, как поцелуй меня. И до того трогательно выглядел Джун, выпрашивающий поцелуй у старшего, что отказать было сложно. Пак ухмыляется и наконец, целует такие желанные губы лидера. Они не начинают бороться за первенство. Поцелуй выходит трепетный, оба действуют робко, словно касаются хрупких лепестков цветов. Они нежно сминают губы друг друга, делясь всем спектром эмоций, что ощущали. Хон обрывает поцелуй резко, словно передумал, словно сознание просветлело и разум кричит: не делай этого, вы всё разрушите. Но вместо оправданий, рэпер встаёт со стула и тянет за собой Сонхва.       Парень идёт спиной вперед, поглаживая тыльные стороны рук старшего. Они не отрывают зрительного контакта, и всё происходит так по наитию. Они желают друг друга, они хотят принадлежать друг другу. Это то, что они пытались скрыть всё это время. То, о чём они молчали. Оказавшись в комнате, они закрыли на всякий случай дверь и устроились на кровати. Сонхва нависал над Кимом, одной рукой опираясь на матрац возле головы лидера, второй оглаживая талию и бедро парня. Пара сталкивается в поцелуе, более чувственном, но всё ещё нежном. Их языки сплетаются в страстном танце.       Оба начинают избавляться от одежды, помогая в этом друг другу, иногда отвлекаясь на поцелуи и взгляды. Томные, сквозь пелену нарастающего возбуждения. Когда старший потянулся к ширинке джинс, Ким вцепился в его руку. — Хва… я ещё ни разу не был с мужчиной, по-настоящему. — По-настоящему, — усмехнулся Пак. — А в воображении… — В воображении я давным-давно отдался тебе. Мы любили друг друга на каждой поверхности этого проклятого общежития. Нас даже заставали за совместным удовлетворением в ванной, — слышится любимый смешок капитана, который так сильно заводит Сонхва. — Обещаю, что все твои фантазии станут реальностью. — Прошу…       Чего на самом деле просил лидер, не знает и он сам. То ли выполнения обещаний, то ли, наконец, закончить разговоры и приступить к самому сладкому. То ли всё вместе. Пак хоть и потянулся к штанам, но прекрасно понимал, что знает лишь теорию. Парень так сильно хотел, чтоб их первый раз был идеальный, но внутреннее чутьё подсказывало, что что-то пойдёт не так. Хонджун заметил замешательство вокалиста и немного грустно улыбнулся, отводя взгляд в сторону, чтоб парень не увидел наворачивающихся слёз. — Я вынуждаю тебя, да? Ты просто не хочешь меня обидеть. Понимаю, но такое молчаливое согласие ранит меня ещё сильнее, чем отказ. — Джуни, — Хва хватает лицо репера, заставляя посмотреть на себя. Он вытирает большими пальцами успевшие выпасть из глаз слезы. — Не говори глупостей, я желаю тебя больше, чем что-либо в этой жизни. Просто… У меня ни разу не было практики, а я не хочу сделать тебе больно. Эта забота от Сонхва всегда сильно била по лидеру, слёзы снова хлынули из глаз. Чёртов алкоголь. Он усиливает все чувства, даже сентиментальность. Ким приподнимается и снова целует Хва, как бы говоря, что всё в порядке, их общей теории хватит, чтоб превратить первый раз в нечто особенное. Рэпер сам снимает джинсы и бельё, представляясь перед старшим в абсолютном неглиже. У Пака перехватывает дыхание, он ведёт ладонью по груди, медленно осматривает каждый изгиб, пытаясь запомнить хоть чуть-чуть. Ну так, на всякий случай.       Не сдержавшись, вокалист припадает к красным бусинкам сосков, облизывая и посасывая их. Руки всё так же оглаживают тело. Хон давится воздухом от неожиданных действий, цепляется за плечи старшего, закатывая глаза в наслаждении. Хва оставляет в покое грудь, продвигаясь поцелуями дальше. Член рэпера был прилично возбуждён. Пак на пробу лизнул орган, ощущая на языке терпкий вкус предэкуляра, прошёлся по всем длине, и вобрал головку в рот. С уст Хонджуна сорвался чуть хриплый оборванный стон. Сделав пару движений головой, Сонхва выпустил член. Бедрами Ким инстинктивно подался вверх. — Подожди минутку, — проговорил Пак и, оставив поцелуй на тазовой косточке, стремительно отправился к шкафу. У Хонджуна кружится голова, от духоты, новых ощущений и алкоголя. Парень поворачивается на живот, приподнимая бедра. Немного странное положение, в какой-то мере стыдное, к щекам прилил жар от осознания. — Знаешь, я не готовился, у меня только крем и да… — Сонхва не закончил фразу, поворачиваясь от шкафа, он натыкается на весьма провоцирующее зрелище. Хонджун с приподнятой задницей, лежит на его кровати. Банка с кремом почти выпала из рук старшего, когда Ким с полуприкрытыми глазами, облизнул свои губы и призывно помахал бёдрами. — Говорю, не готовился совсем, даже защиты нет, — немного заторможено сказал старший, возвращаясь на кровать. — А ты с кем-то спал? — уточняет Хонджун. Вокалист отрицательно мычит. — Тогда я доверяю тебе, Сонхва-я.       И снова машет попкой, прося сделать хоть что-то. Пак сглатывает вязкую слюну, когда-нибудь он вылижет Хонджуна полностью, но явно не сейчас. Парень обмакивает пальцы в крем, немного греет в руках, и мажет по входу, чуть надавливая. Тело снизу сначала напрягается, но после пары вдохов расслабляется, давая понять, что можно. Вокалист на пробу вводит один палец. Чувствуя, что смазки мало, парень захватывает ещё, продолжая двигать. Он осторожно раздвигает стенки прохода, чтобы вставить второй палец.       Он входит намного труднее. Снизу раздаётся шипение, Хонджун чувствует неприятное жжение, но это не больно, старший действует слишком осторожно, чтоб причинить ему боль. А Пак волнуется, что ничего не выйдет, пальцы не двигаются, давая лидеру привыкнуть. Через пару минут он подаётся назад, снова давая добро на продолжение. Они полностью прислушиваются к ощущениям капитана. Сонхва снова начинает двигать пальцами, более уверено, чем раньше. Постепенно его волнения отпускают его, он сделает всё, чтоб Хонджуну было хорошо сегодня.       С третьим всё так же, как и со вторым. Туго, сложно, а Киму немного неприятно. Хотя парень понимает, что с членом пальцы не сравняться. Но он хочет, хочет почувствовать внутри себя старшего. Он хочет быть полностью его. Сейчас лидер не думает о завтра, он просто наслаждается ощущениями, тянущим чувством внизу живота, которые с каждым движением пальцев, становятся всё сильнее. В какой-то момент Ким сам стал насаживаться. — Я думал о тебе, — сквозь громкое дыхание и редкие, довольно сдержанные стоны, начал говорить Хон. — Думал когда удовлетворял себя в ванной. Думал, когда растягивал себя. — Я тоже, — совсем спокойно отвечает Сонхва. Он вынимает пальцы из парня, заставляя того недовольно выдохнуть, снова подаваясь назад, чтоб вернуть пальцы обратно. Член Пака болезненно упирался в ширинку, но парень до последнего игнорировал неудобства, пока не стало совсем не выносимо. Наконец вокалист избавляется от оков одежды, смазывает орган и, фиксируя бедра, чуть раздвигая половинку, пробует войти. Когда головка была внутри, Хонджун болезненно заныл, всё же член не пальцы. Парень попытался расслабиться. Сверху Сонхва успокаивающе поглаживал тело, медленно входя.       Когда Пак был полностью внутри, Ким судорожно выдохнул. Это были не совсем те ощущения, на какие он рассчитывал. Они были более разрывающими, нежели заполняющими и приносящие удовольствия. Старший покорно ждал, пока ему разрешат двигаться. Всё ещё оглаживал бедра, покрывал спину поцелуями, шептал милые нежности (как потом назовёт их Хон). Постепенно боль начала уходить, парень снизу привык к нечту внутри него. Джун завёл руку за спину, кладя её себе на поясницу. Сонхва сплетает их пальцы, начиная двигаться.       Медленные осторожные движения, меняющие направления толчки, совсем не резкие, плавные. Но им нравится, Хон протяжно поскуливал, Хва тяжело дышал. Пока двигаться не стало более-менее легко. Старший придерживал рэпера за бедро и всё ещё сжимал его ладонь в своей. Обоим кружил голову сам факт близости, не только духовной, но и телесной. Возможность ощутить запах кожи, почувствовать изгибы тела. Хонджун приподнялся, прижимаясь спиной к груди Сонхва. Тот отпускает руку младшего и обхватывает того поперёк груди. Сейчас оба могу слышать биение сердца партнера.       Оборачиваясь, парень тянется к пухлым губам старшего и тот его целует. Двинувшись под нужным углом, Пак задевает комок нервов, и Ким блаженно стонет прямо ему в рот. — Господи, сделай так ещё раз, — умоляет рэпер. И Хва делает, точными движениями попадая по простате, позволяет Хонджуну откинуться себе на плечо и томно стонать. Он покрывает плечи и шею парня поцелуями, оглаживает талию, бедра и грудь. Все до чего мог дотянуться в таком положении. Одно резкое движение заставляет Кима буквально упасть грудью на кровать. Оба понимают, что долго не продержаться, и оба хотят лишь одного…       Пак выходит из парня, позволяя тому перевернуться на спину и призывно раскрыть ноги. Ким впервые увидел полностью раздетого Сонхва, а когда взгляд упал на член, тот неожиданно ахнул. Пак уже хотел возмутиться, типа: что по ощущениям больше? Но Ким его опередил. — С ума сойти, он поместился в меня, — уши вокалиста зарделись, его эго было довольно. Парень подхватывает партнера под колени и входит, сразу попадая по простате. Ким выгибается на постели, протяжно застонав. Руки его ложатся на шею старшего, и тянут ближе к себе. Быстрые движения подводили пару к кульминации. Они дышали в рот друг другу, роняя свободные стоны, рыки, и скулёж. — Обещай, что не скажешь, что это всё ошибка, — задыхаясь, говорит Хонджун. — Обещаю. — Не бросай меня Сонхва-я, умоляю, не оставляй меня одного, — его голос почти сорвался. — Теперь мы принадлежим друг другу, Джуни.       Легкие будто налились свинцом, а узел внизу стянулся до боли. Пара в последний раз столкнулась в поцелуе, немного солёном, потому что Хонджун всё же расплакался. Сонхва вышел из младшего и сжал в руке оба члена. Хватило всего пару движений, чтоб парни кончили, пачкая животы и смешивая сперму. — Я люблю тебя, — тяжело дыша говорит Пак в самое ухо рэпера. Тот только хватает воздух ртом, пытаясь привести дико бьющееся сердце в норму. Но Паку не нужен ответ, он сказал и сделал всё, что хотел. Даже если утром Хонджун будет отрицать всё, что было, все слова что он говорил, Сонхва ни о чём не пожалеет. Он смотрит на парня и прикасается теплыми губами ко лбу, даря самый целомудренный поцелуй за весь вечер.       Тело стало почти ватным, двигаться не хотелось, но старший нашёл в себе силы добраться до влажных салфеток. Он вытер себя, и уже почти спящего Хонджуна. Затем вернулся на место и накрыл их одеялом. Разморенный сексом Ким, обхватил Сонхва поперек груди и, уткнувшись в шею носом уснул. Вокалисту потребовалось всего пару минут, чтоб обхватив лидера в ответ засопеть младенческим сном.       Первым, что ощущает Сонхва, когда просыпается — ему жарко. Жарко и немного тяжело. Сбросив с себя одеяло, парень не почувствовал облегчения, глаза всё же пришлось открыть. Помимо одеяла на нем покоилась чья-то голова, рука и даже нога. Постепенно осознание начало приходить к Паку, хронология вчерашнего вечера восстанавливалась в памяти. Ужин с Хонджуном, разговор, их поцелуй, они переспали, Хон умолял не бросать его и… Он признался парню в любви.       Глупо улыбаясь, Пак невесомо чмокнул лидера в макушку. Он совершенно не ощущал страха грядущего разговора. Он ощущал только окрыляющее его счастье, что он наконец сказал. Мысль, что он стал у Хонджуна первым, будоражила сознание. Ким немного заворочался, даже закряхтел и через пару секунд на Пака поднимается всё ещё сонный взгляд. Его Джуни выглядел таким милым и трогательным после сна, как маленький совёнок. Ким сфокусировал взгляд и улыбнувшись клюнул старшего в подбородок. — С добрым утром, Сонхва-я. — С добрым, Джуни. — Нравится, когда ты зовёшь меня так, — парень улыбается, потягиваясь в объятьях Хва. — Ты помнишь, что обещал мне ночью? — парень был совершенно спокоен, словно всё так и должно быть. А может он прав и всё правильно? Правильно, что они вот так вот лежат голые в постели. Правильно, что они вчера переспали. — Я никогда не оставлю тебя одного, Джуни, — они оба тянутся друг к другу и дарят ленивый утренний поцелуй. Где-то внутри оба чувствуют облегчение, холодная зима, что так долго царила в душе прошла, на месте голых веток деревьев, начинаю распускаться цветы. И больше не существует ничего в этом мире, только они. Они и их счастье, что могло наступить намного раньше, будь они оба чуть смелее.       Ким снова устраивает голову на груди Пака, они сплетают пальцы, поглаживая ладони друг друга. Вокалист трется подбородком о макушку рэпера и снова чмокает её, вдыхая аромат парня. — Нам нужно о многом поговорить, — серьезно говорит Хонджун. — Нам нужно многое наверстать, — вторит ему Сонхва и оба смеются. — Я не сказал вчера этого прямо, — сетует Хонджун. — Но могу сделать это прямо сейчас, — парень приподнимается и почти нависает над страшим. — Пак Сонхва, я люблю тебя.