Пина колада

      Я уже успела знатно подмёрзнуть, поэтому решила узнать, куда же запропастилась Женя. В коридоре был слышен лёгкий шум, доносящийся со стороны кухни.       Прислушиваюсь, пытаясь понять, что же там происходит. Совсем скоро моё терпение иссякает, поэтому я аккуратно выглядываю, желая узнать, что там творится.       Женя стояла посреди кухни с бокалом в руках. Бордовый цвет жидкости и бутылка, стоящая рядом, дали понять, что пьёт она отнюдь не воду.       Её беспечный вид злит. Я не собиралась ругаться с ней или что-то в этом роде, я просто разозлилась. Казалось, что из нас двоих только мне есть дело до происходящего.       К удивлению, вместо разочарования я чувствую грусть, смешанную с лёгкой обидой. Не была она похожа на человека, который решит просто так напиться в баре, а придя домой будет продолжать. У этого должен быть хотя бы какой-то, но повод.       Было обидно, что после моих вопросов она всё равно ничем не поделилась. Прибежав за ней в клуб в полчетвёртого утра я надеялась хоть на какое-то, но доверие. А по итогу стою здесь, не имея возможности уйти. Не потому, что одежда ещё не высохла или совесть не позволяла. Она будто привязала меня к себе. Даже зная, что сейчас ей нет до меня никакого дела, я всё ещё оставалась здесь.       Наконец её взгляд перемещается на меня. Ощущение такие, будто меня поймали за чем-то постыдным. Глаза бегают по всей комнате.       — Будешь? — подливает вина в бокал.       — Почему ты пьёшь? — голос выходит таким, словно я вот-вот заплачу. —Наверное, это не моё дело, но ты никогда до этого не пила столько. В чём дело?       — Тебе разве не нравится здесь? — её весёлый тон лишь расстраивает меня.       — При чём здесь это? — в голосе слышалось уже не скрываемое разочарование.       Не дожидаясь её ответа, я развернулась и направилась на балкон.       Распахнув все окна на балконе настежь, я стояла и наслаждалась свежим воздухом. С непривычки лёгкие уже начало жечь от холода, а я сама успела подмёрзнуть. Это было каким-то мазохизмом, но мне нравилось. Дело было даже не в приятных ощущениях, а в желании отомстить.       Ведь оказалась я здесь по вине Жени, а значит замёрзну и заболею также по её вине. И плевать я хотела на то, что сама с ней поругалась, а после выбежала сюда. Это было по-детски наивно и безрассудно, но вполне себе в моём стиле. Как ещё мне ей показать своё недовольство?       Вздрагиваю, когда моих плеч касается тёплая рука.       — Ну и что ты тут устроила? — Женя спешно закрывает все окна. — На улице холодина, а она всё пораспахивала.       Повернувшись назад, удивляюсь изменениям, произошедшим в Жене. Буквально десять минут назад она стояла с бокалом вина посреди кухни и была не совсем в себе. Или тогда она была самой что ни на есть настоящей?       Сейчас же её взгляд был ясным и осознанным. Вода стекала с волос, придавая ей ещё больше шарму. Я видела эту картину раньше, в аквапарке, но сейчас всё было иначе. На губах красовалась ухмылка, от которой у меня пересохло в горле. В глазах сверкали огоньки озорства. Она улыбалась по-дружески, но в то же время как-то коварно и пугающе. Так, словно знала все мои тайны.       Её взгляд прошёлся по мне, оценивая состояние. Недовольно покачав головой, она ушла в комнату. Вернувшись оттуда с пледом, Женя накинула его на мои плечи. Сама же встала рядом, приоткрывая жалюзи на окне и устремляя взгляд куда-то в даль.       — Прости меня, — начинает спустя пару секунд. — Я веду себя как ребёнок, — зажмуривается, потирая глаза.       — Да всё в порядке, — медленно подхожу, становясь рядом с ней. — Я просто не совсем понимаю, что именно происходит.       — Зато я понимаю, — на её лице появляется какое-то пугающее отчаяние. — Слушай, я спросить хотела.       — Давай, — с интересом слушаю её.       — Когда Лёша уже позвонил тебе и попросил прийти за мной, — слегка запинается. — Я сидела за барной стойкой, а потом подошла одна девушка.       Сразу же понимаю, о ком идёт речь. Тем не менее, не спешу возразить, желая услышать её мысли по этому поводу.       — Светленькая такая. Я было подумала, что она просто закажет что-то и уйдёт, — поворачиваюсь в её сторону. — Но они начали что-то обсуждать с Лёшей, по началу спокойно, а потом всё громче и громче.       Услышанное приводит меня в лёгкое недоумение. Когда я была в баре, Лёша и виду не подал, что до этого с кем-то ссорился. Скрывать свои эмоции вполне в его стиле, однако я не ожидала, что смогу не заметить этого. Неужели я была так сильно зациклена на Жене?       — Но меня удивило не это. Даже когда они ссорились, он смотрел на неё такими глазами.       — Ну, это стандартное явление с его...       Не дослушав меня, Женя уходит в комнату, исчезая там на какое-то время.       Когда она возвращается, я успеваю почти что задремать. Глаза слипаются от усталости и недосыпа, но я упорно игнорирую своё состояние, понимая, что сейчас не время для отдыха.       Зажав между пальцами прикуренную сигарету, она направляется к окну, открывая его. Подносит к губам, затягивается, а после выпуская дым. Это повторяется несколько раз, и всё время я завороженно наблюдаю за её действиями. Было что-то в этом моменте. Утреннее небо, покрытое тучами, так что не было видно ни единого лучика солнца. Моросящий изредка дождь, огни просыпающегося города и машины вдали. И Женя, стоящая на балконе с мокрыми волосами и с сигаретой, зажатой между кончиками пальцев. Думаю, всё дело было именно в ней.       Заметив мой взгляд, Женя улыбается, сбрасывая пепел с сигареты в открытое окно. Сделав ещё одну затяжку, на этот раз она выдыхает дым кольцами, вызывая у меня удивление.       Лёша тоже умел делать так, однако сколько бы я не упрашивала, показывал лишь раз. И этого раза мне было мало. Сейчас же была возможность вдоволь насладиться зрелищем.       Затянувшись ещё раз, она также выпускает кольца, а после поворачивается ко мне. Её глаза слегка поблёскивают в полумраке, стоящем на балконе.       — Не хочешь попробовать? — щупает карманы в поисках пачки сигарет.       — Я не...       — Не куришь?       — Курю.       — Малышка, ты не перестаёшь меня удивлять, — прозвище и её игривый тон не дают мне покоя. Догадываюсь, что в комнату она ходила не за одними сигаретами.       — Да ну не курю я. Могу два раза в год попробовать, когда просто нечего делать.       — А сейчас тебе есть что делать? — она докуривает, тушит сигарету в пепельнице, которую я поначалу не заметила, а после удивляет меня, выбрасывая её в окно.       — Ну... нет.       Подойдя ко мне, аккуратно поправляет плед, что успел сползти с плеч. Она берёт мои ладони в свои и подносит их к губам, нежно целуя.       От такого действия я опешила, не понимая, для чего она это делает. Ладони начинают потеть, а сердце бьётся в разы быстрее нормы.       Одной рукой берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Всячески стараюсь избегать её взгляда и не замечаю, как начинаю краснеть. Плед соскальзывает с плеч, падая на пол.       Находясь не в себе я дёргаюсь и смотрю вниз, прямо на источник шума. Жене всё-таки удаётся заставить меня посмотреть ей в глаза. И на этот раз я точно уверена, что покраснела.       — Ты ведь знаешь, что Лёша любит её? — удивляюсь тому, как легко она говорит об этом. Ей хватило столь короткого времени, чтобы понять это.       — Почему ты так считаешь?       — Потому что я видела его взгляд, — сердце почему-то начинает биться быстрее.       Мы стоим так какое-то время, ничего не говоря. Она всматривается в мои глаза, будто пытается найти там ответы на самые главные вопросы. Вскоре понимаю, что мне не хочется отводить взгляд. Её внимание вовсе не пугает, а наоборот, успокаивает.       — Ты смотришь на меня так же.       В горле пересыхает, а едва пришедший в норму пульс вновь ускоряется. Делаю вдох, убеждая себя, что попросту не так поняла её.       — Что? — голос становится слишком тихим.       — Посмотри на меня, — сразу же поднимаю взгляд на неё.       Когда мы встречаемся глазами, земля будто уходит из-под ног. Теперь я понимаю, что за эмоция мелькнула в них тогда, в баре. Насмешка. Она всё знает.       — Ты... как долго? — слова даются мне с неимоверным трудом. К горлу подступают слёзы.       Кажется, что проходит вечность, прежде чем она отвечает. Пытаясь успокоиться, понимаю, что такими темпами свалюсь в обморок. Начиная вспоминать моменты из прошлого, отвлекаюсь от происходящего. Получается плохо. В голове крутится лишь одна мысль: она знает. Знает обо всём.       — Знаю? — она отворачивается к окну. — Я заметила твой взгляд ещё в школе, но не знала наверняка. Да и как бы я узнала? Спросить напрямую – лишь отпугну. Поэтому решила оставить всё как есть, надеясь, что это вскоре пройдёт. Сейчас понимаю, что тогда стоило что-то сделать, чтобы ты не мучалась всё это время.       По щекам начинают течь слёзы, которые я тут же вытираю. Из горла вырывается первый всхлип. Я ещё никогда не ощущала такого сильного страха. Даже когда оказываешься на волоске от смерти не пугаешься так сильно, как я сейчас. Потому что умерев все твои страдания прекратятся. А у меня всё только начиналось.       — Эй, ну ты чего?       Я зажимаю рот рукой, кусая кожу ладони, но рыдания всё равно рвутся наружу. Аккуратно кладя руки мне на щёки, Женя вытирает мокрые дорожки от слёз.       — Малышка, — от этого прозвища я начинаю плакать лишь сильнее.       — Так ты с самого начала нашей дружбы знала? — проделав огромное усилие над собой, я всё-таки задаю вопрос. Голос выходит тихим и сиплым. Почти после каждого слова я судорожно вдыхаю, стараясь унять дрожь по всему телу. Меня бросает то в жар, то в холод.       — Нет, — боязливо поднимаю глаза. — Я помнила об этом, но думала, что уже прошло много времени и ты переросла это. А потом начала подмечать, какой ты становишься в моём присутствии, — она по-доброму улыбается. — Как ты стесняешься, краснеешь. Но окончательно всё подтвердилось в Питере. Честно, я и подумать не могла, что всё зайдёт так далеко.       Она прикусывает губу, замолкая. Я понимаю, что это ещё не конец и терпеливо жду продолжения. Подняв глаза к потолку, с силой зажмуриваюсь в попытке успокоиться. Чувствую какое-то движение, но её ладони по-прежнему остаются у меня на щеках. Проходит несколько минут, прежде чем она продолжает.       — В аквапарке ты только и делала, что смотрела на мои губы. Я думала, может показалось. Но потом, в отеле, когда мы смотрели фильм... малышка, ты ведь почти поцеловала меня?       Вот уже в третий раз за вечер она называет меня так. И вот уже в третий раз самую малость успокоившись я начинаю плакать ещё сильнее. Становится больно от того, что она называет меня так, словно издевается. Издевается и показывает, что никогда не будет произносить это прозвище с любовью.       — Прости, — отойдя от неё, вжимаюсь в стену, прикрывая лицо руками. — Я знаю, что не имею права тебя любить, но... боже, Жень, прости меня, — спускаюсь по стене, садясь на пол. — Прости пожалуйста.       Сжавшись, я забиваюсь в угол балкона, стараясь спрятаться от её взгляда. Даже сейчас я ощущала его на себе.       На какое-то время всё затихает, а после я слышу звук удаляющихся шагов. К горлу подступает ком, а из глаз вновь начинают течь слёзы. Уже не сдерживаясь, я рыдаю во весь голос.       Я чувствовала лишь опустошение. Мне не хотелось ничего. Слёзы были просто защитной реакцией, способом выразить боль. Но этого было мало. Невозможно было выразить ту боль, что я сейчас ощущала. Даже если выйти в поле и кричать пока не сорвёшь голос, всё равно будет мало.       Потому что это не боль от ушиба, которая проходит в течение минуты. Это не боль от падения с велосипеда, от разодранной коленки или чего-то ещё. Это душевная боль. Ощущения того, что я всё испортила. Потому что влюбилась. Впервые в своей жизни, так чисто и искренне, но так губительно. Я испортила нашу едва зародившуюся дружбу, испортила её мнение о себе. Я уничтожила всё. Потому что прокололась. Потому что поверила, что на мои чувства смогут ответить, но ошиблась.       Потому что я не имею права любить её.       Не знаю, сколько уже прошло времени. Часов с собой не было, но что-то подсказывало, что не мало.       Слёзы во мне уже успели закончиться, потому я сидела и смотрела в одну точку. Голова раскалывалась, глаза резало и ужасно хотелось спать. Но я продолжала сидеть на месте. Что ещё мне можно было сделать?       Я не знала, смогу ли когда-нибудь выйти с этого балкона и посмотреть на Женю. Разве что она сама придёт и скажет, чтобы я проваливала. И то, будет гораздо лучше. Жестокий, но урок о том, что нельзя быть такой наивной.       Мои размышления прерывает Женя. Зайдя на балкон, опускается на колени рядом со мной. Смотрю в одну точку, делая вид будто не замечаю её.       — Выпей, — протягивает мне стакан с водой. Сделав пару глотков, отставляю в сторону. Взгляд цепляется за этот полупустой стакан как за спасательный круг.       Она вынимает небольшой платочек из кармана и смачивает его в оставшейся воде. Подносит к моему лицу, протирая глаза.       Прохладные прикосновения заставляют расслабиться, так что я невольно поддаюсь им навстречу. Отёк слегка спадает.       Откладывает платок куда-то в сторону и протягивает мне руку, помогая подняться. Мы стоим так, что меня и выход с балкона разделяет лишь Женя. Быстро всё обдумав, я бросаю взгляд на свои ладони в её руках, а после решаюсь.       Отстраняюсь, вырывая руки, а после обхожу её, выбегая с балкона. Все движения выходят такими быстрыми, что это удивляет меня саму. Я бегу так, будто только что ограбила банк. Выскочив в спальню замечаю свои вещи, что лежат на кровати. Недолго думая я трачу несколько секунд на то, чтобы схватить их. Именно это действие и стоило мне всего.       Чувствую толчок в спину, после которого я непроизвольно падаю вперёд. Оказавшись лежащей на кровати не успеваю и вздохнуть, как Женя оказывается сверху, при этом успевая перевернуть меня на спину.       Взяв за запястья, поднимает их над головой, не давая вырваться. Чувствую, как она садится мне на бёдра, прижимая ещё ближе к кровати. И к себе, соответственно.       — Далеко собралась? — целует в щёку, опаляя горячим дыханием кожу.       Она проводит языком по бьющейся венке на шее, уходя поцелуями к волосам, за ухо. Близость её губ сводит меня с ума. Отпустив запястья, она перемещает руки на мою талию, слегка сжимая её.       От ощущения её рук и губ по всему телу проходится жар. Сжимая в руках покрывало с кровати, едва сдерживаю стон, когда она прикусывает кожу на шее. Прикрыв глаза, полностью отдаюсь ощущениям, напрочь теряя бдительность.       Не знаю, что будет после, но сейчас я готова полностью раствориться в этом мгновении и в ней. Поцелуи на грани нежности и грубости, что мне хочется заплакать от того, насколько это прекрасно. Её прохладные руки, поглаживающие кожу живота и периодически касающиеся рёбер. Запах ванили, исходящий от её волос, ощущение того, как она прижимает меня к кровати, – всё это смешивается в один сумасшедший коктейль эмоций и чувств, заставляя меня сходить с ума от невероятных ощущений.       Женя убирает руки с моей талии и отрывается от шеи, вдоволь наигравшись с ней. Я всё ещё чувствую её бёдра на своих, но она больше не касается меня. С закрытыми глазами понять, что же происходит не предоставляется возможности. Поэтому, набравшись смелости, слегка приоткрываю их, тут же вжимаясь в кровать ещё сильнее.       Её лицо находилось в миллиметре от моего. Кончики наших носов соприкасаются, а её глаза с вызовом глядят в мои собственные. Смущение накатывает с новой волной, заставляя всё лицо залиться краской. В жалкой попытке спрятаться перевожу взгляд на её губы. И тут же замечаю, как они расплываются в довольной ухмылке.       — Помнишь, ты проиграла желание? — её ладонь ложится мне на щёку, а большой палец проходится по губам, приоткрывая их. — Поцелуй меня.       — Я не умею, — завороженно смотрю, как она облизывает губы.       — Просто поцелуй, — слегка надавливая пальцем, раздвигает мои губы, проскальзывая внутрь на одну фалангу. — А дальше я покажу.       Почти сразу же погружает палец полностью. Проводит им по губе, смазывая её слюной и слегка оттягивая.       Мои удивлённые глаза сталкиваются с её хитро прищуренными. Набравшись смелости, сжимаю губы. Прикрыв глаза от смущения, слегка посасываю палец. Медленно провожу по нему языком. Женя вынимает палец, а затем снова вводит его на одну фалангу.       Это продолжается ещё с десяток секунд. Женя всё также имеет мой рот. Приоткрыв глаза, замечаю, с каким вожделением Женя наблюдает за происходящим. Когда наши взгляды сталкиваются, она резко резко прекращает все движения.       Аккуратно приподнявшись на локтях, обнимаю её одной рукой за шею. Всматриваюсь в глаза, не решаясь действовать дальше. Её рука вновь возвращается мне на щёку, на сей раз легонько поглаживая.       — Ты делаешь это потому что пьяна? — шёпот срывается с моих губ, растворяясь в тишине комнаты.       — Я делаю это потому что хочу тебя, — щёки вновь заливаются румянцем от такого откровения, — поцеловать.       Она придвигается максимально близко ко мне, оставляя между нашими губами ничтожно малое расстояние. Но не двигается дальше, давая мне полный контроль.       — Я тебе совсем не нравлюсь? — губы сжимаются в тонкую полоску.       — Поцелуешь – отвечу.       Судорожно выдохнув, я зажмуриваюсь и подаюсь вперёд, касаясь своими губами её. Сразу же чувствую лёгкий привкус вина и сигарет, дурманящий голову. Её губы слишком мягкие и нежные, и от одного их ощущения я готова застонать.       Отодвинуться мне не дают руки на шее, прижимающие ближе. Неспешно двигая губами, она замирает, ожидая от меня дальнейший действий. От неожиданности вдохнув я лишь углубляю поцелуй, заставляя Женю усмехнуться.       Неумело стараюсь ответить, чувствуя успокаивающее поглаживая её рук. По моей вине поцелуй выходит слишком торопливым, поэтому очень скоро Женя отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему. Мы лежим так какое-то время, пока никто не решается нарушить тишину.       — Ты сказала, что ответишь, — шепчу ей в губы, заглядывая в глаза. На улице уже давно светло, но первые лучи солнца, только сейчас пробившиеся сквозь тучи, рассеивают тьму в комнате.       Следующие её действия становятся абсолютно неожиданными. Подхватив меня под руки, она меняет нас местами. Я оказываюсь сидящей у неё на коленях, в то время как Женя облокачивается на спинку кровати. В попытке удержать равновесие хватаю её за талию, после сразу же убирая руки.       — Ну куда, — берёт мои ладони и кладёт их себе на шею. — Не бойся, я не кусаюсь, — опускает руки мне на поясницу, поглаживая выглядывающую из под футболки кожу. — Если ты, конечно, сама этого не захочешь.       После она снова целует меня. Это длится буквально мгновение, но даже его хватает чтобы ощутить всю сладость её губ.       — Прости, я не ответила, — её руки залазят под футболку, останавливаясь на животе. Это заставляет меня судорожно выдохнуть. — Ты мне нравишься, — она поднимается выше, останавливая руки под самой грудью, на рёбрах. — Не знаю, может это всё из-за алкоголя и уже скоро я обо всём пожалею.       — Но тог... — она вновь целует меня, не давая договорить.       На этот раз её губы двигаются быстрее. Не желая, чтобы это закaнчивалось, прижимаю её как можно ближе к себе. Вскоре Женя отрывается от меня.       — Постой, — поглаживает кожу под грудью, не двигаясь дальше. От таких действий у меня просто сносит крышу. — Да, я пьяна, но ты мне нравишься независимо от этого. Просто сейчас я перестала мыслить здраво и делаю не пойми что.       — А если мне не нравится то, что ты делаешь? — её правая рука перемещается мне на спину, проводя по позвоночнику.       — В таком случае тебе следует оттолкнуть меня и как можно скорее уйти, — она надавливает мне на спину, подталкивая ближе к себе.       Ещё раз как можно медленнее проведя по позвонкам на спине, перемещает руку мне на рёбра, поглаживая их. Это действие продолжается около минуты. И всё время мне приходится с силой прикусывать губы в попытке не застонать.       — Я могу продолжить? — кончики её пальцев проходятся по ложбинке между грудей, вызывая у меня полноценный стон.       Мысль о том, что на месте рук могут оказаться её губы, возбуждает меня ещё сильнее, вынуждая сдаться в этот сладкий плен. В ту же секунду Женя тянет меня на себя и вновь соединяет наши губы, накрывая мою грудь руками.