Futile Devices

Фильм был настолько скучным, что останавливался чуть ли не каждые 10 минут для обсуждения очередной до усмешки глупой и случайной мысли, пришедшую им в голову, абсолютно ни с чем не связанную. Эти моменты ценились даже больше, чем просмотр "шедевра кинематографа". Фрэнк и Джерард сидели около кровати в доме Уэев, поставив ноутбук на пол, разбросав около него пачки с чипсами, мармеладом и прочей сладко-кисло-солёной гадостью. По окончании фильма Джерард положил голову на край кровати, стараясь переварить увиденное, а Фрэнки продолжительно смотрел в окно, изредка поддакивая комментариям парня по поводу концовки и общего сюжета фильма. — Пойдём прогуляемся? – резко обернувшись к Джерарду, оторвавшись от тёмного, покрытого покрывалом звёзд неба в окне, спросил Фрэнк. — Что?.. Но ведь на улице темень давным-давно, да и поздно уже, а если родители поймают, то нам обязательно обоим влетит, – недоумевал Джерард, немного приподняв затылок с края кровати, – то есть, конечно! Что за вопрос, Фрэнки? Джерард оптимистично встрепенулся, вскочив на ноги, отряхивая с джинс оставшиеся крошки. – Только возьми свитер, может быть прохладно, – ухмыльнулся Фрэнк его одобрительной реакции. Схватив толстовку со спинки стула, Джерард тихо-тихо открыл окно, пропуская Айеро вперёд, и так же тихо прикрывая. На улице было по-весеннему тепло, пусть и иногда продувал ветерок, обдавая лицо ледяными потоками, заставляя жмуриться от подступающего холодка, а тело непроизвольно покрываться мурашками. Прямо над головой, в нескольких метрах над окном Джерарда, была комната родителей, а значит, надо действовать тихо, ловко и аккуратно, чтобы не побеспокоить их неустойчивый сон. Парни прокрались вдоль стены, практически не дыша, а завернув за угол дома понеслись за калитку участка. – Куда пойдём? – как-то немного с запозданием спрашивает Джерард, уже после того, как они прошли пару десятков метров по улицам, освещённых светом приглушённых фонарей. – Туда, куда дует ветер и горит свет, – по-детски сказал мечтательную глупость Фрэнки, сделав важное лицо и вставил палец, чтобы понять, в какую сторону дует подступающий ветерок. Они шли и говорили будто бы ни о чём, но сейчас для них эти разговоры имели вселенское значение. Они обсуждали что-то мистическое и глупое, фантастическое и странное, музыку и исскуство, появление сыра и латынь. В конце концов, неспешеная прогулка, наполненная смехом и говором, привела их к витрине круглосуточно магазина, из которого они выбежали с упаковкой мармеладных мишек и фруктовыми газировками. Издалека была видна вода и немного изменив курс, они направились прямиком к ней, вдоль сувенирных лавок и маленьких ресторанов, от которых остались лишь цветные вывески. Людей было не так много, да и те были пары безудержных романтиков, над коими не властен сон. Добравшись до берега, Фрэнк скинул кеды и подошёл ближе к воде, которая обдала его пушисто-пенистой волной. Он опустил в неё ноги, но не больше – уверен, слабый иммунитет не выдержит такого апрельского нахальства и устроит бунт, хотя если больная голова и насморк на протяжении недели – плата за эти мгновения счастья, то он никогда не пожалеет. Нагулявшийся, приятно усталый Джерард рухнул спиной в песок, расслабленно прикрыв веки, сложив ладони на животе. Глупо посмеиваясь, решив прилечь рядом, Фрэнк разводил руки и ноги в стороны по песку, вырисовывая фигуру. Поднявшись, и посмотрев на своё творение, а затем на лежавшего рядышком Джерарда, он плюхнулся обратно, заливаясь и заражая смехом всё вокруг, а потому, оглянувшийся через плечо Уэй, обращая на Айеро внимание, не смог сдержать сводящей скулы улыбки. Через пару минут они притихли, смотря на проплывающие звёзды и полу-прозрачные облака на небе. Казалось, луна сегодня красиво, как никогда раньше, освещает своим нимбом спящий город, превращая его в морское царство на глубине. — Мне кажется, я люблю тебя, Джи, – грустно улыбнулся Фрэнки, продолжая смотреть в синеву бескраних звёздных глубин. – А я люблю тебя, Фрэнки, – ответил Джерард так спокойно, будто всегда знал, что так случится и заранее был готов к ответу, как к чему-то до чёртиков очевидному. Не желая отрываться от ночных красот в этот миг, он не отводил взгляда расслабленных, тёплых болот вселенной, глаз, от неба. Весной светлеть начинает раньше.